Загрузка...
Три дня — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Три дня

Автор Максим Горький
12+1 читателей
Дата написания1911-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

Книга повествует о семейных отношениях, наследии мельницы и конфликте, возникающем из долгов и ожиданий будущего поколения.

Главный конфликт / проблема

Наследие мельницы и семейные конфликты, связанные с долгами и ответственностью

Ключевые идеи

  • Назаров переживает за будущее мельницы и своего наследия.
  • Отношения между отцом и сыном осложнены ленивостью и скрытностью сына.
  • Потеря отца приводит к внутреннему конфликту и поиску смысла в повседневных делах.
  • Семейные отношения осложняются спорами о наследстве, женитьбе и роли женщин.

Вывод

Книга показывает, как семейные ценности и долги влияют на будущее поколение и требуют осознанного подхода к наследию.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся семейными драмами
  • Люди, сталкивающиеся с наследием и долгами

Главные темы

  • Наследие и семейные обязанности
  • Долги и дружба

Персонажи

  • Назаров — Старый, но гордый владелец мельницы, переживает за будущее своего дела и сына, критически относится к ленивости сына и обеспокоен долгами.
  • Николай Фаддеич — Ленивый и скрытный, но получает отца подарок в виде часов. После смерти отца переживает внутренний конфликт, пытаясь понять, как вести себя с Дарией и другими членами семьи, и размышляет о возможном изменении отношений с Степаном при помощи займа.
  • Татьяна — Участвует в хозяйственных делах и иногда упрекает отца.
  • Даша — Упрекает отца за небрежность и участвует в семейных делах.
  • Дарья — Пытается убедить Николая сообщить о смерти отца тёте Татьяне и участвует в семейных спорах о наследстве.
  • Степан — Потенциально изменит отношение к нему, если ему одолжат деньги.
  • Тётка Прасковья — Дает совет Николаю о выборе жены, но её слова кажутся ему непонятными.
  • Тётка Татьяна — Слушает разговоры о смерти отца и наследстве, но не участвует активно в конфликте.
  • Левон — Помогает Назарову в работе и участвует в хозяйственных делах.

Цитаты

  • Николай – ленишься, а я тебя вот одариваю…
  • Почти не скажешь, что ты мне не говоришь.
  • «Отец помер…»
  • «Надо сказать Христине!»

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 1 из 19

Максим Горький Три дня

I

Мельник Назаров не торопясь подъехал к воротам, степенно вылез из брички, снял картуз и, крестясь, глядя в небо, сказал работнику Левону:

– Пощупай левую переднюю у коня.

Неласково, подозрительно посмотрел на старый, осевший в землю дом – в два маленькие его окна, точно в глаза человека, кашлянул и грузно опустился на лавку у ворот, помахивая картузом, чтоб отогнать надоевшего шмеля.

– Татьян!

Лысый Левон тенористо ответил со двора:

– На реку пошла, белье полоскать.

– Баню топили?

– А как же!

За рекою, на жёлтых буграх песка, вытянулся ряд тёмных изб, ослепительно горели на солнце стёкла окон, за селом поднималось зелёное облако леса. По эту сторону, на берегу, около маленького челнока возился мужик.

«Стёпка Рогачёв, пёс», – мысленно отметил мельник.

– А ногу-то мерину зашиб ты! – сказал Левон, выглядывая за ворота.

– Позови Дашку. А Николай где?

– Николай – ковши чинит, слышь – стучит? Дарья-а! Она в огороде, поди-ка!

Почёсывая болевшую спину о брёвна и расправляя усталые ноги, хозяин бормотал:

– Города эти… Зовутся – мощёны улицы, а – яма на яме! Как ни съездишь – всё, гляди, чего-нибудь испорчено…

Со двора выскочила Дарья, большая, растрёпанная, курносая, с двумя красными опухолями на месте щёк.

– Здрастуйти!

Дважды качнула головой и, подняв руки, начала быстро закручивать белесые, выгоревшие волосы.

Назаров, неодобрительно посмотрев на неё, плюнул, отвернулся в сторону.

– Застегнулась бы, лешая, чего с голыми грудями бегаешь! Возьми одёжу, встряхни, да самовар наставь…

– Есть тут когда застёгиваться! – сердито ответила девушка, прикрывая грудь большой грязной рукою.

Она надула губы, густые брови её, сойдясь, опустились на синие маленькие глаза, и, тяжело топая босыми ногами, пошла прочь, шмыгая носом.

Глядя вслед ей, мельник подумал:

«Был бы я моложе, не щеголяла бы эдак-то! Я б тебя застегнул на все крючки…»

С устатку у него ломило кости и тело обняла разымчивая лень. Надо бы посмотреть, что делает сын, но старик вытянул ноги, опёрся спиною о стену и, полузакрыв глаза, глубоко вдыхал тёплый воздух, густо насыщенный запахами смол, трав и навоза.

– Сто-ой! – покрикивал Левон, управляясь с лошадью. В тишине чётко стучал молоток по шляпкам гвоздей, на реке гулко ботали вальки[1], где-то на плотине звенела светлым звоном струя воды. За селом, над лесами, полнеба обнял багровый пожар заката, земля дышала пахучей жарой; река и село покраснели в лучах солнца, а кудрявые гривы лесов поднимались к небу, как тёмные тучи благоуханного дыма.

Ой, девицы-девушки-и-ой!

– поёт Дарья высоким голосом.

– Левон! – слышен негромкий молодой голос.

– Ай?

– Али отец приехал?

– Ну да!

– Что ж ты не сказал, лысый?

– А сам-от не слышишь?

Не ходите о́полночь, э-эй!

– заунывно тянет Дарья.

«Хорошо дома!» – думал Назаров в тишине и мире вечера, окидывая широким взглядом землю, на десятки вёрст вокруг знакомую ему. Она вставала в памяти его круглая, как блюдо, полно и богато отягощённая лесами, деревнями, сёлами, омытая десятками речек и ручьёв, – приятная, ласковая земля. В самом пупе её стоит его, Фаддея Назарова, мельница, старая, но лучшая в округе, мирно, в почёте проходит налаженная им крепкая, хозяйственная жизнь. И есть кому передать накопленное добро – умные руки примут его…

По лесу, по тёмному-о-о…

«А Дашка напрасно воет!» – подумал старик, кашлянув.

Мысль о работнице тотчас же вызвала другую: «Шибко начал я стареть! Пять-то десятков с семью годами – велико ли время?»

Вышел за ворота сын, кудрявый, со стружками в волосах, с засученными по локоть рукавами, без пояса, коренастый, широкогрудый.

– А я тебя ищу – где, мол, батя?

– Разморило меня.

– Ладно съездил?

– Ничего. Лошадь вон приступает…

Оглянув мокрую, выпачканную тиной и смолой одежду сына, потное скуластое лицо его, он повторил:

– Ничего, хорошо!

Тёмные, немного прищуренные глаза Николая улыбались, – старик не любил эту улыбку. На верхней губе и подбородке парня проросли кустики тёмных волос – это имело такой вид, будто Николай ел медовый пряник и забыл вытереть рот.

– Починил ковши?

– Завтра доделаю.

– Долго возишься!

– А – куда спешить? Молоть – нечего.

От сына шёл горячий запах пота – старик оглядел крепкую шею, круглые плечи и ласково расправил сердитые морщины под глазами.

– Привёз тебе подарок – понравилась одна вещь! Ты ленишься, а я тебя вот одариваю…

Николай любопытно заглянул в лицо отцу и, следя за рукой, опущенной в карман шаровар, начал вытирать свои ладони подолом рубахи, встряхивая курчавой головой.

– Идите чай-от пить! – донёсся громкий голос Дарьи.

Отец осторожно подал сыну маленький свёрток и смотрел, как Николай молча и внимательно развязывает узлы платка, бумаги.

– Часы-и! – сказал он, вытягивая вперёд руку.

– Я те к пасхе хотел, да не вышло. Тебе – щеголять полагается. Одиннадцать с полтиной дадено за них!

– Тяжёлые, словно кистень!

Пошли тихонько во двор. Николай нёс часы на ладони, взвешивая их, они сверкали холодным блеском. Крякнув, старик хмуро напомнил ему:

– Может, спасибо скажешь?

– Спасибо, тятя! – быстро проговорил сын.

– То-то!

– Стало быть – хоть завтра надену?

– Как хошь.

Гнали стадо. Разноголосое мычание коров, сглаженное далью, красиво и мягко сливалось с высокими голосами женщин и детей. Звучали бубенчики, растерянно блеяли овцы, на реке плескала вода, кто-то, купаясь, ржал жеребцом.

В огороде, около бани, под старой высокой сосной, на столе, врытом в землю, буянил большой самовар, из-под крышки, свистя, вырывались кудрявые струйки пара, из трубы лениво поднимался зеленоватый едкий дым.

– Ну и дура! – садясь за стол, сказал старик. – Комаров нет, а она насовала в трубу травы! Эка дуреха!

– Работница хорошая, – молвил сын, умело наливая чай. – Одиннадцать, говоришь, дал за часы-то?

– С полтиной. А что?

– Так!

Он вздохнул и, глядя в сторону, пояснил:

– Яким Макаров, урядник, продаёт часы; приторговывал я, так он, в последнем слове, девять просил. За семь отдал бы…

– Старые?

– Года не носил.

Старик тревожно крякнул, отодвинув пустой стакан.

– Всё, чай, хуже этих, моих-то? – спросил он хмуро и ворчливо.

– Я те принесу, покажу. Увидишь – не хуже. По нужде продаёт, – предложил сын.

Оба с минуту молчали, неторопливо и громко схлёбывая с блюдечек чай; над ними широко раскинула тёмно-зелёные лапы двойная крона сосны, – её рыжий ствол на высоте аршин четырёх от земли раздвоился, образуя густой шатёр.

– Стало быть, – заговорил старик, – зря прокинул рубля четыре.

И, сурово глядя в лицо сына, продолжал:

– А всё ты! Никогда ты отцу ничего не скажешь, живёшь потайно! Чем бы плановать свои планы про себя да тихомолком, тебе бы с отцом-то посоветоваться! А так – вот и выходит убыток! Скажи ты мне про эти часы вовремя…

Николай усмехнулся.

– Почто ж говорить? Ты бы подумал – напрашиваюсь я…

– Подумал, подумал, – бормотал отец.

Страница 1 из 19

Назад1219Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее