Превосходительный! Не стыдно ль так ругаться? Припомни: в оный день, когда я вздумал сам Владыкой сделаться вселенной И на великий бой поднялся дерзновенно Из бездны к небесам, А ты, чтоб замыслам противостать свободным, С негодованьем благородным, Как ревностный жандарм, с небес навстречу мне Пустился и меня шарахнул по спине, Не я ль в той схватке благотворной Тебе был точкою опорной? Ты сверху напирал, я снизу дал отпор; Потом вернулись мы – я вниз, ты в поднебесье, — И во движенье сил всемирных с этих пор Установилось равновесье. Но если б не пришлось тебе меня сшибить И, прыгнув сгоряча, ты мимо дал бы маху, Куда, осмелюся спросить, Ты сам бы полетел с размаху? Неблагодарны вы, ей-ей, Но это все дела давно минувших дней[6], Преданья старины глубокой — Кто вспомнит старое, того да лопнет око!

Духи

Какое ж ныне замышленье Тебя из бездны вызвало опять?

Сатана

Хотелось мне, для развлеченья, Весной немножко погулять. Но, впрочем, у меня есть и другое дело. Коль вам беседовать со мной не надоело, Охотно сообщу задуманный мной план.

(Садится на обгорелый пень.)

Есть юноша в Севилье, дон Жуан, А по фамильи – де Маранья. Ему пятнадцать лет. Счастливые года! Чуть пухом поросла младая борода, Почти еще дитя. Но в мыслях колебанье И беспокойство видны иногда. Как размышляет он глубоко И как задумчив он порой! К какой-то цели все неясной и высокой Стремится он неопытной душой; Но если речь зайдет о воинской отваге Или любви коснется разговор, Его рука уже на шпаге, Огнем горит орлиный взор. Как он хорош в толпе придворной, Одетый в бархат и атлас, Когда он клонит так притворно Свой взор при встрече женских глаз! Зато как иногда он смело На них украдкою глядит! Сам бредит о любви, а кровь кипит, кипит… О молодость моя, куда ты улетела! Вы правы, господа! На утре бытия Мечтателем когда-то был и я, Пока не преступил небесного предела!

Духи

О Сатана, кого назвал ты нам! Сей дон Жуан любимец есть природы, Он призван к подвигам и благостным делам, Пред ним преклонятся народы, Он будет славен до конца, Он стражей огражден небесной неприступно, К нему ты не прострешь руки своей преступной — Познай: сей дон Жуан избранник есть творца!

Сатана

Мой также. Я давно его заметил. Я знаю, сколь удел его в грядущем светел, И, юношу всем сердцем возлюбя, Я сделаю его похожим на себя.

Духи

Но где же власть твоя? Где сила?

Сатана

Оно и не легко. И дорого, да мило! Послушайте. Во всем я к точности привык. Ведь каждый данный пункт, характер или лик Мы можем мысленно, по нашему капризу, И кверху продолжить и книзу. Я часто сам от скуки наблюдал, Как иногда моя меняется натура: Взберусь наверх – я мрачный идеал; Спущуся вниз – карикатура. Теперь, как с кафедры адъюнкт[7], Я вашего прошу вниманья: Любую женщину возьмем как данный пункт; Коль кверху продолжим ее мы очертанье, То наша линия, как я уже сказал, Прямехонько в ее упрется идеал, В тот чистый прототип, в тот образ совершенный, Для каждой личности заране припасенный. Я этот прототип, не зримый никому, Из дружбы покажу любимцу моему. Пусть в каждом личике, хоть несколько годящем, Какое бы себе он ни избрал, Он вместо копии все зрит оригинал, Последний вывод наш в порядке восходящем. Когда ж захочет он, моим огнем палим, В объятиях любви найти себе блаженство, Исчезнет для него виденье совершенства И женщина, как есть, появится пред ним. И пусть он бесится. Пусть ловит с вечной жаждой Все новый идеал в объятьях девы каждой! Так с волей пламенной, с упорством на челе, С отчаяньем в груди, со страстию во взоре Небесное Жуан пусть ищет на земле И в каждом торжестве себе готовит горе!

Духи

О дух неправды! Тот, кто ищет свет, Кто жаждет лишь обнять, что вечно и прекрасно, Над тем у ада власти нет, И ты сгубить его надеешься напрасно. Познает правду он, рассеется твой мрак, Как ветром на луну навеянная тучка!

Сатана

Вот в этом-то и закорючка. Уладить дело надо так, Чтобы, во что бы то ни стало, Все под носом ловил далекий он призрак И с толку сбился бы искатель идеала. Ведь черту, говорят, достаточно схватить Кого-нибудь хоть за единый волос, Чтоб душу всю его держать за эту нить И чтобы с ним она уж не боролась; А дон Жуан душой как ни высок И как ни велики в нем правила и твердость, Я у него один подметил волосок, Которому названье – гордость!

Духи

О братья, окружим незримою толпой Младое сердце дон Жуана, С врагом в упорный вступим бой, Да не свершит над ним обмана! Туман и мрак разгоним с юных дум, Да явится им истины дорога!

Сатана

К чему весь этот треск и шум? Помилуйте, побойтесь бога! Зачем кричать заране: караул! Могу сказать вам непритворно, Мое влиянье благотворно, Без дела праведник, пожалуй бы, заснул. Поверьте, для людей толчки полезны эти, Как галванисм[8] полезен для больных. И если б черта не было на свете, То не было бы и святых!

Духи

Довольно. В сумраке земля уже почила, Безмолвен лес, тиха поверхность вод, Покой и мир для смертных настает… Да сгинет Сатаны завистливая сила!

Сатана

Покойной ночи всем! Увидим, чья возьмет!

(Исчезает.)

Духи

(одни)

В тревожном жизни колебанье Всегда с душой враждует плоть; Да озарит твое сиянье Стезю блудящего, господь! Но если, пламенный и страстный, Он слепо вступит в мрак и ночь, В час испытанья, в час опасный, Дозволь нам слабому помочь! Твои пути необъяснимы, Твоих судеб таинствен ход, Блажен, кто всех соблазнов мимо Дорогой светлою идет!

Страница 2 из 18

Назад 1 2 3…18 Далее