Загрузка...
Три дня — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Три дня

Автор Максим Горький
12+1 читателей
Дата написания1911-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

Книга повествует о семейных отношениях, наследии мельницы и конфликте, возникающем из долгов и ожиданий будущего поколения.

Главный конфликт / проблема

Наследие мельницы и семейные конфликты, связанные с долгами и ответственностью

Ключевые идеи

  • Назаров переживает за будущее мельницы и своего наследия.
  • Отношения между отцом и сыном осложнены ленивостью и скрытностью сына.
  • Потеря отца приводит к внутреннему конфликту и поиску смысла в повседневных делах.
  • Семейные отношения осложняются спорами о наследстве, женитьбе и роли женщин.

Вывод

Книга показывает, как семейные ценности и долги влияют на будущее поколение и требуют осознанного подхода к наследию.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся семейными драмами
  • Люди, сталкивающиеся с наследием и долгами

Главные темы

  • Наследие и семейные обязанности
  • Долги и дружба

Персонажи

  • Назаров — Старый, но гордый владелец мельницы, переживает за будущее своего дела и сына, критически относится к ленивости сына и обеспокоен долгами.
  • Николай Фаддеич — Ленивый и скрытный, но получает отца подарок в виде часов. После смерти отца переживает внутренний конфликт, пытаясь понять, как вести себя с Дарией и другими членами семьи, и размышляет о возможном изменении отношений с Степаном при помощи займа.
  • Татьяна — Участвует в хозяйственных делах и иногда упрекает отца.
  • Даша — Упрекает отца за небрежность и участвует в семейных делах.
  • Дарья — Пытается убедить Николая сообщить о смерти отца тёте Татьяне и участвует в семейных спорах о наследстве.
  • Степан — Потенциально изменит отношение к нему, если ему одолжат деньги.
  • Тётка Прасковья — Дает совет Николаю о выборе жены, но её слова кажутся ему непонятными.
  • Тётка Татьяна — Слушает разговоры о смерти отца и наследстве, но не участвует активно в конфликте.
  • Левон — Помогает Назарову в работе и участвует в хозяйственных делах.

Цитаты

  • Николай – ленишься, а я тебя вот одариваю…
  • Почти не скажешь, что ты мне не говоришь.
  • «Отец помер…»
  • «Надо сказать Христине!»

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 17 из 19

– Ну? А я думала – приснилась она мне!

– Говорили мы.

– Про что?

– Про тебя.

– А чего про меня?

Он ввёл её в предбанник, затворил ногою дверь, и обняв её, прижал к себе, крепко прижимаясь в то же время щекою к её груди.

– Нехорошо мне, Христя, – не знаю, что делать! Будь родной – приласкай! Поговорим, давай, по дружбе! Страшно мне, что ли? Подумаем – как быть-то?

Она охнула, отталкивая его в плечи и шепча в ухо, быстро, горячо:

– Пусти, что ты? Пусти-ка! Разве можно сегодня тебе? Больно мне эдак-то!

А он, вдруг опьянев, чувствуя, что сердце у него замерло и горячим ручьём кровь течёт по жилам, бормотал:

– Кристя – приласкай! Ей-богу – тяжко на сердце, прямо – смерть! Вдруг – один очутился, а ничего не понимаю – как надо? Ты – приласкай! Ведь – всё равно женимся, уж это кончено! Никто не узнает, ну, Христина, родимая!

Она всё что-то шептала и билась в его руках, а он чувствовал, как будто её горячее тело уже крепко приросло к нему и теперь, отрываясь, мучает его жестокою болью.

– Всё равно, – просил он, – пожалей, что ли, ну? Я ж тебя весь век любить буду!

Она поставила локоть под подбородок ему, а другой рукой прижала голову его к себе – Николай задохнулся, выпустил её и, шатаясь, потирая руками сдавленное горло, слышал её трезвый, строгий шёпот:

– Экой бешеный! Что ты это? В такой день – там покойник, а ты…

– Сама ты – покойник, – пробормотал он в отчаянии и в стыде, что она одолела его. – Все вы тут покойники!

Оправляя раздёрганную рубаху и следя за ним одним глазом, она говорила, глубоко вздыхая:

– Миленькой, ведь и я не железная, ведь я мучусь тоже, а ты меня горячишь в такое время! Надобно потерпеть до свадьбы!

– А может, и не будет свадьбы-то? – неожиданно сорвалось у него, и, тотчас же испугавшись, он мысленно обругал себя:

«Эх, дурак!»

С минуту Христина молчала, потом, подняв голову, спросила негромко, но как-то особенно внятно:

– Не будет?

– Слышал я, как ты давеча говорила про меня, – бормотал он, – я ведь в сарае был!

– Ну так что?

– Не любишь ты меня!

Она отворила дверь, встала в ней, как в раме, и сказала:

– А коли свадьбы не будет, так ты ко мне и не лезь! Вон, Анютка живёт для эдаких!

– Не хуже тебя, – тихо сказал он, а Христина спокойно ответила:

– Вот и ладно, коли не хуже.

Пошла прочь, но, сделав шага три, обернулась и сказала веско, сердито угрожающе:

– Только ты знай – без меня тебе пропасть – понял? Как хочешь. Затравят тебя, заторкают, так и знай! Ты вспомни, чего наделал?

Он сел на лавку, тупо думая:

«Это – верно, без неё пропадёшь с моим характером! Вроде пьяного я – отчего это? Христина знает силу свою и меня знает, верно! Сволочь она и нисколько меня не любит – врёт! И я её тоже, видно, не люблю. Матка её – просто дура, полоумная».

Тело у него налилось ноющей болью и устало от неё, голова кружилась, а в глазах вызывающе волновались голые груди девушки.

«Это она нарочно показывается, – вяло и бессильно думал он, – она хитрая, знает! И верно, что ей всего лучше за прилавком стоять, это вот – верно! Торговка».

Мысль наткнулась на новую тропу – что, если и в самом деле продать тут всё и уехать с деньгами в город, а там исподволь приглядеть тихую девицу, жениться и открыть торговлю? Здесь – жить не дадут, будут дразнить отцовыми делами, будут напоминать, как он ездил за доктором, а Христина в этом поможет людям, в случае если дело с нею не сойдётся, – она не зря говорит, что без неё – затравят! Он долго путался в этих противоречивых мыслях, ставя себя так и эдак и нигде не видя твёрдой почвы.

Сквозь неприкрытую дверь был виден кусок синего неба и скучный узор ветвей ветлы на нём, в огороде работали девки, Анна с Натальей звонко перекликались, а Христинин сочный низкий голос был слышен редко, звучал сердито и неохотно.

– Николая – не видали? – спросила издали тётка.

Христина ответила:

– В предбаннике сидит.

– Чего он там?

– Поди да спроси.

– Ой, девка, какая ты неуважительная!

Николай слышал, как Христина проворчала:

– Работай на вас, да ещё уважай!

Анютка сипло и ласково сказала:

– От жары хоронится.

Пахло пареными вениками, гнилью и мылом. Николай стал думать об Анютке: гулящая, а – приятная! Попроси её приласкать, не просто, как она привыкла, а по-хорошему, душевно – она бы, наверно, сумела и это. Он пользовался ею не один раз, а она виду не подаёт, что было у неё с ним. Распутница, а – скромная. Вот позвать её назло Христине и посидеть с нею, поговорить. Если бы не такой день, он бы сделал это.

«Как трудно одному, – господи!»

Прошла мимо Христина с граблями в руке, покосилась на дверь, исчезла, снова явилась, загородив щель, сунула в предбанник голову и сказала деловито:

– Там мужики пришли, гроб надо делать!..

– Ну?

– Шёл бы туда.

– Сейчас. Рассердилась ты?

Она отступила, бросив небрежно:

– Чего сердиться? Я тебе ни жена, ни что.

«Врешь», – устало подумал Назаров, встал и пошёл в дом, а впереди его шла с корзиной огурцов на плече Анна, круглая и мягкая, – он смотрел, как изгибается её стан, вздрагивают, напрягаясь, бёдра, и думал:

«Встану я на ноги – давить вас всех буду, как вшей», – и закончил это обещание крепкой, едкой матерщиной.

В проходе из огорода в сарай Анна задела его корзиной, он грубо крикнул:

– Тише!

– Ой, не видала я, Николай Фаддеич, прости!

Назаров тотчас смягчился.

– Не больно.

– А – кричишь?

Он заглянул в лицо ей – Анна ласково улыбалась.

– Так уж это, – смущённо сказал он, – душа кричит!

– Ещё бы те молчала! – согласилась Анна.

«Ведь вот, – думал он, идя по двору, – много ль надобно человеку? Отвечай ему согласно, вот и всё, вот он и доволен бы!»

На дворе толклись мужики в синих вытертых портках, в розовых и красных рубахах, босоногие, растрёпанные, и, хотя одёжа на них была цветная, все они казались серыми, точно долго лежали в земле, только что вылезли из неё и ещё не отряхнулись. Молча дёргали его за руку, щупали хитрыми глазами, некоторые мычали что-то, а дурашливый Никита Проезжев, плотник, спросил тенорком:

– Чать, ты, Никола Фадев, поласкове будешь к нам, чем отец был, – ай нет?

– Не время, Никита, этим разговорам! – степенно сказал кто-то.

Николай смотрел на них, как сквозь сон, и не понимал – чего им надо, зачем пришли? Проезжев хвастался:

– Навек домовину сгоношу, вплоть до второго пришествия!

Кто-то сказал угрюмо:

– До страшного суда…

– Панафида будет? – приставал к Назарову высокий старик с большим распухшим носом и царапиной на щеке.

– Тётку спроси, – сказал Николай, входя в сени, и слышал сзади себя пониженные голоса:

– Убило всё-таки ж!

– Отец, как-никак…

А в избе однозвучный голос лениво и устало выпевал:

– «Да постыдятся вси кланяющиеся истуканам, хвалящиеся о идолех свои-их…»

Тётка Татьяна, согнувшись, расстилала по полу полотно, над головой её торчали ноги отца, большие, тяжёлые, с кривыми пальцами. Дрожал синий огонь лампады, а жёлтые огоньки трёх свеч напоминали о лютиках в поле, под ветром.

Дверь в клеть была открыта, и там в сумраке возилась Анна, огребая в угол огурцы, – он вошёл к ней и сказал:

– Тяжело у меня на душе, Анна!

– Ещё бы, – отозвалась она ласково, как и раньше.

– Ты, – шепнул он, оглядываясь назад, – останься после работы, не уходи!

Страница 17 из 19

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее