Загрузка...
Васса Железнова (сборник) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Васса Железнова (сборник)

Автор Максим Горький
12+2006169 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
СерияРусская классика XX века
Возрастное ограничение12+
Темы
сборник рассказов

Описание

Сборник повествует о взрослении и внутреннем конфликте молодого человека Фомы Гордеева, чья жизнь проходит под влиянием семейных драм, финансовых трудностей и поисков смысла в обществе. Через серию событий – от семейных испытаний и похорон до участия в театральных постановках и учебных поисках – автор раскрывает темы власти, ответственности, любви и критического отношения к социальным институтам.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Фомы Гордеева, возникающий из семейных конфликтов, финансовых трудностей и поиска личной ответственности в обществе

Ключевые идеи

  • Жадность и власть как главные мотивы жизни Игната
  • Семейные отношения разрушаются изнутри, а не из внешних обстоятельств
  • Невозрастная наивность Фомы и её влияние на отношения с родителями
  • Внутренний конфликт Фомы между желанием власти и моральными ожиданиями
  • Смерть отца как катализатор взросления и принятия ответственности
  • Смерть отца как катализатор внутреннего кризиса Фомы
  • Финансовые трудности и моральные дилеммы
  • Влияние наставлений Маякина и общественного давления
  • Любовные чувства к Медынской и их влияние на решения
  • Фома чувствует себя изолированным и ищет утешения в отношениях с Сашей.
  • Конфликт с барином и купцом Званцевым подчеркивает напряжённость в группе.
  • Стремление к личной независимости и замужеству как выход из одиночества.

Вывод

Книга приводит к осознанию необходимости личной ответственности, критического взгляда на общественные институты и поиска собственного пути в жизни

Кому полезна

  • чтение художественной литературы
  • исследователи социологии и психологии
  • люди, интересующиеся историей и культурой России

Главные темы

  • семейные отношения и власть
  • внутренний конфликт и взросление
  • финансовые и бизнес‑риски
  • критика общественных институтов
  • поиск смысла и личная ответственность
  • политические изменения и семейные обязательства

Персонажи

  • Фома Гордеев — Невозрастный, наивный, но стремящийся к власти и признанию. Молодой человек, переживающий смерть отца, сталкивающийся с финансовыми трудностями и внутренним конфликтом, испытывающий чувства к Медынской. Бледный, с искорками в глазах, ищет утешения в отношениях с Сашей, переживает экзистенциальный кризис, встречается с Ежовым и участвует в собрании рабочих. Обвиняет окружающих в разрушении своей жизни, позже становится безумным и изолированным.
  • Игнат Гордеев — Жадный и властный человек, стремящийся к богатству и наследнику, часто проявляет жестокость и безразличие к близким.
  • Маякин — Опытный наставник, который пытается направить Фому в «правильный» путь, но часто использует иронию и сарказм. Прагматичный, ориентированный на расчёты и выгоду, не учитывающий чувства дочери.
  • Медынская — Символ женского влияния и общественного статуса, вызывает у Фомы одновременно восхищение и раздражение.
  • Пелагея — Красивая, умная, вызывает у Фомы сильные эмоции и желание контроля.
  • Ефим — Строгий, но справедливый, помогает Фоме адаптироваться к работе на реке.
  • Шуров — Предлагает финансовую помощь, но требует залог и условия, вызывающие сомнения у Фомы.
  • Яков Тарасович — Недоволен тем, что Фома доверяет Шурову.
  • Любова — Обсуждает книги и чувства к Медынской.
  • Ухтищев — Веселый и разговорчивый, обсуждает уход Софьи Павловны.
  • Званцев — Небольшой, с бакенбардами, критически относится к пению и конфликтует с Фомой.
  • Саша — Песни вызывают у Фомы сильные эмоции, но она отказывается от подарка и говорит, что любит за деньги.

Цитаты

  • «Волга дала, Волга и взяла… Чай, не руки мне оторвало…»
  • «Слава тебе, господи! Не восхотел ты, стало быть, чтобы прекратился род мой!»
  • «Надо будет съездить туда» – думал Фома.
  • «Ф… ф… ахх…» – голос Игната, когда он умер.
  • Смерть отца ошеломила Фому и наполнила его странным ощущением: в душу ему влилась тишина, – тяжелая, неподвижная тишина, безответно поглощавшая все звуки жизни.
  • Маякин: «Ты теперь – полководец на войне и должен своими солдатиками командовать храбро».
  • «Ми-ило-осердия двери отверзи нам… благословенная богородице…».
  • «За глаза – не ругайся – а ругайся – в глаза прямо – в глаза – прямо в глаза…»
  • Нам и без этого скучно…
  • Слава! – сказал Фома, улыбаясь ей.

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 127 из 128

– Это – кто с тобой – дядя? Дурак он, по-моему. А у меня дядя умный. Лихой. Богач. В Симбирском пристань держит. Трактир. На берегу.

Выговорив все это медленно и как бы с трудом, человек уставился невидимыми глазами на мачтовый фонарь парохода, следя, как он ползет в сетях тьмы золотым пауком.

– Берись, ну… Грамотный? Не знаешь – кто законы пишет?

Не дождавшись ответа, он продолжает:

– Разно говорят: одни – царь, другие – митрополит, Сенат. Кабы я наверно знал – кто, сходил бы к нему. Сказал бы: ты пиши законы так, чтобы я замахнуться не мог, а не то что ударить! Закон должен быть железный. Как ключ. Заперли мне сердце, и шабаш! Тогда я – отвечаю! А так – не отвечаю! Нет.

Он бормотал для себя, все более тихо и бессвязно, пристукивая кулаком по дереву рычага.

С парохода кричали в рупор, и глухой голос человека был так же излишен, как лай и вой собак, уже всосанный жирной ночью. У бортов парохода по черной воде желтыми масляными пятнами плывут отсветы огней и тают, бессильные осветить что-либо. А над нами точно ил течет, так вязки и густы темные, сочные облака. Мы все глубже скользим в безмолвные недра тьмы.

Человек угрюмо жаловался:

– К чему довели меня? Сердце не дышит…

Безразличие овладело мною, безразличие и холодная тоска. Захотелось спать.

Осторожно, с трудом продираясь сквозь тучи, подкрался рассвет без солнца, немощный и серый. Окрасил воду в цвет свинца, показал на берегах желтые кусты, железные, ржавчиной покрытые сосны, темные лапы их ветвей, вереницу изб деревни, фигуру мужика, точно вырубленную из камня. Над баржой пролетела чайка, свистнув кривыми крыльями.

Меня и рулевого сменили с вахты, я залез под брезент и уснул, но вскоре – так показалось мне – меня разбудил топот ног и крики. Высунув голову из-под брезента, я увидел, что трое матросов, прижав рулевого к стенке «конторки», разноголосно кричат:

– Брось, Петруха!

– Господь с тобой, – ничего!

– А ты – полно!

Скрестив руки, вцепившись пальцами в плечи себе, он стоял спокойно, прижимая ногою к палубе какой-то узел, смотрел на всех по очереди и хрипло уговаривал:

– Дайте от греха уйти!

Он был бос, без шапки, в одной рубахе и портах, темная куча нечесаных волос торчала на его голове, они спускались на упрямый, выпуклый лоб, под ним видно было маленькие глаза крота, налитые кровью, они смотрели умоляюще, тревожно.

– Утонешь! – говорили ему.

– Я? Никак. Пустите, братцы! Не пустите – убью его! Как приплывем в Симбирской, так и…

– Да перестань!

– Эх, братцы…

Он медленно, широко развел руки, опустился на колени и, касаясь руками «конторки», точно распятый, повторил:

– Дайте от греха бежать!

В голосе его, странно глубоком, было что-то потрясающее, раскинутые руки, длинные, как весла, дрожали, обращены ладонями к людям. Дрожало и его медвежье лицо в косматой бороде, кротовые, слепые глаза темными шариками выкатились из орбит. Казалось, что невидимая рука вцепилась в горло ему и душит.

Мужики молча расступились пред ним, он неуклюже встал на ноги, поднял узел, сказал:

– Вот – спасибо!

Подошел к борту и с неожиданной легкостью прыгнул в реку. Я тоже бросился к борту и увидал, как Петруха, болтая головою, надел на нее – шапкой – свой узел и поплыл, наискось течения, к песчаному берегу, где, встречу ему, нагибались под ветром кусты, сбрасывая в воду желтые листья.

Мужики говорили:

– Одолел себя все-таки!

Я спросил:

– Он – сошел с ума?

– Зачем? Нет, это он – души спасенья ради…

Петруха уже выплыл на мелкое место, встал по грудь в воде и взмахнул над головою узлом. Матросы закричали:

– Проща-ай!

Кто-то спросил:

– А как же без пачпорта он?

Рыжий, кривоногий матрос рассказывал мне с удовольствием:

– У него, в Симбирске, дядя живет, злодей ему и разоритель, вот он и затеял убить дядю, да, однако, пожалел сам себя, отскочил от греха. Зверь мужик, а – добрый! Он – хороший…

А хороший мужик уже шагал по узкой полосе песка, против течения реки, и – вот он исчез в кустах.

Матросы оказались добрыми ребятами, все они были земляки мне, исконные волгари; к вечеру я чувствовал себя своим человеком среди них. Но на другой день заметил, что они смотрят на меня угрюмо, недоверчиво. Я тотчас догадался, что черт дернул Баринова за язык и этот фантазер что-то рассказал матросам.

– Рассказал?

Улыбаясь бабьими глазами, смущенно почесывая за ухом, он сознался:

– Рассказал немножко!

– Да – я ж тебя просил молчать?

– Ведь я и молчал, да уж больно история интересна. Хотели в карты играть, а рулевой захватил карты, – скушно! Я и того…

Из расспросов моих оказалось, что Баринов, скуки ради, сплел весьма забавную историю, в конце которой Хохол и я, как древние викинги, рубились топорами с толпой мужиков.

Бесполезно было сердиться на него, – он видел правду только вне действительности. Однажды, когда я с ним, по пути на поиски работы, сидел на краю оврага в поле, он убежденно и ласково внушал мне:

– Правду надобно выбирать по душе! Вон, за оврагом, стадо пасется, собака бегает, пастух ходит. Ну, так что? Чем мы с тобой от этого попользуемся для души? Милый, ты взгляни просто: злой человек – правда, а добрый – где? Доброго-то еще не выдумали, да-а!

В Симбирске матросы очень нелюбезно предложили нам сойти с баржи на берег.

– Вы нам люди неподходящие, – сказали они.

Свезли нас в лодке к пристаням Симбирска, и мы обсохли на берегу, имея в карманах тридцать семь копеек. Пошли в трактир пить чай.

– Что будем делать?

Баринов уверенно сказал:

– Как – что? Надо ехать дальше.

До Самары доехали «зайцами» на пассажирском, в Самаре нанялись на баржу, через семь дней почти благополучно доплыли до берегов Каспия и там пристроились к небольшой артели рыболовов на калмыцком грязном промысле Кабан-кул-бай.

1923

Страница 127 из 128

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее