Книга рассказывает о жизни сирот и служительниц в барном дворе, их борьбе за свободу и традиционные ценности, а также о любовных и семейных отношениях, которые формируют их судьбы.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между желанием свободы и требованиями общества, семьи и традиций

Ключевые идеи

Жизнь сирот в доме барыней как сочетание заботы и ограничений
Конфликт между формальным образованием и желанием свободы
Влияние старшего поколения на молодёжь и их выбор
Служебная жизнь в доме и её влияние на личность рассказчика
Гостеприимство и ожидание брака как символы социальной иерархии
Принуждение к труду и наказания под контролем панночки.
Влияние гостей и их игривое поведение на панночку.
Встреча с полковым лекарем и развитие романтических чувств.
Внутренний конфликт панночки между любовью и страхом бедности.
Социальные ожидания и давление старшего поколения в выборе жениха.
Важность заботы и поддержки в отношениях
Эмоциональная уязвимость и страх изоляции

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что свобода и традиции находятся в постоянном напряжении, и что личный выбор важен для формирования судьбы.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся русской литературой XIX века
Люди, изучающие социальные проблемы и семейные отношения
Студенты литературы

Главные темы

Жизнь сирот и ограничений
Внутренний конфликт между свободой и общественными требованиями
Любовь и брак

Персонажи

панночка — Невежда, мечтает о браке с князем, часто обижает Усти и других девушек. Строгая и жесткая, но притворяется дружелюбной к гостям. В итоге отказывается от богатого жениха и выходит замуж за врача.
паня — Чувствует себя неуютно, плачет и выражает страх.
пан — Беспокоится о состоянии паню, пытается её успокоить, но иногда груб и агрессивен, обвиняет старуху в краже и пытается захватить мужа.
Устя — Молодая, слабая, испытывает физическое и эмоциональное насилие со стороны панночки и других девушек. Вынуждена выполнять тяжёлые работы и терпеть наказания.
Катря — Подгоняет Усти к панночке, работает день и ночь, но её усилия заканчиваются смертью ребёнка и собственным падением.
старуха — Поддерживает панночку, но иногда вмешивается в конфликт, наказывает Усти и панночку. Желающая, чтобы её дочь вышла замуж за богатого мужчину, утомленная, но доброжелательная, пытается помочь детям, но сталкивается с обвинениями пана.
барыня — Слабая, но строгая, заботится о девочках, но ограничивает их свободу.
Внучка барыней — Красивая, но критичная к формальному образованию.
полковый лекарй/Доктор — Тихий, учтивый и красивый, лечит панночку и влюбляется в неё. Мужчина, пытающийся убедить панночку, что богатство не главное, и владеющий хутором.
Прокоп — Обнимает девушку, спрашивает о чувствах, становится её любовником. Участвует в организации брака и поддерживает Пани. Обсуждает с нарраторам и Назаром вопросы принадлежности и жизни.
Назар — Шутит, но тревожен, наблюдает за девушкой, пытается утешить Катрю. Приходит в хату, приносит горилку, рассказывает о своей безродности и дарит деньги.
Полковник — Приезжает на крестины, одобряет брачное соединение и участвует в церемонии.

Цитаты

Люди видят, что я весела, и думают, что я горя не знала; а я только родилась такою.
Старуха ну целовать ее.
Раздевай меня скорее, скорее; я спать хочу.
А умеешь ли ты волосы завивать?
Иди, иди, поскорее иди, Устя!
Если вы, бабушка, мне препятствовать станете, то я умру.
Я не грустна.
Ты моя хозяюшка милая!
Дайте девке пообедать.
Не плачь, не плачь, жизнь моя, сердце мое!

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 2 из 13

III

– Пойдем-ка, голубка, – говорит ей старая пани, – я хочу, чтоб ты себе в услужение девушку выбрала.

И повела ее к нам. А мы от дверей да в угол, да кучкой там и столпились.

– Это ваша панночка, – говорит нам пани. – Целуйте ее в ручку.

Панночка не то посмотрела на нас, не то нет и протянула нам Два пальчика. Старуха всех нас показывает:

– Вот это Анна, это Марья, это Домаха.

– Боже мой! – даже вскрикнула панночка и встрепенулась вся, руками всплеснула. – Да сумеет ли какая из вас меня причесать, зашнуровать?

Сказала – да и стоит, и руки скрестила, и смотрит на нас. – А что, – говорит старуха, – сумеют, мое сердце; а не то – выучим.

– Как тебя зовут? – спрашивает вдруг меня панночка и, Не Дождавшись моего ответа, говорит пани: – Эта будет моя.

– Ну что ж! И ладно. Какую пожелаешь, мое сердце, пусть будет и эта. Смотри же, Устина, – говорит она мне, служи хорошо; панночка тебя жаловать будет.

– Ну, пойдемте, бабушка, довольно! – перебила ее панночка, а сама и поморщилась, и набок перегнулась, и глаза отчего-то зажмурила, и с места порывается, ну точно кот, когда ему пыхнут в усы из трубки.

– Да ведь надо же, голубка, их уму-разуму научать; у них ведь глупые головы. Я скажу ей что-нибудь одно, а ты другое – вот и выйдет из нее человек.

– Жаль, бабушка, что прежде их не учили, а теперь возись с ними! Напрасно вы какую-нибудь в город не отдали.

Так и разговаривают про нас! Словно нас и в комнате нет.

– Ой! Устечка, Устечка, – горюют девушки, – каково-то тебе будет? Вишь, она какая неласковая!

– А что, – говорю я девушкам, – гореваньем поле не перейдешь, да и от доли своей не уйдешь. Посмотрим, каково-то будет.

Я это сказала, а сама задумалась.

IV

Под вечер зовут меня:

– Иди к панночке, раздевать ее.

Я вошла к ней, а панночка стоит перед зеркалом и уже все с себя долой срывает.

– Где это ты шлялась? Раздевай меня скорее, скорее; я спать хочу.

Я ее раздеваю, а она все покрикивает на меня:

– Да скорее же, скорее!

Бросилась на кровать.

– Разувай! – говорит. – А умеешь ли ты волосы завивать? – спрашивает она меня.

– Нет, не умею.

– Боже мой, какое мое несчастье! Какая же она дура! Ну, пошла!

А девушки уже поджидают меня.

– Ну что, Устя, что, сестрица? Какова она голубка?

А я думаю, что им сказать.

– Дура я, – говорю девушкам, – не умею волос завивать.

V

На другой день ранехонько проснулась наша панночка, умылась, убралась, обежала весь двор, весь дом и в саду побывала.

– Дома я, – говорит, – дома! Нет мне теперь никакого запрету.

Целует старую пани да то и дело спрашивает:

– А скоро ли мы в гости поедем, бабушка? А когда же гости к нам приедут?

– Да дай же мне сперва тобой налюбоваться, моя рыбка, дай на тебя наглядеться!

– Да когда же я этого дождусь, бабушка? У меня только и было на уме, что вот я приеду домой, весело будет, людно, пиры да танцы… Бабушка, милая, голубушка!..

– Ну хорошо, хорошо, моя пташка; дай мне только немножко поприготовиться, а там уж я тотчас гостей просить буду.

Начались эти приготовления. Старуха сундуки выкатывает из амбара, бархаты, кисеи тонкие вынимает, кроит да примеривает на панночке. Панночка даже подпрыгивает, даже краснеет от радости. То к одному зеркалу подбежит, то в другое заглянет. Стакан воды возьмет, так и в воде собой любуется, какая она красивая. То заплетет косу, то расплетет, то лентами ее перевьет, то цветами уберется.

– Ах, бабушка! – вскрикнет, бывало. – Когда же я в атласное платье наряжусь?

– А когда обручишься, моя голубушка, – отвечает старуха. – Выдам я тебя за князя или за графа, за вельможного пана, за первого в свете богача.

А панночка и голову закинет, словно уже она самая великородная княгиня.

Только у них и разговору было, что про князей да про вельмож. Послушать их – так уж и к свадьбе все готово, и палаты каменные уже выстроены, и кони вороные запряжены. Чудеса, да и только! Толкуют они, толкуют, панночка вздохнет наконец:

– Что, бабушка, это только на словах, а до сих пор никто у нас не был!

– Да ты обожди немного: наедет их столько, что и не протолчешься.

VI

И взаправду нахлынули к нам гости, как на пожар. Одни со двора другие на двор. Нет нам ни сна ни отдыха; бегаем, услуживаем с утра до вечера. Иной раз такая их гурьба навалит, что Дивишься, бывало, каких между ними господ нет. И все это хохочет, танцует, ест, пьет. Народ все праздный, откормленный. Иная добродийка в дверь-то едва пролезет. А панычей-то сколько у нас перебывало! Так роем вокруг нашей панночки и вьются, словно шмели жужжат. Обворожила она их всех – кого словами, а кого бровями. Одного спрашивает о здоровье, да так ласково, а другому говорит, что ей без него скучно; третьего посадит возле себя, словно своего семьянина. А они, бедняки, так и тают все, одурели новее, с лица даже все спали. Каждый день наезжают к нам, друг друга опередить стараются, злобными глазами друг на друга посматривают. Она ли им всем по душе пришлась, не над чем ли другим им душу было отвести, только так муравейником они и кишат, так и лезут. Да и чем им себя в свете развеселить? Чем свой молодой век скрасить? Сладко поесть, напиться допьяна, одеться богато – чего им еще?

Страница 2 из 13

Назад 1 2 3…13 Далее