Читать бесплатно онлайн

Дон Кихот

Автор Мигель де Сервантес Сааведра

0+13k читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Язык оригиналаes

Возрастное ограничение0+

Жанры

европейская старинная литература классическая проза

Темы

рыцарьприключениясмешанныеклассикасудьбаиспанская литературасервантесроманюморфилософия

Описание

Дон Кихот, идальго из Ламанчи, поглощённый рыцарскими романами, решает стать рыцарём и отправляется в путь, где его идеалы сталкиваются с реальностью, создавая комичные и трагические ситуации, а его спутник Санчо Панса пытается удержать его от безумных поступков.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между идеалами рыцарства и реальностью, приводящий к комичным и трагическим ситуациям

Ключевые идеи

Погружение в рыцарские романы меняет восприятие реальности.
Идеал рыцарства становится движущей силой действий героя.
Идеализм рыцаря против реальности
Комическое недоразумение и искажение восприятия
Проблемы ответственности и долга в отношениях рыцаря и оруженосца
Дон Кихот воспринимает реальность как фантастическую битву, в то время как Санчо остаётся прагматичным.
Сражение с овцами символизирует бессмысленную жестокость и потерю здравого смысла героя.
Абсурдность рыцарских приключений и искажение реальности.
Критика судебной системы и несправедливости.
Проблема доверия и предательства между героями.
Дон Кихот ищет вдохновение в образах рыцарей и создает собственный ритуал покаяния.
Санчо Панса и спутники разрабатывают хитрый план, чтобы вывести рыцаря из гор и снять от него тяжёлое покаяние.

Вывод

Книга показывает, что идеалы и реальность могут конфликтовать, но даже в абсурде можно найти смысл и ценность дружбы и преданности

Кому полезна

Любители классической литературы
Исследователи фэнтези
Люди, интересующиеся историей рыцарства

Главные темы

Рыцарские идеалы и их столкновение с реальностью
Безумие и юмор в приключениях

Персонажи

Дон Кихот — Идеалист, стремящийся возродить рыцарский кодекс, часто ошибочно интерпретирует обыденные явления как чудеса. Погружён в идеалы рыцарства, ищет приключения и любовь к Дульсине, но часто искажает реальность, приводит к комичным ситуациям. Готов к самопожертвованию, наставляет Санчо и после поражения осознаёт свои ограничения, принимая простую жизнь.
Санчо Панса — Простой крестьянин, практичный и реалистичный, следит за Дон Кихотом, часто критикует его бред, но остаётся верен. Любит осла, шутит, использует пословицы. Позже становится губернатором, применяя юмор и справедливость. Стремится к справедливости и милосердию, но чувствует тяжесть власти.
Дульсинея — Любимая Дульсинея Тобосская, объект любви Дон Кихота. В тексте описывается как женщина, просеивала зерно, не читала письмо и порвала его. Дон Кихот стремится вернуть её к прежнему облику.
Герцог — Герцог, организующий торжественные приёмы, обсуждает губернаторство, любит развлечения и проверяет веру в Дон Кихота. Отдает остров Санчо и передаёт ему письмо с предупреждением.
Герцогиня — Герцогиня участвует в ритуалах, обсуждает Дульсиней и губернаторство, скептически относится к письму Санчо, но поддерживает его усилия.
Барбер — Барбер, владелец таза, который Дон Кихот ошибочно принимает за шлем Мамбрина. Обвиняет рыцаря в краже седла и бритвенного таза.
Цирюльник — Цирюльник, оруженосец, помогает в маскировке, участвует в разговоре и иногда вмешивается в конфликт.
Каноник — Каноник обсуждает с Дон Кихотом природу рыцарских романов и «очарования», участвует в разговоре и пытается успокоить конфликт.
Пастух — Пастух, крестьянский человек, рассказывает историю о похищении своей дочери Леандры.
Леандра — Леандра, дочь пастуха, была похищена франтом; спасение её становится целью Дон Кихота.
Тереза Панса — Тереза Панса, жена Санчо, обеспокоена будущим семьи и дочери.
Педро Мартинес — Педро Мартинес, один из людей, упомянутый в разговоре Санчо о овцах.

Цитаты

Мой наряд — мои доспехи, А мой отдых — жаркий бой.
Если по воле судьбы я повстречаюсь с великаном (а это нередко случается со странствующими рыцарями) и в первой же схватке повергну его на землю и заставлю просить пощады, то по законам рыцарства я должен буду отослать его к моей даме сердца.
«Благосклонная судьба посылает нам удачу. Посмотри в ту сторону, друг Санчо! Вон там на равнине собрались великаны.»
«Я всегда к тому, что я не настоящий рыцарь, ибо я думаю, этот бальзам приносит пользу только рыцарям.»
"Я бы нарушил даже рыцарский закон, запрещающий рыцарю вступать в бой с не посвященными в рыцарский сан."
"Где ты видишь пасть Медведицы, Санчо?"
«Мирный ручеек вился по горе, и я, как рыцарь, решил, что это место для моего покаяния».
«Шлем Мамбрина, как и все великие вещи, может оказаться простым тазом, если не знать его истинную природу».
Оставшись один, Дон Кихот прекратил свои кувыркания и прыжки, взобрался на самую вершину скалы и, усевшись там, погрузился в глубокие размышления…
Доротея: «Я не встану с колен, о храбрый и могучий рыцарь, пока ваша доброта и любезность не осчастливят меня».

Сводка по автору из Wikidata

1547–1616. Miguel de Cervantes Saavedra. испанский писатель

Читать онлайн

Страница 2 из 157

Мигель де Сервантес Сааведра Дон Кихот

Глава 1, в которой рассказывается, кто такой был Дон Кихот Ламанчский

В скромной деревушке провинции Ламанчи[1] жил идальго[2], по имени Дон Кехана. Как и всякий дворянин, он гордился своим благородным происхождением, свято хранил древний щит и родовое копье и держал у себя на дворе тощую клячу и борзую собаку. Три четверти его доходов уходили на похлебку из овощей с говядиной да винегрет, который ему подавали на ужин; по пятницам он постился, довольствуясь тарелкой варенной на воде чечевицы, зато по воскресеньям лакомился жареным голубем. В праздничные дни Дон Кехана надевал кафтан из тонкого сукна, бархатные штаны и сафьяновые туфли, а в будни носил костюм из грубого сукна домашней работы. В доме у него жила экономка, которой перевалило за сорок лет, племянница, которой не было еще двадцати, и старый, дряхлый слуга. Самому идальго было лет под пятьдесят; он был тощ, как скелет, — кожа да кости, но, несмотря на ужасную худобу, отличался большой выносливостью.

Все свое свободное время, а свободен Дон Кехана был круглые сутки, он посвящал чтению рыцарских романов. Он предавался этому занятию с восторгом и страстью; ради него он забросил охоту и хозяйство. Увлечение его дошло до того, что он, не задумываясь, продал порядочный кусок пахотной земли, чтобы накупить себе рыцарских книг.

В романах нашему идальго особенно нравились высокопарные любовные письма и торжественные вызовы на поединки, где нередко попадались такие фразы: «Правота, с которой вы так неправы к моим правам, делают мою правоту столь бесправной, что я не без права жалуюсь на вашу правоту…» или: «…высокие небеса, которые своими звездами божественно укрепляют нашу божественность и удостаивают все достоинства, достойные вашего величия…». Случалось, что бедный кабальеро проводил целые ночи, силясь разгадать смысл этих фраз, от которых у него мутилось в голове и заходил ум за разум. Смущали его и другие несообразности, то и дело попадавшиеся в его любимых романах. Так, например, ему трудно было поверить, чтобы знаменитый рыцарь Бельянис мог нанести и получить так много ужасных ран; ему казалось, что несмотря на все искусство врачей, лечивших этого рыцаря, лицо и тело его должны быть покрыты уродливыми шрамами. А между тем в романе Бельянис выступал всегда молодым красавцем без всяких рубцов и изъянов.

Впрочем, все это не мешало Дон Кехане до самозабвения увлекаться описаниями бесчисленных приключений и подвигов доблестных героев романов. Ему всегда очень хотелось узнать их дальнейшую судьбу, и он бывал в восторге, если автор на последней странице книги обещал продолжить свою нескончаемую историю в следующем томе. Нередко наш кабальеро вел долгие споры со своим другом, священником, о том, чья доблесть выше: Пальмерина Английского или же Амадиса Галльского[3]. Дон Кехана стоял за Амадиса, священник за Пальмерина[4], а местный цирюльник, мастер Николас, утверждал, что ни одному из них не сравниться с рыцарем Феба, который, по его мнению, превосходил жеманного Амадиса выносливостью и мужеством, а Пальмерина — отвагой и ловкостью.

Постепенно добрый идальго до того пристрастился к чтению, что читал от рассвета до сумерек и от сумерек до утренней зари. Он забросил все свои дела, почти лишился сна и нередко забывал об обеде. Голова его была полна всяких нелепых историй, вычитанных в рыцарских книгах, и он наяву бредил кровавыми битвами, рыцарскими поединками, любовными свиданиями, похищениями, злыми магами и добрыми волшебниками. Мало-помалу он совсем перестал отличать правду от выдумки, и ему казалось, что на всем свете нет ничего достовернее этих историй. Он с таким пылом толковал о героях различных романов, словно это были лучшие его друзья и знакомые.

Он соглашался, что Сид Руй Диас[5] был доблестным рыцарем, но прибавлял, что ему далеко до рыцаря Пламенного Меча, который одним ударом рассек пополам двух могучих великанов. Несколько выше он ставил Бернарда де Карпио, одолевшего в Ронсевальском ущелье непобедимого Роланда[6]. Очень лестно отзывался о великане Морганте, который — не в пример прочим гигантам — отличался любезностью и вежливостью. Но всего более восхвалял он Рейнальдо Монтальбанского, славного похитителя золотого идола Магомета и героя бесчисленных дорожных приключений.

В конце концов от вечного сидения в четырех стенах, бессонных ночей и непрерывного чтения бедный идальго совсем рехнулся. И тут ему в голову пришла такая странная мысль, какая никогда еще не возникала ни у одного безумца в мире. Наш кабальеро решил, что он сам обязан вступить в ряды странствующих рыцарей. Ради своей собственной славы, ради пользы родной страны он, Дон Кехана, должен вооружиться, сесть на коня и отправиться по свету искать приключений, защищать обиженных, наказывать злых, восстанавливать попранную справедливость. Воспламенившись мечтами о великих подвигах, которые ему предстояло совершить, идальго поспешил привести в исполнение свое решение. Первым делом он вычистил доспехи, которые принадлежали его прадедам и валялись где-то на чердаке, покрытые вековой ржавчиной и пылью; перебирая их, он, к своему глубокому огорчению, увидел, что от шлема сохранился только один шишак. Чтобы поправить дело, идальго пришлось призвать на помощь всю свою изобретательность. Он вырезал из картона забрало и наушники и прикрепил их к шишаку. В конце концов ему удалось смастерить нечто вроде настоящего шлема. Тут ему захотелось испытать, сможет ли этот шлем устоять в битве. Он выхватил шпагу, размахнулся и нанес ею два удара по шлему. От первого же удара забрало разлетелось на куски, и весь его кропотливый труд пропал даром. Идальго был очень огорчен таким исходом дела. Он снова принялся за работу, но теперь для прочности подложил под картон железные пластинки. Эта предосторожность показалась ему вполне достаточной, и он счел излишним подвергать свой шлем вторичному испытанию. Без труда он убедил себя в том, что у него настоящий шлем с забралом тончайшей работы.

Затем Дон Кехана отправился в конюшню и внимательно осмотрел свою лошадь. Это была старая, больная кляча; по правде говоря, она только и годилась на то, чтобы возить воду. Однако наш кабальеро остался вполне доволен ее видом и решил, что с ней не могут сравниться ни могучий Буцефал Александра Великого[7], ни быстроногая Бабьека Сида[8]. Целых четыре дня ушло у него на то, чтобы приискать своему боевому коню звучное и красивое имя, ибо он полагал, что раз хозяин меняет свою скромную жизнь в деревенской глуши на бурное поприще странствующего рыцаря, то его лошадь должна переменить свою деревенскую кличку на новое, славное и громкое имя. Долго он мучился, изобретая различные прозвища, сравнивая их, обсуждая и взвешивая. Наконец он остановился на имени Росинант. Это имя казалось ему звучным и возвышенным. Сверх того, оно заключало в себе указание на то, чем была лошадь раньше, ибо Дон Кехана составил его из двух слов: rocin (кляча) и antes (раньше), так что оно означало: «бывшая кляча».

Страница 2 из 157

Назад 1 2 3…157 Далее