Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Тишина. Такая тишина, что кузнечики молчат в густо-зеленой траве и птицы пролетают над парком без звука, без криков. В глубине, где деревья расступаются, видна долина, синяя, сизая, дымная, легкая – там как будто уже край света. Над долиной – белые тучи, тучи над парком и над домом, но небо все-таки кажется очень высоким, потому что долина слишком глубоко внизу, потому что видно до края света. Дмитрий Васильевич Шадров смотрел на полосатую маркизу террасы, приподнятую складками, на белое небо над мутной долиной и над близкими кудрявыми, исчерна-зелеными деревьями парка…»

Дата написания1898-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
становление героясоциальная проза

Читать онлайн

Страница 1 из 164

Annotation

Во втором томе впервые издающегося Собрания сочинений классика Серебряного века Зинаиды Гиппиус (1869–1945) публикуются второй сборник повестей и рассказов «Зеркала» (1898) и неизвестный роман «Сумерки духа» (1900). Эти произведения одного из зачинателей русского модерна критики отнесли к приметным явлениям литературы начала XX века. В том также включена первая книга выдающейся поэтессы – «Собрание стихов. 1889–1903».

http://ruslit.traumlibrary.net

Зинаида Николаевна Гиппиус

Зеркала

Зеркала*

Ведьма*

Живые и мертвые*

Родина

Утро дней*

Луна*

Златоцвет*

Сумерки духа*

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Собрание стихов. 1889–1903*

Необходимое о стихах

Песня

Посвящение

Отрада

Баллада («Сырые проходы…»)

Никогда

Бессилье

Снежные хлопья

Сонет («Не страшно мне прикосновенье стали…»)

Цветы ночи

Гризельда

Однообразие

Иди за мной

Осень

К пруду

Крик

Любовь – одна

Сентиментальное стихотворенье

Ты любишь?

Надпись на книге

Родина

Сонет («Один я в келии неосвещенной…»)

Вечерняя заря

Пыль

Вечер

Молитва

Серенада

Снег

Апельсинные цветы

Лестница

Улыбка

Мгновение

Круги

Последнее

Прогулка вдвоем

Соблазн

Стук

Там

Любовь

Конец

Дар

Нескорбному учителю

Предел

Христу

Тихое пламя

Мертвая заря

Глухота

Песни русалок

До дна

В гостиной

Электричество

Луговые лютики

Земля («Минута бессилья…»)

Кровь

Истина или счастье?

Не знаю

Христианин

Другой христианин

«Я»

Предсмертная исповедь христианина

Как все

Смиренность

О другом

Страх и смерть

Швея

Ограда

Сосны

Сны

Тетрадь любви

Два сонета

Вместе

Что есть грех?

Стариковы речи

Поцелуй

Пьявки

Мученица

Часы стоят

Алмаз

Числа

13

Мережи

Нагие мысли

О вере

Божья тварь

Костер

Страны уныния

Противоречия

Луна и туман

Ничего

Опустошение

Богиня

Нет

Сообщники

Баллада («Мостки есть в саду…»)

Зеленое, желтое и голубое

Пауки

Цепь

Белая одежда

Стихотворения 1880–1903 гг., не включенные в «Собрание стихов»*

«Давно печали я не знаю…»

«Я помню аллею душистую…»

«Осенняя ночь и свежа, и светла…»

«Долго в полдень вчера я сидел у пруда…»

«Мой дворец красив и пышен, и тенист душистый сад…»

«Я истинному верен останусь до конца…»

<П. И. Вейнбергу> («Люблю – хрусталь бесценный и старинный…»)

<П. И. Вейнбергу> («Вы задали мне трудную задачу…»)

З. А. Венгеровой

«На стене темно-красной…»

«Брат Иероним! Я умираю…»

<П. И. Вейнбергу> («Пусть проходят дни и годы…»)

Тема для стихотворения

Втайне!

1. Hommage[47]

2. Уши

Прямо в рай

Любовь к недостойной

Обе

Песня о голоде

К Добролюбову

Приложение

Е. Лундберг. Поэзия З. Н. Гиппиус*

Комментарии

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

45

46

47

48

49

50

Зинаида Николаевна Гиппиус Собрание сочинений в пятнадцати томах Том 2. Сумерки духа

Зеркала Вторая книга рассказов*

Зеркала*

I

– Послушайте, Райвич, вы не думайте: эта история не окончена. Я именно и прислан сказать вам, что она не может быть кончена. Мы еще вас станем судить.

Ян беспокойно поднял глаза на товарища. Глаза были близорукие, черные и выпуклые.

– Как судить? – проговорил он робко и глуховато.

– Увидите. Как всегда судят. Может быть, после суда, мы вас исключим из товарищества, и вам тогда придется перейти в другое училище. Помните же, завтра ровно в восемь.

С этими словами Игнатий Самохин встал, показывая, что разговор кончен, обдернул парусинную блузу и потянулся за фуражкой с прикрепленным спереди значком московского реального училища. Самохин был мальчик лет семнадцати, худой, со впалой грудью, длинноватым бледным лицом, всегда тревожным и старообразным, хотя – не некрасивым. Небольшие серые глаза смотрели остро и прямо из-под густых, светлых бровей. Улыбался он часто, но как-то одним углом рта, без всякого веселья, а со злостью.

Когда он встал, Ян тоже встал и схватил его за рукав.

– Самохин… Послушайте… Зачем это? Ради Бога не надо. Ведь вы знаете всю историю, и все знают. Я тогда задумался так, что ничего не слышал. Это со мной бывает, я не совсем здоров. Шум был, крики – я ничего не слышал. А тут сразу инспектор подходит, схватил меня за плечо и спрашивает: «Лебедев и Хлопов тоже ходили? Да?» Я говорю: «Да, да». Я тогда на все бы ответил «да». Я даже и не знал, что Лебедев и Хлопов ходили и попались, я и теперь не знаю, куда они ходили. Какой же я доносчик? Ради Бога, простите меня, Самохин, и пусть все простят. И нельзя ли, чтоб меня не судили? Я все равно выхожу из училища, мы с сестрой и бабушкой переезжаем в Петербург…

Самохин выдернул свой рукав, за который схватился Ян, и проговорил с презрением:

– Какой вы трус, Райвич! Это мерзость, дрожать так от всего. Знайте, если вы завтра не явитесь, мы сочтем это мерзостью. А теперь прощайте.

– Нет, Самохин… Погодите… Я не трус. Или пусть трус, только я не того боюсь, чего вы подумали. Ну, выключать из товарищества, ну что ж? Ведь я все равно уезжаю. А только это… несправедливо, этот суд… Стыдно. И вам, и мне, и всем… Нельзя ли просто, так как-нибудь?

Он умоляюще сложил руки и смотрел на товарища. Но тот пожал плечами, усмехнулся своей дурной улыбкой вкось, нахлобучил фуражку и, вероятно, вышел бы, если б в эту минуту на пороге маленькой гостиной, где происходил разговор, не показалась дама в капоте. Дама была сухощавая, с быстрыми карими глазами, еще красивыми. Около зрачков они светлели, точно обнимая зрачки желтыми кольцами.

– Вот сестра, – проговорил Ян в замешательстве. – Вы, Самохин, никогда у меня еще не были. Посидите. Я так давно ждал, что вы придете. Вера, это мой товарищ.

Вера весело, почти задорно, улыбнулась, протянула руку Самохину и тотчас же принялась болтать с ним, как со старым знакомым.

– А вот и бабушка, – вскликнула Вера, оборачиваясь назад. – Идите, бабушка. Это не чужой. Это знакомый Яна, друг. Слышите?

Самохин обернулся. В комнату вошло что-то им никогда не виданное.

Маленькое существо, сгорбленное так, что лицо было совершенно обращено к полу, и спина круглилась выпукло и страшно, все было закутано в какие-то платки. Но голова с редкими седыми волосами, заплетенными в косички, была не покрыта. От непомерного горба перёд ситцевой блузы волочился, а зад, напротив, поднялся и выставлял на вид малиновые шерстяные чулки. Бабушка везла перед собою деревянную тачку, в каких дети возят песок. Самохин понял, что тачка ей помогает сохранять равновесие, но в первую минуту все-таки был изумлен. Он подошел ближе и, почтительно поклонившись, подал старухе руку.

Вера продолжала повторять: «Бабушка, это Игнатий Николаевич, он с вами здоровается…» И так как старуха не отвечала и не двигалась, она оторвала ее правую руку от тачки и вложила в ладонь Игнатия.

Он взглянул ближе в опущенное лицо и понял; что имеет дело с бесчувственным существом. Лицо это, желтое, как пергамент, выражало спокойствие и сосредоточенность смерти. Запавшие, остановившиеся глаза, чуть прорезанные, как щелки, не смотрели и не видели. Холодноватая рука была неподвижна в руке Игнатия.

Вера, казалось, ничего не замечала. Она говорила с бабушкой, как с живой, и теребила ее. И вдруг пергаментное лицо собралось, исказилось, отверстие рта раскрылось, какой-то звук, какое-то непонятное слово вылетело оттуда. Спокойствие смерти было нарушено. Невольный холодок пробежал по спине Игнатия.

Страница 1 из 164

Назад12164Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 3

Назад123Далее