Загрузка...
Поединок — обложка книги
Дата написания1904-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
повести11 класс

Описание

Войсковая повседневность шестой роты, внутренний кризис молодого офицера Ромашова и его попытки найти баланс между личными желаниями и требованиями дисциплины. В ходе серии конфликтов, дуэлей и официальных разбирательств герой сталкивается с жестокими традициями офицерского сообщества, что приводит к трагическому финалу.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт главного героя между личными желаниями и требованиями армейской дисциплины, усиливаемый конфликтами с коллегами и традиционными ценностями офицерского сообщества

Ключевые идеи

  • Различие между реальными и воображаемыми постами в военной подготовке.
  • Проблемы дисциплины и взаимопонимания среди молодых офицеров.
  • Тренировка навыков рубки и шашки через разыгрывание «поединка».
  • Внутренние переживания и самоанализ главного героя, Ромашова.
  • Офицерская служба как принудительная и бессмысленная рутинная работа
  • Внутренний конфликт молодого офицера между личной свободой и армейскими обязанностями
  • Дисциплина и бюрократия как источники напряжения и отчуждения
  • Поиск финансовой поддержки и дружеских связей.
  • Значение совместных праздников для укрепления отношений.
  • Влияние слухов и обвинений на личные взаимоотношения.
  • Психологический кризис и поиск нового пути.
  • Пьяное собрание офицеров как источник конфликтов.

Вывод

Книга показывает, как личные и профессиональные ценности сталкиваются, приводя к трагическому исходу и подчёркивает необходимость осознания собственных границ и ответственности.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся военной жизнью и историей
  • Люди, ищущие понимание конфликтов и личных кризисов

Главные темы

  • Дисциплина и личные отношения в армии
  • Традиции и официальные процедуры офицерского сообщества
  • Внутренний кризис и поиск свободы

Персонажи

  • Ромашов — Подпоручик, молодой офицер, переживает внутренний кризис и отчуждение от армейской жизни. Склонен к романтическим чувствам, испытывает финансовые трудности, участвует в конфликте с Николаевым и вынужден предстать перед судом, после чего решает уйти из армии.
  • Николаев — Поручик, агрессивный и пьяный, обвиняет Ромашова в неверности, участвует в драке и дуэли, ранит Ромашова, и становится главным противником главного героя.
  • Капитан Слива — Командир роты, наблюдает за офицерами, выражает недовольство их поведением, выносит выговоры, но не вмешивается в конфликт.
  • Полковник Шульгович — Строгий полковник, требует «рубку» чучел, выражает недовольство поведением офицеров, участвует в суде и поддерживает дисциплину.
  • Полковник Рафальский — Любитель животных, щедрый, но строгий в служебных вопросах, предоставляет деньги Ромашову для поездки.
  • Федоровский — Профессиональный адъютант, требующий от Ромашова надеть форму и ехать с ним, демонстрирует дисциплину.
  • Александра Петровна — Женщина, известная как Шурочка, счастливая и возбуждённая, выражает чувства, участвует в конфликте, убеждает Ромашова принять участие в дуэли.
  • Гайан — Пьяный, но дружелюбный, часто помогает Ромашову, встречается с ним в доме, но не играет ключевой роли в конфликте.
  • Гайнан — Пытается поддержать Ромашова, но тот отказывается от общения, проявляет отвращение к окружающим.
  • Мигунов — Подполковник, руководит судом, принимает решение о разрешении конфликта через дуэль.
  • Эфрейтор Шаповаленко — Склонен к шуточным конфликтам, часто кричит и вызывает разногласия.
  • Мухамеджинов — Татарин, не понимает разницу между реальными и воображаемыми постами, в итоге высказывает резкие слова.

Цитаты

  • «Рубили? – спросил с любопытством Бек-Агамалов. – Ромашов, вы не пробовали?»
  • «Плохо! – заметил, покачав головой, Бек-Агамалов. – Вы, Ромашов…»
  • «Милый Ромочка, – писала она, – я бы вовсе не удивилась, если бы узнала, что вы забыли о том, что сегодня день наших общих именин. … Я всё-таки хочу вас сегодня видеть! … Поедем пикником на Дубечную. – Ваша А. Н.»
  • «Гайнан, – сказал он шепотом, боязливо косясь на дверь. – Гайнан, ты поди скажи ему, что подпоручик вечером непременно дадут ему на чай. Слышишь: непременно.»
  • «Я не ищу вашей благодарности, – рассердился Николаев. – Я хочу сказать только то, что моей жены коснулась грязная, лживая сплетня…»
  • «Боль, и я не стану больше. – скажи же. – Скажи, Хлебников, ты хотел убить себя?»
  • «Веткин, идите петь!» – крикнул Осадчий через головы товарищей.
  • «Подпоручик Ромашов, суд общества офицеров, собравшийся по распоряжению командира полка, должен выяснить обстоятельства того печального и недопустимого в офицерском обществе столкновения, которое имело место вчера между вами и поручиком Николаевым.»
  • "Я люблю вас"
  • "Вы непременно должны завтра стреляться. Но ни один из вас не будет ранен."

Сводка по автору из Wikidata

1870–1938. Александр Иванович Куприн. русский писатель (1870—1938)

Читать онлайн

Страница 3 из 66

Офицеры подошли к глиняному чучелу. Первым рубил Веткин. Придав озверелое выражение своему доброму, простоватому лицу, он изо всей силы, с большим, неловким размахом, ударил по глине. В то же время он невольно издал горлом тот характерный звук – хрясь! – который делают мясники, когда рубят говядину. Лезвие вошло в глину на четверть аршина, и Веткин с трудом вывязил его оттуда!

– Плохо! – заметил, покачав головой, Бек-Агамалов. – Вы, Ромашов...

Ромашов вытащил шашку из ножен и сконфуженно поправил рукой очки. Он был среднего роста, худощав, и хотя довольно силен для своего сложения, но от большой застенчивости неловок. Фехтовать на эспадронах он не умел даже в училище, а за полтора года службы и совсем забыл это искусство. Занеся высоко над головой оружие, он в то же время инстинктивно выставил вперед левую руку.

– Руку! – крикнул Бек-Агамалов.

Но было уже поздно. Конец шашки только лишь слегка черкнул по глине. Ожидавший большего сопротивления, Ромашов потерял равновесие и пошатнулся. Лезвие шашки, ударившись об его вытянутую вперед руку, сорвало лоскуток кожи у основания указательного пальца. Брызнула кровь.

– Эх! Вот видите, – воскликнул сердито Бек-Агамалов, слезая с лошади. – Так и руку недолго отрубить. Разве же можно так обращаться с оружием! Да ничего, пустяки, завяжите платком потуже. Институтка. Подержи коня, фендрик. Вот, смотрите. Главная суть удара не в плече и не в локте, а вот здесь, в сгибе кисти. – Он сделал несколько быстрых кругообразных движений кистью правой руки, и клинок шашки превратился над его головой в один сплошной сверкающий круг. – Теперь глядите: левую руку я убираю назад, за спину. Когда вы наносите удар, то не бейте и не рубите предмет, а режьте его, как бы пилите, отдергивайте шашку назад... Понимаете? И притом помните твердо: плоскость шашки должна быть непременно наклонна к плоскости удара, непременно. От этого угол становится острее. Вот, смотрите.

Бек-Агамалов отошел на два шага от глиняного болвана, впился в него острым, прицеливающимся взглядом и вдруг, блеснув шашкой высоко в воздухе, страшным, неуловимым для глаз движением, весь упав наперед, нанес быстрый удар. Ромашов слышал только, как пронзительно свистнул разрезанный воздух, и тотчас же верхняя половина чучела мягко и тяжело шлепнулась на землю. Плоскость отреза была гладка, точно отполированная.

– Ах, черт! Вот это удар! – воскликнул восхищенный Лбов. – Бек, голубчик, пожалуйста, еще раз.

– А ну-ка, Бек, еще, – попросил Веткин.

Но Бек-Агамалов, точно боясь испортить произведенный эффект, улыбаясь, вкладывал шашку в ножны. Он тяжело дышал, и весь он в эту минуту, с широко раскрытыми злобными глазами, с горбатым носом и с оскаленными зубами, был похож на какую-то хищную, злую и гордую птицу.

– Это что? Это разве рубка? – говорил он с напускным пренебрежением. – Моему отцу, на Кавказе, было шестьдесят лет, а он лошади перерубал шею. Пополам! Надо, дети мои, постоянно упражняться. У нас вот как делают: поставят ивовый прут в тиски и рубят, или воду пустят сверху тоненькой струйкой и рубят. Если нет брызгов, значит, удар был верный. Ну, Лбов, теперь ты.

К Веткину подбежал с испуганным видом унтер-офицер Бобылев.

– Ваше благородие... Командир полка едут!

– Сми-ирррна! – закричал протяжно, строго и возбужденно капитан Слива с другого конца площади.

Офицеры торопливо разошлись по своим взводам.

Большая неуклюжая коляска медленно съехала с шоссе на плац и остановилась. Из нее с одной стороны тяжело вылез, наклонив весь кузов набок, полковой командир, а с другой легко соскочил на землю полковой адъютант, поручик Федоровский – высокий, щеголеватый офицер.

– Здорово, шестая! – послышался густой, спокойный голос полковника.

Солдаты громко и нестройно закричали с разных углов плаца:

– Здравия желаем, ваш-о-о-о!

Офицеры приложили руки к козырькам фуражек.

– Прошу продолжать занятия, – сказал командир полка и подошел к ближайшему взводу.

Полковник Шульгович был сильно не в духе. Он обходил взводы, предлагал солдатам вопросы из гарнизонной службы и время от времени ругался матерными словами с той особенной молодеческой виртуозностью, которая в этих случаях присуща старым фронтовым служакам. Солдат точно гипнотизировал пристальный, упорный взгляд его старчески бледных, выцветших, строгих глаз, и они смотрели на него, не моргая, едва дыша, вытягиваясь в ужасе всем телом. Полковник был огромный, тучный, осанистый старик. Его мясистое лицо, очень широкое в скулах, суживалось вверх, ко лбу, а внизу переходило в густую серебряную бороду заступом и таким образом имело форму большого, тяжелого ромба. Брови были седые, лохматые, грозные. Говорил он почти не повышая тона, но каждый звук его необыкновенного, знаменитого в дивизии голоса – голоса, которым он, кстати сказать, сделал всю свою служебную карьеру, – был ясно слышен в самых дальних местах обширного плаца и даже по шоссе.

– Ты кто такой? – отрывисто спросил полковник, внезапно остановившись перед молодым солдатом Шарафутдиновым, стоявшим у гимнастического забора.

– Рядовой шестой роты Шарафутдинов, ваша высокоблагородия! – старательно, хрипло крикнул татарин.

– Дурак! Я тебя спрашиваю, на какой пост ты наряжен?

Солдат, растерявшись от окрика и сердитого командирского вида, молчал и только моргал веками.

– Н-ну? – возвысил голос Шульгович.

– Который лицо часовой... неприкосновенно... – залепетал наобум татарин. – Не могу знать, ваша высокоблагородия, – закончил он вдруг тихо и решительно.

Полное лицо командира покраснело густым кирпичным старческим румянцем, а его кустистые брови гневно сдвинулись. Он обернулся вокруг себя и резко спросил:

– Кто здесь младший офицер?

Ромашов выдвинулся вперед и приложил руку к фуражке.

– Я, господин полковник.

– А-а! Подпоручик Ромашов. Хорошо вы, должно быть, занимаетесь с людьми. Колени вместе! – гаркнул Шульгович, выкатывая глаза. – Как стоите в присутствии своего полкового командира? Капитан Слива, ставлю вам на вид, что ваш субалтерн-офицер не умеет себя держать перед начальством при исполнении служебных обязанностей... Ты, собачья душа, – повернулся Шульгович к Шарафутдинову, – кто у тебя полковой командир?

– Не могу знать, – ответил с унынием, но поспешно и твердо татарин.

– У!..... Я тебя спрашиваю, кто твой командир полка? Кто – я? Понимаешь, я, я, я, я, я!.. – И Шульгович несколько раз изо всей силы ударил себя ладонью по груди.

– Не могу знать...

– ...... – ... – выругался полковник длинной, в двадцать слов, запутанной и циничной фразой. – Капитан Слива, извольте сейчас же поставить этого сукина сына под ружье с полной выкладкой. Пусть сгниет, каналья, под ружьем. Вы, подпоручик, больше о бабьих хвостах думаете, чем о службе-с. Вальсы танцуете? Поль де Коков читаете?.. Что же это – солдат, по-вашему? – ткнул он пальцем в губы Шарафутдинову. – Это – срам, позор, омерзение, а не солдат. Фамилию своего полкового командира не знает... У-д-дивляюсь вам, подпоручик!..

Страница 3 из 66

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее