Загрузка...
Чистилище святого Патрика — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Чистилище святого Патрика

Автор Педро Кальдерон де ла Барка
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
ИрландияПатрикцарьрелигиявераконфликтдрамапьесаисториясудьба

Описание

В начале пьесы царю Эгерио предстает как измученный правитель, который, одетый в звериную шкуру, переживает внутренние страдания и видения, связанные с семиголовым зверем. Появляются Патрик, христианский проповедник, и Людовик, враждебный солдат, чьи противоположные взгляды создают конфликт между религиозными убеждениями и царской властью.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между религиозными убеждениями и царской властью, проявляющийся в противостоянии Патрика и Людовика перед царём Эгерио

Ключевые идеи

  • Внутреннее страдание царя Эгерио и его стремление к смерти
  • Патрик как символ христианской веры и конфликт с царём и Людовиком

Вывод

Книга оставляет открытым конфликт между личными убеждениями и властью, подчеркивая напряжённость и отсутствие простого решения.

Кому полезна

  • любители драматургии
  • историки религии
  • исследователи конфликтов веры и власти

Главные темы

  • религиозные убеждения
  • царская власть
  • внутреннее страдание

Персонажи

  • Эгерио — Торжественный, но внутренне измученный правитель, одетый в звериную шкуру, ищущий утешения в мечтах о морском божестве и желающий умереть
  • Патрик — Молодой и благочестивый, родом из Ирландии, рассказывает о своей миссии проповедовать христианство и о своих испытаниях, включая нападение корсаров
  • Людовик — Скептик к религии, готов к насилию, противопоставляется Патрику
  • Леогарио — Пытается убедить царя задуматься и не убегать
  • Полония — Слушает царя и советует ему задуматься
  • Лесбия — Призывает царя остановиться
  • Капитан — Сообщает о приближении корабля

Цитаты

  • Патрик: "Я буду проповедовать тебе и твоему народу; через них-то и станут христианами отныне."
  • Царь: "Нет, не знаю, что за власть объяла душу; твои слова она впивает жадно."

Читать онлайн

Страница 3 из 15

Случается, что мученики есть.

Да воспомянет Бог о них на небе!

От кары за убийство убегая,

Во Францию я прибыл, где доныне,

Как думаю, мои деянья помнят.

Меж Францией и Англией тогда

Была война {5}, и я сражался храбро

Под знаменем Эстефано, в рядах

Французских; и однажды в жаркой схватке

Так отличился я, что сам король

За храбрость дал мне чин знаменоносца.

Не стоит говорить тебе о том.

Как оправдал его я ожиданья.

Я был осыпан знаками отличья.

И раз, когда вернулся в Перпиньян,

Зашел я в кордегардию и, в карты

Играя, из-за вздора я ударил

Сержанта, капитана умертвил

И ранил трех еще среди игравших

На крики их толпой сбежались стражи,

Я бросился в один соседний храм.

Какой-то сыщик стал мне на пороге,

И тотчас был убит средь злодеяний

И доброе я дело совершил

Да воспомянет Бог о нем на небе!

Я выбежал за стены городские,

И в чистом поле дали мне приют

В обители священной инокини

И там в уединении я жил

Спокойно, мирно, между тех монахинь

Одна была из родственниц моих,

Она то и сочла священным долгом

Взять на себя такое попеченье

Но сердце у меня, как василиск.

Весь этот мед в отраву превратило

От света благодарности меня

Швырнуло к вожделению, и встало

Желание, - чудовище, чья пища

Все то, что невозможно, - яркий пламень,

Что хочет ярче вспыхнуть, если ты

Его задуть захочешь, - раб лукавый.

Убийца господина своего,

Желанье, говорю я, в человеке.

Что презирая Бога и людей,

Чудовищное любит потому лишь.

Что вот оно чудовищно, - и ужас,

Как самый ужас, любит. Я дерзнул...

Но только что до этого дойду я

В своем воспоминаньи, государь.

Душой моей смущение владеет,

Мой голос умолкает, звук его

Печально замирает на устах,

И сердце разрывается на части,

Ему как будто душно там в груди,

И волосы встают от страха дыбом,

Как будто я средь сумрачных теней,

И, весь исполнен смутных колебаний,

Я рассказать тебе не в силах то,

На что хватило мужества, чтоб сделать.

Ну, словом, в этом гнусном преступленья

Так много омерзительных сторон,

Кощунства, богохульства, что порою

(Довольно, если это я скажу!)

Я чувствую раскаянье. Однажды,

Когда молчанье ночи создавало

Непрочные гробницы сна для смертных;

Когда лазурь задернулась покровом

Из мрака, этой траурною тканью,

Что ветер расстилает по кончине

Блистательного солнца, и кругом

Ночные птицы пели панихиды,

И трепетно в волнах сафира звезды

Мерцаньем освещали небосвод,

С двоими из друзей своих (на это

Друзья всегда найдутся) я пробрался

Через ограду сада в монастырь.

Охваченный волнением и страхом,

По тени смертной с ужасом ступая,

Достиг я кельи (вымолвить боюсь),

Достиг я кельи той, где находилась

Монахиня, с которой я был связан

Священной связью кровного родства.

Я имени ее не называю.

Из уваженья к ней, коль не к себе.

Она лишилась чувств, меня увидев,

И на землю упала, а с земли

Тотчас же перешла в мои объятья,

И прежде чем опомниться могла,

Она была далеко за стенами

Обители, в пустынном, диком месте.

Где небо хоть помочь ей и могло,

Помочь не захотело. Впрочем - что ж:

Все женщины легко прощают, если

Их убедить, что дикие поступки

Лишь вызваны одной любовью к ним.

Поплакала, помучилась, простила,

И для беды нашлося утешенье,

А так была беда ее громадна,

Что ей пришлось увидеть вместе слитым

В одном ее возлюбленном - уродство

Грехов таких, как воровской захват,

Насилие, и грязь кровосмешенья,

И мрак любодеяния, и измена

Пред Богом, как супругом, н кощунство,

На двух конях, сынах проворных ветра,

К Валенсии помчались мы, и там.

Как будто бы жена и муж, предались

Совместной жизни, полной разногласий,

Я быстро прожил все, что только было

В моем распоряжении. Без денег

И без друзей, надежды не имея

На что-нибудь другое, я решился

Прибегнуть к красоте моей жены

Любовницы, как к средству. О, когда бы

Стыдиться мог поступков я своих,

Лишь этого я б одного стыдился!

Пустить в продажу честь! Назначить цену

За сладость ласк - какая это низость

Последний грех последнего из подлых!

Когда я ей сказал об этом плане,

Бесстыдному, она дала согласье,

Ничем не выражая удивленья,

Но только я ушел, она бежала

И спряталась в одном монастыре.

Там под началом инока святого

Она нашла приют от бурь мирских

И умерла, раскаяньем сердечным

Свою вину примерно искупив.

Да воспомянет Бог о ней на небе!

Стал тесен мир для дерзких преступлений,

И увидав, что больше нет земли,

Которая б меня к себе прияла,

На родину вернуться я решил;

Казалось мне, что здесь, по меньшей мере,

Найду я безопасность от врагов,

Найду свое прибежище, Я прибыл

В Ирландию и принят ею был

Как матерью, но скоро оказалась

Она лихою мачехою. В бухте

Попутного искал я корабля,

В засаде там корсары притаились,

Их капитаном был Филипо. Он

Взял в плен меня, но после долгой схватки;

И эта-то отчаянная храбрость

Его расположила так, что он

Меня в живых оставил. Дальше все

Ты знаешь сам. Поднялся ветер гневный,

Он поднял смуту меж морей и гор,

И бездны посмеялись над горами.

Разрушил взрыв кристальных стрелометов

Основы всех окрестных городов.

И рухнули они, и море билось

Презрительно о землю, устремляя

Из недр своих глубоких жемчуга

В их нежном перламутре, порожденья

Стремительной зари, дохнувшей в пену,

Сверканья слез из снега и огня.

И наконец, - чтоб времени не тратить

В одном живописании, - скажу,

Что все, кто был тогда застигнут бурей,

Отправились поужинать в аду.

Я тоже был в числе гостей почетных,

И вслед за ними также бы ушел,

Когда б Патрик (не знаю почему я

Боюсь его, люблю и почитаю)

Не выхватил меня из волн морских,

В то время как, совсем изнеможенный,

В себя впивал я смерть с отравой моря

Вот все, что я хотел сказать. Теперь

Ни жизни, ни пощады не прошу я

И не хочу, чтоб ты моим страданьем

Смягчился или тронут был мольбой.

Скорее дай мне смерть, чтоб вместе с этим

Окончил жизнь свою такой злодей.

Который вряд ли может стать хорошим

Царь

Хоть, Людовико, ты христианин,

Я ж христиан всем сердцем ненавижу.

Так храбрость я ценю твою, что ныне

Хочу и на тебе и на Патрике

Одновременно выказать всю власть.

Могу карать, могу я и возвысить.

Могу смирять, могу и награждать

Тебя я свои объятья заключаю.

Ты будешь приближенным у меня,

Тебя к моим ногам я повергаю

(Повергает Патрика и становится на него

одной ногой.)

И ты, и ты, вы будете отныне

Две чаши равновесья моего

И чтобы ты, Патрик, мог ясно видеть.

Как много я значенья придаю

Твоим угрозам, ты казнен не будешь

Живи и, если хочешь, извергай.

Как пламя, слово Бога, не боюсь я

Ни всех чудес его, ни божества.

Живи, но навсегда останься нищим.

Неси тяготы рабского удела,

Как существо, в котором пользы нет.

Ты будешь исполнять работы в поле,

Ты будешь сторожить мои стада,

Пасущиеся вон по тем долинам,

Увижу я, избавит ли твой Бог

Тебя от рабства, будешь ли ты в силах

Распространять везде его огонь.

(Уходит.)

Лесбия

Мне жаль Патрика.

(Уходит.)

Полония

Мне не жаль нисколько,

Я жалости не знаю, и уж если

Кто трогает меня, так Людовико.

(Уходит).

СЦЕНА 3-я

Патрик, Людовико.

Патрик

О, Людовико, я повергнут наземь,

Ты вознесен, и все же я исполнен

Не зависти, а скорби за тебя.

И говорю тебе одно лишь слово:

Не позабудь, что ты христианин.

Людовико

Патрик, позволь мне насладиться первой

Улыбкой переменчивой судьбы.

Патрик

Что ж, насладись. Но дай мне обещанье.

Людовико

Какое?

Патрик

В этой жизни ты меня,

Живой иль мертвый, раз еще увидишь.

Людовико

Такое должен дать я обещанье?

Страница 3 из 15

Вам также может понравиться

Страница 1 из 74

Назад1274Далее