Загрузка...
Поединок — обложка книги
Дата написания1904-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
повести11 класс

Описание

Войсковая повседневность шестой роты, внутренний кризис молодого офицера Ромашова и его попытки найти баланс между личными желаниями и требованиями дисциплины. В ходе серии конфликтов, дуэлей и официальных разбирательств герой сталкивается с жестокими традициями офицерского сообщества, что приводит к трагическому финалу.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт главного героя между личными желаниями и требованиями армейской дисциплины, усиливаемый конфликтами с коллегами и традиционными ценностями офицерского сообщества

Ключевые идеи

  • Различие между реальными и воображаемыми постами в военной подготовке.
  • Проблемы дисциплины и взаимопонимания среди молодых офицеров.
  • Тренировка навыков рубки и шашки через разыгрывание «поединка».
  • Внутренние переживания и самоанализ главного героя, Ромашова.
  • Офицерская служба как принудительная и бессмысленная рутинная работа
  • Внутренний конфликт молодого офицера между личной свободой и армейскими обязанностями
  • Дисциплина и бюрократия как источники напряжения и отчуждения
  • Поиск финансовой поддержки и дружеских связей.
  • Значение совместных праздников для укрепления отношений.
  • Влияние слухов и обвинений на личные взаимоотношения.
  • Психологический кризис и поиск нового пути.
  • Пьяное собрание офицеров как источник конфликтов.

Вывод

Книга показывает, как личные и профессиональные ценности сталкиваются, приводя к трагическому исходу и подчёркивает необходимость осознания собственных границ и ответственности.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся военной жизнью и историей
  • Люди, ищущие понимание конфликтов и личных кризисов

Главные темы

  • Дисциплина и личные отношения в армии
  • Традиции и официальные процедуры офицерского сообщества
  • Внутренний кризис и поиск свободы

Персонажи

  • Ромашов — Подпоручик, молодой офицер, переживает внутренний кризис и отчуждение от армейской жизни. Склонен к романтическим чувствам, испытывает финансовые трудности, участвует в конфликте с Николаевым и вынужден предстать перед судом, после чего решает уйти из армии.
  • Николаев — Поручик, агрессивный и пьяный, обвиняет Ромашова в неверности, участвует в драке и дуэли, ранит Ромашова, и становится главным противником главного героя.
  • Капитан Слива — Командир роты, наблюдает за офицерами, выражает недовольство их поведением, выносит выговоры, но не вмешивается в конфликт.
  • Полковник Шульгович — Строгий полковник, требует «рубку» чучел, выражает недовольство поведением офицеров, участвует в суде и поддерживает дисциплину.
  • Полковник Рафальский — Любитель животных, щедрый, но строгий в служебных вопросах, предоставляет деньги Ромашову для поездки.
  • Федоровский — Профессиональный адъютант, требующий от Ромашова надеть форму и ехать с ним, демонстрирует дисциплину.
  • Александра Петровна — Женщина, известная как Шурочка, счастливая и возбуждённая, выражает чувства, участвует в конфликте, убеждает Ромашова принять участие в дуэли.
  • Гайан — Пьяный, но дружелюбный, часто помогает Ромашову, встречается с ним в доме, но не играет ключевой роли в конфликте.
  • Гайнан — Пытается поддержать Ромашова, но тот отказывается от общения, проявляет отвращение к окружающим.
  • Мигунов — Подполковник, руководит судом, принимает решение о разрешении конфликта через дуэль.
  • Эфрейтор Шаповаленко — Склонен к шуточным конфликтам, часто кричит и вызывает разногласия.
  • Мухамеджинов — Татарин, не понимает разницу между реальными и воображаемыми постами, в итоге высказывает резкие слова.

Цитаты

  • «Рубили? – спросил с любопытством Бек-Агамалов. – Ромашов, вы не пробовали?»
  • «Плохо! – заметил, покачав головой, Бек-Агамалов. – Вы, Ромашов…»
  • «Милый Ромочка, – писала она, – я бы вовсе не удивилась, если бы узнала, что вы забыли о том, что сегодня день наших общих именин. … Я всё-таки хочу вас сегодня видеть! … Поедем пикником на Дубечную. – Ваша А. Н.»
  • «Гайнан, – сказал он шепотом, боязливо косясь на дверь. – Гайнан, ты поди скажи ему, что подпоручик вечером непременно дадут ему на чай. Слышишь: непременно.»
  • «Я не ищу вашей благодарности, – рассердился Николаев. – Я хочу сказать только то, что моей жены коснулась грязная, лживая сплетня…»
  • «Боль, и я не стану больше. – скажи же. – Скажи, Хлебников, ты хотел убить себя?»
  • «Веткин, идите петь!» – крикнул Осадчий через головы товарищей.
  • «Подпоручик Ромашов, суд общества офицеров, собравшийся по распоряжению командира полка, должен выяснить обстоятельства того печального и недопустимого в офицерском обществе столкновения, которое имело место вчера между вами и поручиком Николаевым.»
  • "Я люблю вас"
  • "Вы непременно должны завтра стреляться. Но ни один из вас не будет ранен."

Сводка по автору из Wikidata

1870–1938. Александр Иванович Куприн. русский писатель (1870—1938)

Читать онлайн

Страница 2 из 66

– Крепко завинчено! – сказал Веткин с усмешкой – не то иронической, не то поощрительной. – В четвертой роте он вчера, говорят, кричал: «Что вы мне устав в нос тычете? Я – для вас устав, и никаких больше разговоров! Я здесь царь и бог!»

Лбов вдруг опять засмеялся своим мыслям.

– А вот еще, господа, был случай с адъютантом в N-ском полку...

– Заткнитесь, Лбов, – серьезно заметил ему Веткин. – Эко вас прорвало сегодня.

– Есть и еще новость, – продолжал Бек-Агамалов. Он снова повернул лошадь передом ко Лбову и, шутя, стал наезжать на него. Лошадь мотала головой и фыркала, разбрасывая вокруг себя пену. – Есть и еще новость. Командир во всех ротах требует от офицеров рубку чучел. В девятой роте такого холоду нагнал, что ужас. Епифанова закатал под арест за то, что шашка оказалась не отточена... Чего ты трусишь, фендрик! – крикнул вдруг Бек-Агамалов на подпрапорщика. – Привыкай. Сам ведь будешь когда-нибудь адъютантом. Будешь сидеть на лошади, как жареный воробей на блюде.

– Ну ты, азиат!.. Убирайся со своим одром дохлым, – отмахивался Лбов от лошадиной морды. – Ты слыхал, Бек, как в N-ском полку один адъютант купил лошадь из цирка? Выехал на ней на смотр, а она вдруг перед самим командующим войсками начала испанским шагом парадировать. Знаешь, так: ноги вверх и этак с боку на бок. Врезался наконец в головную роту – суматоха, крик, безобразие. А лошадь – никакого внимания, знай себе испанским шагом разделывает. Так Драгомиров сделал рупор – вот так вот – и кричит: «Поручи-ик, тем же аллюром на гауптвахту, на двадцать один день, ма-арш!..»

– Э, пустяки, – сморщился Веткин. – Слушай, Бек, ты нам с этой рубкой действительно сюрприз преподнес. Это значит что же? Совсем свободного времени не останется? Вот и нам вчера эту уроду принесли.

Он показал на середину плаца, где стояло сделанное из сырой глины чучело, представлявшее некоторое подобие человеческой фигуры, только без рук и без ног.

– Что же вы? Рубили? – спросил с любопытством Бек-Агамалов. – Ромашов, вы не пробовали?

– Нет еще.

– Тоже! Стану я ерундой заниматься, – заворчал Веткин. – Когда это у меня время, чтобы рубить? С девяти утра до шести вечера только и знаешь, что торчишь здесь. Едва успеешь пожрать и водки выпить. Я им, слава Богу, не мальчик дался...

– Чудак. Да ведь надо же офицеру уметь владеть шашкой.

– Зачем это, спрашивается? На войне? При теперешнем огнестрельном оружии тебя и на сто шагов не подпустят. На кой мне черт твоя шашка? Я не кавалерист. А понадобится, я уж лучше возьму ружье да прикладом – бац-бац по башкам. Это вернее.

– Ну, хорошо, а в мирное время? Мало ли сколько может быть случаев. Бунт, возмущение там или что...

– Так что же? При чем же здесь опять-таки шашка? Не буду же я заниматься черной работой, сечь людям головы. Ро-ота, пли! – и дело в шляпе...

Бек-Агамалов сделал недовольное лицо.

– Э, ты все глупишь, Павел Павлыч. Нет, ты отвечай серьезно. Вот идешь ты где-нибудь на гулянье или в театре, или, положим, тебя в ресторане оскорбил какой-нибудь шпак... возьмем крайность – даст тебе какой-нибудь штатский пощечину. Ты что же будешь делать?

Веткин поднял кверху плечи и презрительно поджал губы.

– Н-ну! Во-первых, меня никакой шпак не ударит, потому что бьют только того, кто боится, что его побьют. А во-вторых... ну что же я сделаю? Бацну в него из револьвера.

– А если револьвер дома остался? – спросил Лбов.

– Ну, черт... ну, съезжу за ним... Вот глупости. Был же случай, что оскорбили одного корнета в кафешантане. И он съездил домой на извозчике, привез револьвер и ухлопал двух каких-то рябчиков. И все!..

Бек-Агамалов с досадой покачал головой.

– Знаю. Слышал. Однако суд признал, что он действовал с заранее обдуманным намерением, и приговорил его. Что же тут хорошего? Нет, уж я, если бы меня кто оскорбил или ударил...

Он не договорил, но так крепко сжал в кулак свою маленькую руку, державшую поводья, что она задрожала. Лбов вдруг затрясся от смеха и прыснул.

– Опять! – строго заметил Веткин.

– Господа... пожалуйста... Ха-ха-ха! В М-ском полку был случай. Подпрапорщик Краузе в Благородном собрании сделал скандал. Тогда буфетчик схватил его за погон и почти оторвал. Тогда Краузе вынул револьвер – рраз ему в голову! На месте! Тут ему еще какой-то адвокатишка подвернулся, он и его бах! Ну, понятно, все разбежались. А тогда Краузе спокойно пошел себе в лагерь, на переднюю линейку, к знамени. Часовой окрикивает: «Кто идет?» – «Подпрапорщик Краузе, умереть под знаменем!» Лег и прострелил себе руку. Потом суд его оправдал.

– Молодчина! – сказал Бек-Агамалов.

Начался обычный, любимый молодыми офицерами разговор о случаях неожиданных кровавых расправ на месте и о том, как эти случаи проходили почти всегда безнаказанно. В одном маленьком городишке безусый пьяный корнет врубился с шашкой в толпу евреев, у которых он предварительно «разнес пасхальную кучку». В Киеве пехотный подпоручик зарубил в танцевальном зале студента насмерть за то, что тот толкнул его локтем у буфета. В каком-то большом городе – не то в Москве, не то в Петербурге – офицер застрелил, «как собаку», штатского, который в ресторане сделал ему замечание, что порядочные люди к незнакомым дамам не пристают.

Ромашов, который до сих пор молчал, вдруг, краснея от замешательства, без надобности поправляя очки и откашливаясь, вмешался в разговор:

– А вот, господа, что я скажу с своей стороны. Буфетчика я, положим, не считаю... да... Но если штатский... как бы это сказать?.. Да... Ну, если он порядочный человек, дворянин и так далее... зачем же я буду на него, безоружного, нападать с шашкой? Отчего же я не могу у него потребовать удовлетворения? Все-таки же мы люди культурные, так сказать...

– Э, чепуху вы говорите, Ромашов, – перебил его Веткин. – Вы потребуете удовлетворения, а он скажет: «Нет... э-э-э... я, знаете ли, вээбще... э-э... не признаю дуэли. Я противник кровопролития... И кроме того, э-э... у нас есть мировой судья...» Вот и ходите тогда всю жизнь с битой мордой.

Бек-Агамалов широко улыбнулся своей сияющей улыбкой.

– Что? Ага! Соглашаешься со мной? Я тебе, Веткин, говорю: учись рубке. У нас на Кавказе все с детства учатся. На прутьях, на бараньих тушах, на воде...

– А на людях? – вставил Лбов.

– И на людях, – спокойно ответил Бек-Агамалов. – Да еще как рубят! Одним ударом рассекают человека от плеча к бедру, наискось. Вот это удар! А то что и мараться.

– А ты, Бек, можешь так?

Бек-Агамалов вздохнул с сожалением:

– Нет, не могу... Барашка молодого пополам пересеку... пробовал даже телячью тушу... а человека, пожалуй, нет... не разрублю. Голову снесу к черту, это я знаю, а так, чтобы наискось... нет. Мой отец это делал легко...

– А ну-ка, господа, пойдемте попробуем, – сказал Лбов молящим тоном, с загоревшимися глазами. – Бек, милочка, пожалуйста, пойдем...

Страница 2 из 66

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее