Загрузка...
Поединок — обложка книги
Дата написания1904-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
повести11 класс

Описание

Войсковая повседневность шестой роты, внутренний кризис молодого офицера Ромашова и его попытки найти баланс между личными желаниями и требованиями дисциплины. В ходе серии конфликтов, дуэлей и официальных разбирательств герой сталкивается с жестокими традициями офицерского сообщества, что приводит к трагическому финалу.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт главного героя между личными желаниями и требованиями армейской дисциплины, усиливаемый конфликтами с коллегами и традиционными ценностями офицерского сообщества

Ключевые идеи

  • Различие между реальными и воображаемыми постами в военной подготовке.
  • Проблемы дисциплины и взаимопонимания среди молодых офицеров.
  • Тренировка навыков рубки и шашки через разыгрывание «поединка».
  • Внутренние переживания и самоанализ главного героя, Ромашова.
  • Офицерская служба как принудительная и бессмысленная рутинная работа
  • Внутренний конфликт молодого офицера между личной свободой и армейскими обязанностями
  • Дисциплина и бюрократия как источники напряжения и отчуждения
  • Поиск финансовой поддержки и дружеских связей.
  • Значение совместных праздников для укрепления отношений.
  • Влияние слухов и обвинений на личные взаимоотношения.
  • Психологический кризис и поиск нового пути.
  • Пьяное собрание офицеров как источник конфликтов.

Вывод

Книга показывает, как личные и профессиональные ценности сталкиваются, приводя к трагическому исходу и подчёркивает необходимость осознания собственных границ и ответственности.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся военной жизнью и историей
  • Люди, ищущие понимание конфликтов и личных кризисов

Главные темы

  • Дисциплина и личные отношения в армии
  • Традиции и официальные процедуры офицерского сообщества
  • Внутренний кризис и поиск свободы

Персонажи

  • Ромашов — Подпоручик, молодой офицер, переживает внутренний кризис и отчуждение от армейской жизни. Склонен к романтическим чувствам, испытывает финансовые трудности, участвует в конфликте с Николаевым и вынужден предстать перед судом, после чего решает уйти из армии.
  • Николаев — Поручик, агрессивный и пьяный, обвиняет Ромашова в неверности, участвует в драке и дуэли, ранит Ромашова, и становится главным противником главного героя.
  • Капитан Слива — Командир роты, наблюдает за офицерами, выражает недовольство их поведением, выносит выговоры, но не вмешивается в конфликт.
  • Полковник Шульгович — Строгий полковник, требует «рубку» чучел, выражает недовольство поведением офицеров, участвует в суде и поддерживает дисциплину.
  • Полковник Рафальский — Любитель животных, щедрый, но строгий в служебных вопросах, предоставляет деньги Ромашову для поездки.
  • Федоровский — Профессиональный адъютант, требующий от Ромашова надеть форму и ехать с ним, демонстрирует дисциплину.
  • Александра Петровна — Женщина, известная как Шурочка, счастливая и возбуждённая, выражает чувства, участвует в конфликте, убеждает Ромашова принять участие в дуэли.
  • Гайан — Пьяный, но дружелюбный, часто помогает Ромашову, встречается с ним в доме, но не играет ключевой роли в конфликте.
  • Гайнан — Пытается поддержать Ромашова, но тот отказывается от общения, проявляет отвращение к окружающим.
  • Мигунов — Подполковник, руководит судом, принимает решение о разрешении конфликта через дуэль.
  • Эфрейтор Шаповаленко — Склонен к шуточным конфликтам, часто кричит и вызывает разногласия.
  • Мухамеджинов — Татарин, не понимает разницу между реальными и воображаемыми постами, в итоге высказывает резкие слова.

Цитаты

  • «Рубили? – спросил с любопытством Бек-Агамалов. – Ромашов, вы не пробовали?»
  • «Плохо! – заметил, покачав головой, Бек-Агамалов. – Вы, Ромашов…»
  • «Милый Ромочка, – писала она, – я бы вовсе не удивилась, если бы узнала, что вы забыли о том, что сегодня день наших общих именин. … Я всё-таки хочу вас сегодня видеть! … Поедем пикником на Дубечную. – Ваша А. Н.»
  • «Гайнан, – сказал он шепотом, боязливо косясь на дверь. – Гайнан, ты поди скажи ему, что подпоручик вечером непременно дадут ему на чай. Слышишь: непременно.»
  • «Я не ищу вашей благодарности, – рассердился Николаев. – Я хочу сказать только то, что моей жены коснулась грязная, лживая сплетня…»
  • «Боль, и я не стану больше. – скажи же. – Скажи, Хлебников, ты хотел убить себя?»
  • «Веткин, идите петь!» – крикнул Осадчий через головы товарищей.
  • «Подпоручик Ромашов, суд общества офицеров, собравшийся по распоряжению командира полка, должен выяснить обстоятельства того печального и недопустимого в офицерском обществе столкновения, которое имело место вчера между вами и поручиком Николаевым.»
  • "Я люблю вас"
  • "Вы непременно должны завтра стреляться. Но ни один из вас не будет ранен."

Сводка по автору из Wikidata

1870–1938. Александр Иванович Куприн. русский писатель (1870—1938)

Читать онлайн

Страница 4 из 66

Ромашов глядел в седое, красное, раздраженное лицо и чувствовал, как у него от обиды и от волнения колотится сердце и темнеет перед глазами... И вдруг, почти неожиданно для самого себя, он сказал глухо:

– Это – татарин, господин полковник. Он ничего не понимает по-русски, и кроме того...

У Шульговича мгновенно побледнело лицо, запрыгали дряблые щеки и глаза сделались совсем пустыми и страшными.

– Что?! – заревел он таким неестественно оглушительным голосом, что еврейские мальчишки, сидевшие около шоссе на заборе, посыпались, как воробьи, в разные стороны. – Что? Разговаривать? Ма-ал-чать! Молокосос, прапорщик позволяет себе... Поручик Федоровский, объявите в сегодняшнем приказе о том, что я подвергаю подпоручика Ромашова домашнему аресту на четверо суток за непонимание воинской дисциплины. А капитану Сливе объявляю строгий выговор за то, что не умеет внушить своим младшим офицерам настоящих понятий о служебном долге.

Адъютант с почтительным и бесстрастным видом отдал честь. Слива, сгорбившись, стоял с деревянным, ничего не выражающим лицом и все время держал трясущуюся руку у козырька фуражки.

– Стыдно вам-с, капитан Слива-с, – ворчал Шульгович, постепенно успокаиваясь. – Один из лучших офицеров в полку, старый служака – и так распускаете молодежь. Подтягивайте их, жучьте их без стеснения. Нечего с ними стесняться. Не барышни, не размокнут...

Он круто повернулся и, в сопровождении адъютанта, пошел к коляске. И пока он садился, пока коляска повернула на шоссе и скрылась за зданием ротной школы, на плацу стояла робкая, недоумелая тишина.

– Эх, ба-тень-ка! – с презрением, сухо и недружелюбно сказал Слива несколько минут спустя, когда офицеры расходились по домам. – Дернуло вас разговаривать. Стояли бы и молчали, если уж Бог убил. Теперь вот мне из-за вас в приказе выговор. И на кой мне черт вас в роту прислали? Нужны вы мне, как собаке пятая нога. Вам бы сиську сосать, а не...

Он не договорил, устало махнул рукой и, повернувшись спиной к молодому офицеру, весь сгорбившись, опустившись, поплелся домой, в свою грязную, старческую холостую квартиру. Ромашов поглядел ему вслед, на его унылую, узкую и длинную спину, и вдруг почувствовал, что в его сердце, сквозь горечь недавней обиды и публичного позора, шевелится сожаление к этому одинокому, огрубевшему, никем не любимому человеку, у которого во всем мире остались только две привязанности: строевая красота своей роты и тихое, уединенное ежедневное пьянство по вечерам – «до подушки», как выражались в полку старые запойные бурбоны.

И так как у Ромашова была немножко смешная, наивная привычка, часто свойственная очень молодым людям, думать о самом себе в третьем лице, словами шаблонных романов, то и теперь он произнес внутренно:

«Его добрые, выразительные глаза подернулись облаком грусти...»

II

Солдаты разошлись повзводно на квартиры. Плац опустел. Ромашов некоторое время стоял в нерешимости на шоссе. Уже не в первый раз за полтора года своей офицерской службы испытывал он это мучительное сознание своего одиночества и затерянности среди чужих, недоброжелательных или равнодушных людей, – это тоскливое чувство незнания, куда девать сегодняшний вечер. Мысли о своей квартире, об офицерском собрании были ему противны. В собрании теперь пустота; наверно, два подпрапорщика играют на скверном, маленьком бильярде, пьют пиво, курят и над каждым шаром ожесточенно божатся и сквернословят; в комнатах стоит застарелый запах плохого кухмистерского обеда – скучно!..

«Пойду на вокзал, – сказал сам себе Ромашов. – Все равно».

В бедном еврейском местечке не было ни одного ресторана. Клубы, как военный, так и гражданский, находились в самом жалком, запущенном виде, и поэтому вокзал служил единственным местом, куда обыватели ездили частенько покутить и встряхнуться и даже поиграть в карты. Ездили туда и дамы к приходу пассажирских поездов, что служило маленьким разнообразием в глубокой скуке провинциальной жизни.

Ромашов любил ходить на вокзал по вечерам, к курьерскому поезду, который останавливался здесь в последний раз перед прусской границей. Со странным очарованием, взволнованно следил он, как к станции, стремительно выскочив из-за поворота, подлетал на всех парах этот поезд, состоявший всего из пяти новеньких, блестящих вагонов, как быстро росли и разгорались его огненные глаза, бросавшие вперед себя на рельсы светлые пятна, и как он, уже готовый проскочить станцию, мгновенно, с шипением и грохотом, останавливался – «точно великан, ухватившийся с разбега за скалу», – думал Ромашов. Из вагонов, сияющих насквозь веселыми праздничными огнями, выходили красивые, нарядные и выхоленные дамы в удивительных шляпах, в необыкновенно изящных костюмах, выходили штатские господа, прекрасно одетые, беззаботно самоуверенные, с громкими барскими голосами, с французским и немецким языком, с свободными жестами, с ленивым смехом. Никто из них никогда, даже мельком, не обращал внимания на Ромашова, но он видел в них кусочек какого-то недоступного, изысканного, великолепного мира, где жизнь – вечный праздник и торжество...

Проходило восемь минут. Звенел звонок, свистел паровоз, и сияющий поезд отходил от станции. Торопливо тушились огни на перроне и в буфете. Сразу наступали темные будни. И Ромашов всегда подолгу с тихой, мечтательной грустью следил за красным фонариком, который плавно раскачивался, сзади последнего вагона, уходя во мрак ночи и становясь едва заметной искоркой.

«Пойду на вокзал», – подумал Ромашов. Но тотчас же он поглядел на свои калоши и покраснел от колючего стыда. Это были тяжелые резиновые калоши в полторы четверти глубиной, облепленные доверху густой, как тесто, черной грязью. Такие калоши носили все офицеры в полку. Потом он посмотрел на свою шинель, обрезанную, тоже ради грязи, по колени, с висящей внизу бахромой, с засаленными и растянутыми петлями, и вздохнул. На прошлой неделе, когда он проходил по платформе мимо того же курьерского поезда, он заметил высокую, стройную, очень красивую даму в черном платье, стоявшую в дверях вагона первого класса. Она была без шляпы, и Ромашов быстро, но отчетливо успел разглядеть ее тонкий, правильный нос, прелестные маленькие и полные губы и блестящие черные волнистые волосы, которые от прямого пробора посредине головы спускались вниз к щекам, закрывая виски, концы бровей и уши. Сзади нее, выглядывая из-за ее плеча, стоял рослый молодой человек в светлой паре, с надменным лицом и с усами вверх, как у императора Вильгельма, даже похожий несколько на Вильгельма. Дама тоже посмотрела на Ромашова, и, как ему показалось, посмотрела пристально, со вниманием, и, проходя мимо нее, подпоручик подумал, по своему обыкновению: «Глаза прекрасной незнакомки с удовольствием остановились на стройной, худощавой фигуре молодого офицера». Но когда, пройдя десять шагов, Ромашов внезапно обернулся назад, чтобы еще раз встретить взгляд красивой дамы, он увидел, что и она и ее спутник с увлечением смеются, глядя ему вслед. Тогда Ромашов вдруг с поразительной ясностью и как будто со стороны представил себе самого себя, свои калоши, шинель, бледное лицо, близорукость, свою обычную растерянность и неловкость, вспомнил свою только что сейчас подуманную красивую фразу и покраснел мучительно, до острой боли, от нестерпимого стыда. И даже теперь, идя один в полутьме весеннего вечера, он опять еще раз покраснел от стыда за этот прошлый стыд.

Страница 4 из 66

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее