Загрузка...
Король забавляется — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Король забавляется

Автор Виктор Мари Гюго
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
пьесаромантическая драмакорольшутФранциясвободацензураТрибулеФранцискТеатр

Описание

В пьесе «Король забавляется» автор сталкивается с цензурой, а в театральной постановке разворачивается конфликт между монархом и придворными, в котором шут Tribule выступает критиком власти. История пронизана интригами, семейными конфликтами и трагедией дочери, чья судьба становится символом сопротивления и разрушения.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между автором и властью, а также между королём и придворными, проявляющийся в цензуре, личных интригах и попытках подавить свободу слова

Ключевые идеи

  • Конфликт между свободой творчества и цензурой.
  • Противостояние короля и шута как символы власти и критики.
  • Атмосфера праздника в Лувре как контраст к конфликту.
  • Король воспринимается как объект насмешек и опасности для придворных.
  • Сен-Валье выступает как критик королевской власти, требуя справедливости за потерю дочери.
  • Трибуле и шуты планируют и обсуждают возможные действия против монарха.
  • Сила родственных уз и защита от внешних угроз
  • Игра власти и интриг в высшем обществе
  • Стремление к свободе и независимости против давления дворянства
  • Сложные отношения между властью и личной свободой
  • Борьба за наследство и права на ребёнка
  • Двойственная роль шутов в королевском дворе

Вывод

Книга демонстрирует, как власть и цензура подавляют творчество, но шуты и критика могут сопротивляться, хотя и сталкиваются с трагическими последствиями

Кому полезна

  • историки
  • литературоведы
  • театральные критики
  • студенты французской литературы
  • любители драматургии

Главные темы

  • Свобода творчества и цензура
  • Власть и критика монархии
  • Семейные и личные конфликты
  • Трагедия и мщение

Цитаты

  • Цензура никогда не будет восстановлена.
  • Король — как на портрете Тициана.
  • Трибуле: "Он забавляется, но это не забавно."
  • Сен-Валье: "Вы не уважили ни рода столь седого, ни крови Пуатье, дворянской сотни лет."
  • Люблю навеки!
  • Бланш, повтори опять!
  • «Кем бы еще я ни был, ошибка или нет, — я в упоенье вновь. Моя красавица! Мой рай! Моя любовь!»
  • «Трибуле: Я не могу поверить, что вы украли мою дочь. Она моя! Она должна быть возвращена!»
  • «Я целый месяц жду, выискиваю средства. Я прячу замысел под маской шутовской, смеюсь, снедаемый невидимой тоской.»
  • «Бледный, как Аполлон, и вежлив, на мой вкус, влюблен в меня. Он спит, как маленький Исус. Не убивай его!»

Сводка по автору из Wikidata

1802–1885. Victor Hugo. французский писатель, поэт и драматург (1802—1885)

Читать онлайн

Страница 1 из 27

Annotation

В романтической драме Виктора Гюго «Король забавляется» (1832) конфликт разыгрывается между баловнем судьбы, облеченным властью, — красавцем и бессердечным эгоистом королем Франциском, и обиженным богом и людьми горбатым уродом — шутом Трибуле.

Король забавляется

ПРЕДИСЛОВИЕ

Действующие лица

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

ПРИМЕЧАНИЯ

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

Король забавляется

ПРЕДИСЛОВИЕ

Появление этой драмы на сцене вызвало неслыханное распоряжение министра.

На следующий день после первого представления автор получил от г-на Жулена де Ла Саль, директора Французской Комедии, следующую записку, которую он бережно хранит:

«Сейчас половина одиннадцатого, и я сию минуту получил приказ[1]прекратить представления Король забавляется. Г-н Тейлор[2] сообщает мне этот приказ министра. 23 ноября».

Сначала автор не поверил. Распоряжение министра было до такой степени беззаконным, что казалось невероятным.

В самом деле, хартия, названная «хартией-правдой»[3], гласит: «Французы имеют право публиковать…» Заметьте, что в тексте не сказано только «право печатать», но в самом широком смысле: «право публиковать». Но ведь театр — лишь способ публикации, так же как пресса, гравюра и литография. Свобода театра подразумевается, следовательно, в хартии наряду со всеми остальными формами свободы мысли. Основной государственный закон прибавляет: «Цензура никогда не будет восстановлена». Но в тексте не сказано: «цензура газет, цензура книг», а сказано: «цензура», цензура вообще, всякая цензура, как цензура произведений для печати, так и цензура театра. Следовательно, театр не может впредь законным образом подвергаться цензуре.

В другом месте хартии сказано: «Конфискации отменяются». Но изъятие пьесы из репертуара после представления — не только чудовищный акт цензуры и произвола, это самая настоящая конфискация, это ограбление театра и автора.

И наконец, чтобы все было четко и ясно, чтобы четыре или пять великих социальных принципов, отлитых из бронзы Французской революцией, оставались в неприкосновенности на своих гранитных пьедесталах, чтобы нельзя было исподтишка урезывать основные права всех французов старым, иззубренным оружием, которое, числом в сорок тысяч статей, разъедается ржавчиной и гниет без употребления в арсенале наших законов, хартия в своей заключительной статье прямо отменяет все, что в прежних законах противоречит ее букве и духу.

Это бесспорно. Изъятие пьесы по распоряжению министра есть посягательство на свободу при помощи цензуры, на собственность при помощи конфискации. Все наше публичное право восстает против подобного насилия.

Автор не мог поверить такому проявлению наглости и безрассудства; он поспешил в театр. Там ему со всех сторон подтвердили это распоряжение. Министр действительно отдал своею властью, по божественному праву министра, этот приказ. Министр не обязан был приводить доводы. Министр отнял у автора его пьесу, отнял его право, отнял его собственность. Оставалось только заключить его, поэта, в Бастилию.

Повторяем, в наше время, когда подобное распоряжение неожиданно преграждает вам путь и хватает вас за шиворот, первое, что вы испытываете, это чувство глубокого удивления. Множество вопросов встает мгновенно в вашем уме: «Где же закон? Где же право? Могут ли совершаться такие вещи? Было ли в самом деле то, что называется июльской революцией? Ясно, что мы уже больше не в Париже, — в каком же вилайете мы живем?»

Изумленный и растерянный, театр Французской Комедии попытался предпринять кое-какие шаги, чтобы добиться у министра отмены этого необычайного постановления. Но все его хлопоты были напрасны. Диван — я оговорился — совет министров собрался днем. Двадцать третьего числа это был только приказ министра, двадцать четвертого он стал приказом министерства. Двадцать третьего пьеса была запрещена только временно, двадцать четвертого — окончательно. Театру было даже приказано снять со своей афиши эти два устрашающие слова: Король забавляется. Сверх того, ему было приказано, этому злосчастному театру Французской Комедии, не жаловаться и молчать. Быть может, было бы красиво, честно и благородно сопротивляться такому азиатскому деспотизму. Но театры не осмеливаются. Боязнь лишиться своей привилегии делает их невольниками и верноподданными, которыми можно командовать и помыкать как угодно, делает их евнухами и немыми рабами.

Автор остался и вынужден был остаться непричастным к этим хлопотам театра. Он, поэт, не зависит ни от какого министра. Эти просьбы и ходатайства, быть может, с точки зрения чисто денежной, подсказывались его интересами, но их воспрещал ему долг свободного писателя. Просить пощады у власти — значит признавать ее. Свобода и собственность не выпрашиваются в передних. Право нельзя рассматривать как милость. О милости — взывайте к министру! О праве — взывайте к стране!

Поэтому автор обращается к стране. У него есть два пути добиться правосудия — общественное мнение и государственный суд. Он избирает оба.

Пред лицом общественного мнения процесс состоялся и был выигран. Автор должен во всеуслышание поблагодарить здесь всех почтенных и независимых лиц, причастных к литературе и искусству, выказавших ему в данном случае столько сочувствия и столько сердечности. Он заранее рассчитывал на их поддержку. Он знает, что, когда дело коснется борьбы за свободу мысли и разума, он пойдет в бой не один.

Власть — отметим это здесь мимоходом — питала основанную на весьма низком расчете надежду на то, что найдет в этом деле союзников даже среди оппозиции, воспользовавшись литературными страстями, уже давно бушующими вокруг автора. Она думала, что литературная вражда устойчивее вражды политической, ибо считала, что корни первой заложены в человеческом самолюбии, а корни второй — только в интересах. Власть ошиблась. Ее грубое вмешательство возмутило честных людей всех направлений в искусстве. К автору присоединились, чтобы выступить против самовластия и несправедливости, как раз те, кто сильнее всего нападал на него накануне. Если чья-либо закоренелая вражда случайно и оказалась слишком прочной, то эти лица раскаиваются теперь в том, что оказали власти минутное содействие. Все порядочные и уважаемые люди из числа врагов автора протянули ему руку, с тем, быть может, чтобы снова возобновить литературную борьбу, когда окончится борьба политическая. Во Франции у того, кто подвергается гонениям, нет других врагов, кроме самого гонителя.

Страница 1 из 27

Назад1227Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 72

Назад1272Далее