Загрузка...
Лето Господне — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Лето Господне

Автор Иван Сергеевич Шмелев
0+1.9k читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
русская религиозностьпраздникипостсельское хозяйствопрошлоекультурарелигиозные обрядыистория

Описание

Книга описывает жизнь русской деревни в период Великого поста и Пасхи, раскрывая традиции, обряды и семейные связи, а также показывая, как вера и общинная поддержка помогают пережить радости и печали.

Главный конфликт / проблема

Как вера, традиции и общинная поддержка помогают людям справляться с жизненными испытаниями и сохранять духовную связь

Ключевые идеи

  • Великий пост как период очищения и покаяния в деревенской жизни.
  • Роль семейных и общественных ритуалов (чистка дома, efimony, постный рынок) в поддержании духовной дисциплины.
  • Внутренний конфликт рассказчика между страхом перед наказанием и надеждой на прощение и Пасху.
  • Подготовка к празднику Благовещенья и Пасхи в деревне
  • Важность природы и птиц как символов веры
  • Собрание даров и обрядовых действий
  • Троицын день как символ христианской веры и семейных традиций.
  • Традиция «яблочного спасения» как символ очищения и благословения.
  • Рождество как время зимних обрядов, семейных встреч и духовного обновления.
  • Зимние праздники в деревне объединяют людей, создавая атмосферу тепла и общности
  • Крещение и Масленица – важные обряды, символизирующие очищение и переход к новому циклу
  • Трудолюбие и взаимопомощь в подготовке к праздникам

Вывод

Книга показывает, что в русской деревне вера, традиции и взаимная поддержка создают устойчивую основу, позволяющую пережить как радости, так и печали

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся русской культурой и традициями
  • Писатели и исследователи русской деревни
  • Семейные ценители духовных практик

Главные темы

  • Духовные традиции русской деревни
  • Семейные и общественные связи
  • Праздники и обряды
  • Болезнь и смерть

Цитаты

  • «Постный благовест» – «помни…»
  • Горкин сказал: «душу готовить надо»
  • Запел!.. А, шельма — Солодовкин, не обманул! Больше года не пел.
  • Богородица голубков в церковь носила, по Ее так и повелось.
  • Кто лесенку сломает — в рай и не вознесется, грехи тяжелые.
  • Кто Бог велий, яко Бог наш? Ты еси Бог, тво-ряй чу-де-са-а!
  • С Рождеством вас поздравляю / И счастливым быть желаю
  • И в сердце, как в огне, вспыхивает
  • Пьяного захватишь, — палкой его оттуда, какой это приказчик!
  • Горкин обнадеживает, — «поспеем, Господь даст»

Сводка по автору из Wikidata

1873–1950. Ioannes Šmelëv. русский писатель (1873—1950)

Читать онлайн

Страница 3 из 114

Василь-Василич видит меня, смотрит сонно и показывает руками, словно хочет сказать: «ну, ни за что!» Мне его жалко и стыдно за отца: в такой-то великий день, грех!

Я долго стою и не решаюсь — войти? Скриплю дверью. Отец, в сером халате, скучный, — я вижу его нахмуренные брови, — считает, деньги. Считает быстро и ставит столбиками. Весь стол в серебре и меди. И окна в столбиках. Постукивают счеты, почокивают медяки и— звонко — серебро.

— Тебе чего? — спрашивает он строго. — Не мешай. Возьми молитвенник, почитай. Ах, мошенники… Нечего тебе слонов продавать, учи молитвы!

Так его все расстроило, что и не ущипнул за щечку.

В мастерской лежат на стружках, у самой печки, Петр Глухой и Антон Кудрявый. Головы у них обложены листьями кислой капусты, — «от угара». Плотники, сходившие в баню, отдыхают, починяют полушубки и армяки. У окошка читает Горкин Евангелие, кричит на всю мастерскую, как дьячок. По складам читает. Слушают молча и не курят: запрещено на весь пост, от Горкина; могут идти на двор. Стряпуха, стараясь не шуметь и слушать, наминает в огромных чашках мурцовку-тюрю. Крепко воняет редькой и капустой. Полупудовые ковриги дымящегося хлеба лежат горой. Стоят ведерки с квасом и с огурцами. Черные часики стучат скучно. Горкин читает-плачет:

–..и вси… свя-тии… ангелы с Ним.

Поднимается шершавая голова Антона, глядит на меня мутными глазами, глядит на ведро огурцов на лавке, прислушивается к напевному чтению святых слов… — и тихим, просящим, жалобным голосом говорит стряпухе:

— Ох, кваску бы… огурчика бы…

А Горкин, качая пальцем, читает уже строго:

«Идите от Меня… в огонь вечный… уготованный диаволу и аггелам его!..»

А часики, в тишине, — чи-чи-чи…

Я тихо сижу и слушаю.

После унылого обеда, в общем молчании, отец все еще расстроен, — я тоскливо хожу во дворе и ковыряю снег. На грибной рынок поедем только завтра, а к ефимонам рано. Василь-Василич тоже уныло ходит, расстроенный. Поковыряет снег, постоит. Говорят, и обедать не садился. Дрова поколет, сосульки метелкой посбивает… А то стоит и ломает ногти. Мне его очень жалко. Видит меня, берет лопаточку, смотрит на нее чего-то и отдает — ни слова.

— А за что изругали! — уныло говорит он мне, смотря на крыши. — Расчет, говорят, бери… за тридцать-то лет! Я у Иван Иваныча еще служил, у дедушки… с мальчишек… Другие дома нажили, трактиры пооткрывали с ваших денег, а я вот… расчет! Ну, прощусь, в деревню поеду, служить ни у кого не стану. Ну, пусть им Господь простит…

У меня перехватывает в горле от этих слов. За что?! и в такой-то день! Велено всех прощать, и вчера всех простили и Василь-Василича.

— Василь-Василич! — слышу я крик отца и вижу, как отец, в пиджаке и шапке, быстро идет к сараю, где мы беседуем. — Так как же это, по билетным книжкам выходит выручки к тысяче, а денег на триста рублей больше? Что за чудеса?..

— Какие есть — все ваши, а чудесов тут нет, — говорит в сторону, и строго, Василь-Василич. — Мне ваши деньги… у меня еще крест на шее!

— А ты не серчай, чучело… Ты меня знаешь. Мало ли у человека неприятностей.

— А так, что вчера ломились на горы, масленая… и задорные, не желают ждать… швыряли деньгами в кассыю, а билета не хотят… не воры мы, говорят! Ну, сбирали кто где. Я изо всех сумок повытряс. Ребята наши надежные… ну, пятерку пропили, может… только и всего. А я… я вашего добра… Вот у меня, вот вашего всего!.. — уже кричит Василь-Василич и враз вывертывает карманы куртки.

Из одного кармана вылетает на снег надкусанный кусок черного хлеба, а из другого огрызок соленого огурца. Должно быть, не ожидал этого и сам Василь-Василич. Он нагибается, конфузливо подбирает и принимается сгребать снег. Я смотрю на отца. Лицо его как-то осветилось, глаза блеснули. Он быстро идет к Василь-Василичу, берет его за плечи и трясет сильно, очень сильно. А Василь-Василич, выпустив лопату, стоит спиной и молчит. Так и кончилось. Не сказали они ни слова. Отец быстро уходит. А Василь-Василич, помаргивая, кричит, как всегда, лихо:

— Нечего проклажаться! Эй, робята… забирай лопаты, снег убирать… лед подвалят — некуда складывать!

Выходят отдохнувшие после обеда плотники. Вышел Горкин, вышли и Антон с Глухим, потерлись снежком. И пошла ловкая работа. А Василь-Василич смотрел и медленно, очень довольный чем-то, дожевывал огурец и хлеб.

— Постишься, Вася? — посмеиваясь, говорит Горкин. — Ну-ка покажи себя, лопаточкой-то… блинки-то повытрясем.

Я смотрю, как взлетает снег, как отвозят его в корзинах к саду. Хрустят лопаты, слышится рыканье, пахнет острою редькой и капустой.

Начинают печально благовестить — помни… по-мни… — к ефимонам.

— Пойдем-ка в церкву, Васильевские у нас сегодня поют, — говорит мне Горкин.

Уходит приодеться. Иду и я. И слышу, как из окна сеней отец весело кличет:

— Василь-Василич… зайди-ка на минутку, братец.

Когда мы уходим со двора под призывающий благовест, Горкин мне говорит взволнованно, — дрожит у него голос:

— Так и поступай, с папашеньки пример бери… не обижай никогда людей. А особливо, когда о душе надо… пещи. Василь-Василичу четвертной билет выдал для говенья… мне тоже четвертной, ни за что… десятникам по пятишне, а робятам по полтиннику, за снег. Так вот и обходись с людьми. Наши робята хо-рошие, они це-нют…

Сумеречное небо, тающий липкий снег, призывающий благовест… Как это давно было! Теплый, словно весенний, ветерок… — я и теперь его слышу в сердце.

Страница 3 из 114

Вам также может понравиться

Страница 1 из 108

Назад12108Далее