Загрузка...
Каин и Артём — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Каин и Артём

Автор Максим Горький
12+14 читателей
Дата написания1897-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В суровой улице Шихана два человека – уязвимый торговец Каин и сильный защитник Артём – находят друг в друге поддержку, объединяя свои силы против насилия.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между Каином и обидчиками, и как Артём защищает его от насилия

Ключевые идеи

  • Каин – уязвимый торговец, постоянно подвергается насмешкам и насилию.
  • Артём – сильный защитник, известный своими «выходами», готовый защищать слабых.
  • Взаимная поддержка и дружба между Каином и Артёмом меняют их отношения и дают им силы в трудной среде.

Вывод

Дружба и взаимная поддержка позволяют преодолеть насилие и создать безопасное пространство в суровой среде.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся социальными конфликтами и человеческими отношениями

Главные темы

  • Взаимопомощь в условиях насилия
  • Сила и уязвимость как взаимодополняющие качества

Персонажи

  • Каин — Маленький еврей по имени Хаим, прозванный Каин, рыжий, улыбается, подвергается насмешкам и физическому насилию, но благодаря смирённости и умению вести переговоры становится союзником Артёма.
  • Артём — Крепкий, красивый и сильный человек, известный своими «Артюшкин выход» и готовностью защищать слабых. Он помогает Каину, защищая его от обидчиков и поддерживая в трудных ситуациях.

Цитаты

  • Артём идёт!
  • Каин не был?

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 2 из 9

Ему было лет двадцать пять. Года три тому назад он явился в город с артелью крючников-промзинцев[1] и после навигации остался зимовать, поняв, что может и не работая приятно жить на средства своей силы и красоты. И вот с той поры он превратился из деревенского парня и крючника в любимца торговок пельменями, лавочниц и иных женщин Шихана.

Этот род занятий позволял ему иметь пищу, водку и табак всегда, когда он желал; больше он ничего не умел желать и – так жил.

Женщины ругались из-за него, дрались; на замужних сплетничали мужьям, мужья и возлюбленные жестоко били их, – Артём был равнодушен ко всему этому, он грелся на солнце, потягиваясь, как кот, и ждал, когда в нём зародится одно из немногих доступных ему желаний.

Обыкновенно он лежал на горе, в которую упиралась улица. Тут прямо перед собой он видел реку, за ней, вплоть до горизонта, широко расстилались луга, кое-где на их ровном зелёном ковре лежали серые пятна – это деревни. Там – всегда тихо, ясно, зелено… А повернув голову влево, он видел свою улицу от начала до конца, в ней кипела шумная жизнь; всматриваясь в её тёмную суету, он различал фигуры знакомых людей, слышал голодный рёв и, может быть, думал о чём-нибудь. Вокруг него, по горе, рос густой бурьян, торчали одиноко чахлые берёзы, обломанные кусты бузины, – тут золоторотцы переживали похмелье и играли в карты, чинили платье или отдыхали от работы и драк.

Среди них Артём был на дурном счету. Он неодолимо силён и часто озорничал, а потом очень уж легко он добывал свой хлеб. Это возбуждало зависть; и к тому же он редко делился с кем-либо своей добычей. Вообще товарищеские чувства в нём были не развиты, и он не тяготел к общению с людьми. Если к нему приходили и начинали говорить с ним, он отвечал охотно, но сам не начинал разговора; если у него просили денег на похмелье – он давал, но по собственному почину никогда не угощал знакомых. А среди них вошло в обычай каждую добытую копейку пропивать и проедать в компании.

Сюда, в кусты, к Артёму являлись посланники любви – в виде оборванной и чумазой девочки из улицы или такого же чумазого мальчика. Это очень юные люди, лет семи-восьми, редко – десяти, но они всегда проникнуты сознанием глубокой важности возложенного на них поручения, говорят они вполголоса, и на их рожицах мина таинственности…

– Дяденька Артём, тётка Марья велела тебе сказать, что муж у неё уехал, так чтобы ты сегодня нанял лодку да в луга бы с ней поехал…

– Та-ак, – лениво тянет Артём, и его прекрасные глаза мутно улыбаются.

– Непременно чтобы…

– Могу… А… вот что… это – какая она, тётка-то Марья?

– Лавочница, чай, – укоризненно говорит посланец.

– Лавочница… н-да? Это – которая рядом с железной лавкой?

– Чай, рядом-то с железной лавкой Анисья Николаевна… что уж!

– Ну-ну, я, брат, ведь знаю… Я ведь это так… Для шутки говорю!.. будто позабыл… а ведь я Марью знаю.

Но посланец не уверен в этом, он хочет хорошо исполнить своё поручение и настоятельно объясняет Артёму:

– Марья – это которая маленькая, румяная, рядом с рыбой…

– Ну-ну!.. Которая рядом с рыбой. Вот! Чудашка ты!.. ведь я разве спутаю? Ладно, скажи ей, Марье, – еду. Едет, мол. Иди!

Тогда посланец корчит сладчайшую рожу и тянет:

– Дяденька Артём, дай копеечку!

– Копеечку? А коли нету её? – говорит Артём, засовывая обе руки разом в карманы своих шаровар. И всегда находит какую-нибудь монету. Радостно усмехаясь, посланец мчится возвестить влюблённой печёночнице об исполненном поручении и с неё тоже получить награду.

Он знает цену денег и нуждается в них не только потому, что голоден, но и потому, что он курит папиросы, пьёт водку и имеет свои маленькие сердечные дела. На другой день после такой сценки Артём ещё более, чем всегда, недоступен впечатлениям бытия и ещё более красив своей редкой красотой могучего, но смирного животного. Так тянулось это сытое, почти бессознательное существование, спокойное, несмотря на множество ревнивцев, ревнивиц и завистников, спокойное потому, что оно охранялось страшной силой Артёмова кулака.

Но иногда в карих глазах красавца сгущалось что-то грозное, тёмное; его бархатные брови сурово сдвигались, смуглый лоб разрезывала глубокая морщина. Он вставал и шёл из своего логовища в улицу, и чем ближе он подходил к её суете, тем более округлялись зрачки его глаз, чаще вздрагивали тонкие ноздри. На левом плече у него висит жёлтая куртка из крестьянского сукна, правое покрыто рубахой, и сквозь неё видно, какое это могучее плечо.

Сапог он не любил и ходил всегда в лаптях; белые онучи, красиво перекрещенные оборами, рельефно обрисовывали икры ног. Шёл он медленно, как большая грозовая туча…

Улица знает его повадки и уже по лицу видит, чего ей ждать от Артёма. Раздаётся предупреждающий шёпот:

– Артём идёт!..

Красавцу торопливо очищают дорогу, отодвигая в сторону лотки с товарами, корчаги с горячим, заискивающе улыбаются ему, кланяются… Он же идёт среди знаков внимания к нему и боязни пред его силой, идёт угрюмый, молчаливый, дико прекрасный, как большой зверь.

Вот его нога задевает за лоток с рубцом, печёнкой, лёгким – и всё это летит на грязную мостовую. Торговец отчаянно вскрикивает и ругается.

– А ты что стоишь на дороге? – спокойно, но зловеще спрашивает Артём.

– Какая тебе, быку, тут дорога? – воет торговец.

– А ежели я тут хочу идти?

Под скулами Артёма вздуваются большие желваки, и глаза у него – как раскалённые докрасна гвозди. Торговец видит это и бормочет:

– Узка тебе улица-то…

Артём медленно двигается дальше. Торговец идёт в трактир, берёт там кипятку, моет в нём свой товар и через пять минут снова кричит на всю улицу:

– Пичонка, лёхко, серце горяче! Матрос! Иди на почине – язык отрежу! Тётка, купи горло! Кому нужно серце горяче? Пичонка, лёхко!

Волнуется гул голосов и тяжёлый запах гнили, водки, пота, рыбы, дёгтя, луку.

Люди расхаживают по мостовой, мешая двигаться лошадям, кричат, торгуются, смеются.

Высоко над ними – голубая лента неба, мутная от пыли и грязи, поднятой на воздух этой улицей, в которой даже тени от домов кажутся сырыми и пропитанными грязью…

– Голантегейного товаг-у! Ниткэ! Иголкэ! – возглашает Каин, следя за Артёмом, страшным для него более, чем для других.

– Пироги со грушай, покупай да кушай! – звонко заливается молодая пирожница.

– Луку, зелёного луку-у!.. – вторит ей другая.

– Ква-ас! Ква-ас! – сипло квакает низенький и толстый старик с красным лицом, сидя в тени кадки своего товара.

А человек, известный в улице под странным прозвищем Драного Жениха, продаёт какому-то судорабочему грязную, но крепкую рубаху со своего плеча и убедительно кричит ему:

– Ду-убина! Где ты купишь за двугривенный такую парадную вещь? Ведь в такой рубахе купчиху сватать можно! С миллионами, – чё-орт!

Вдруг сквозь общий дикий, но гармоничный рёв и вой прорезывается звенящая нота детского голоса:

– Подай-те, Хри-ста ра-ди, копе-ечку… си-ро-те оди-нокому… ни отца нету, ни матери…

Странно и чуждо всему звучит в этой улице имя Христа.

– Артюша! Поди-ка сюда! – ласково восклицает бойкая солдатка Дарья Громова, торгующая пельменями. – Где ты пропадаешь? что нас забываешь?

Страница 2 из 9

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее