Загрузка...
Из Сибири — обложка книги
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга представляет собой путешествие автора по Сибири, описывающее суровую природу, трудности пути, встречи с местными жителями и размышления о жизни ссылных и системе наказаний.

Главный конфликт / проблема

Сложности и опасности путешествия по Сибири, а также социальные вопросы, связанные с системой наказаний и ссылкой.

Ключевые идеи

  • Суровость сибирского климата и природы
  • Трудности миграции и жизни переселенцев
  • Жизнь заключённых и их труд в Сибири
  • Проблемы транспортировки и столкновения с почтовыми перевозчиками
  • Важность человеческих связей и помощи в трудных условиях
  • Суровость и изоляция Сибири
  • Добро и честность местных жителей
  • Трудности путешествия по разливу и дождям
  • Отсутствие инфраструктуры и искусства
  • Размышления о смысле жизни и правде
  • Трудности путешествия по реке Томь и влияние погоды на безопасность.
  • Критика современной системы наказаний как продолжения смертной казни через пожизненность и описание жизни ссылных в Сибири.

Вывод

Книга подчёркивает суровость сибирской природы, важность человеческой взаимопомощи и вызывает размышления о справедливости наказаний.

Кому полезна

  • Любители путешествий
  • Историки
  • Литературные критики
  • Студенты русской литературы
  • Люди, интересующиеся историей России

Главные темы

  • Сибирская природа и климат
  • Трудности путешествий
  • Взаимоотношения с местными жителями
  • Размышления о системе наказаний и ссылке

Персонажи

  • Нарратор — Свидетельствует события, описывает природу и людей, сочиняет повествование, наблюдает погоду, опасности и размышляет о жизни ссылных.
  • Возница — Показывает холод Сибири, участвует в пересечении реки.
  • Мужчина с скрипками — Носит скрипки, описывается как «неправильный человек», который, вероятно, погибнет в Сибири.
  • Старик (60 лет) — Сильный, но болен, сопровождает автора в селе.
  • Илья Иванович — Принимает автора в избе, рассказывает о клопах.
  • Федор Павлович — Опытный путешественник, помогает преодолевать разлив и пересекать Иртыш.
  • Андрей — Помогает пересечь Иртыш, но лодка не возвращается.
  • Петр Петрович — Обсуждает с наррато́ром жизнь в Сибири и её простоту.
  • Почтальон — Высокий пожилой человек, молчит, наблюдает за происходящим.
  • Рулевой — Указывает направление, советует гребцам, принимает решения о продолжении плавания.
  • Поручик пехотный — Одет в мохнатую папаху, участвует в путешествии.
  • Поручик топограф — Носит аксельбант, участвует в путешествии.

Цитаты

  • – Хуже не будет!
  • – Уплыли на ту сторону, язви их душу!
  • Кто ж его знает? Спроси у бога.
  • Ни разу не был. У нас тут, кто в Томск съездил, тот уж и нос дерет, словно весь свет объездил.
  • Хорошо быть трусом! Немногого нужно, чтобы ему вдруг стало очень весело!
  • пожизненность наказаний не даёт преступнику вечного успокоения в могиле
  • Козулькой называется расстояние в 22 версты между станциями Чернореченской и Козульской.
  • Тяжело ехать, очень тяжело, но становится еще тяжелее, как подумаешь, что эта безобразная, рябая полоса земли, эта черная оспа, есть почти единственная жила, соединяющая Европу с Сибирью!

Сводка по автору из Wikidata

1860–1904. Антон Павлович Чехов. русский писатель, прозаик, драматург (1860—1904)

Читать онлайн

Страница 10 из 10

Сила и очарование тайги не в деревьях-гигантах и не в гробовой тишине, а в том, что разве одни только перелетные птицы знают, где она кончается. В первые сутки не обращаешь на нее внимания; во вторые и в третьи удивляешься, а в четвертые и пятые переживаешь такое настроение, как будто никогда не выберешься из этого зеленого чудовища. Взберешься на высокий холм, покрытый лесом, глянешь вперед на восток, по направлению дороги, и видишь внизу лес, дальше холм, кудрявый от леса, за ним другой холм, такой же кудрявый, за ним третий, и так без конца; через сутки опять взглянешь с холма вперед – и опять та же картина… Впереди, все-таки знаешь, будут Ангара и Иркутск, а что за лесами, которые тянутся по сторонам дороги на север и юг, и на сколько сотен верст они тянутся, неизвестно даже ямщикам и крестьянам, родившимся в тайге. Их фантазия смелее, чем наша, но и они не решаются наобум определять размеры тайги и на ваш вопрос отвечают: «Конца нет!» Им только известно, что зимою через тайгу приезжают с далекого севера на оленях какие-то люди, чтобы купить хлеба, но что это за люди и откуда они, не знают даже старики.

Вот около сосен плетется беглый с котомкой и с котелком на спине. Какими маленькими, ничтожными представляются в сравнении с громадною тайгой его злодейства, страдания и он сам! Пропадет он здесь в тайге, и ничего в этом не будет ни мудреного, ни ужасного, как в гибели комара. Пока нет густого населения, сильна и непобедима тайга, и фраза «Человек есть царь природы» нигде не звучит так робко и фальшиво, как здесь. Если бы, положим, все люди, которые живут теперь по сибирскому тракту, сговорились уничтожить тайгу и взялись бы для этого за топор и огонь, то повторилась бы история синицы, хотевшей зажечь море. Случается, пожар сожрет лесу верст на пять, но в общей массе пожарище едва заметно, а проходят десятки лет, и на месте выжженного леса вырастает молодой, гуще и темнее прежнего. Один ученый в бытность свою на восточном берегу нечаянно поджег лес; в одно мгновение вся видимая зеленая масса была охвачена пламенем. Потрясенный необычайной картиною, ученый назвал себя «причиною страшного бедствия». Но что значит для громадной тайги какой-нибудь десяток верст? Наверное, на месте бывшего пожара растет теперь непроходимый лес, гуляют в нем безмятежно медведи, летают рябчики, и труды ученого оставили в природе гораздо больше следа, чем напугавшее его страшное бедствие. Обычная человеческая мерка в тайге не годится.

А сколько тайн прячет в себе тайга! Вот между деревьев крадется дорога или тропинка и исчезает в лесных сумерках. Куда она ведет? В тайный ли винокуренный завод, в село ли, о существовании которого не слыхал еще ни исправник, ни заседатель, или, быть может, в золотые прииски, открытые артелью бродяжек? И какою бесшабашною, обольстительною свободою веет от этой загадочной тропинки!

По рассказам ямщиков, в тайге живут медведи, волки, сохатые, соболи и дикие козы. Мужики, живущие по тракту, когда дома нет работы, целые недели проводят в тайге и стреляют там зверей. Охотничье искусство здесь очень просто: если ружье выстрелило, то слава богу, если же дало осечку, то не проси у медведя милости. Один охотник жаловался мне, что ружье у него делает по пяти осечек подряд и выстреливает только после шестого раза; идти с таким сокровищем на охоту без ножа или рогатки – большой риск. Привозные ружья здесь плохи и дороги, и потому не редкость встретить по тракту кузнецов, умеющих делать ружья. Вообще говоря, кузнецы талантливые люди, и особенно это заметно в тайге, где они не затерялись в массе других талантов. Мне по необходимости пришлось коротко познакомиться с одним кузнецом, которого ямщик рекомендовал мне так: «У-у, это большой мастер! Он даже ружья делает!» И тон, и выражение лица у ямщика живо напомнили мне наши разговоры о знаменитых художниках. У меня сломался тарантас, понадобилось починять, и по рекомендации ямщика явился ко мне на станцию худощавый, бледный человек с нервными движениями, по всем приметам талант и большой пьяница. Как хороший врач-практик, которому скучно лечить неинтересную болезнь, он мельком и нехотя оглядел мой тарантас, коротко и ясно поставил диагноз, подумал и, ни слова не сказав мне, лениво поплелся по дороге, потом оглянулся и сказал ямщику:

– Что ж? Пожалуй, вези тарантас в кузницу.

Починять тарантас помогали ему четыре плотника. Работал он небрежно, нехотя, и казалось, что железо принимало разнообразные формы помимо его воли; он часто курил, без всякой надобности рылся в куче железного мусора, глядел вверх на небо, когда я торопил его, – так ломаются артисты, когда их просят спеть или прочесть что-нибудь. Изредка, точно из кокетства или желая удивить меня и плотников, он высоко поднимал молот, сыпал во все стороны искрами и одним ударом решал какой-нибудь очень сложный и мудреный вопрос. От неуклюжего, тяжелого удара, от которого, казалось бы, должна была рассыпаться наковальня и вздрогнуть земля, легкая железная пластинка получила желаемую форму, так что и блоха не могла бы придраться. За работу получил он от меня пять с полтиной; пять взял себе, а полтинник отдал четырем плотникам. Те сказали спасибо и потащили тарантас к станции, завидуя, вероятно, таланту, который и в тайге так же знает себе цену и так же деспотичен, как и у нас в больших городах.

20-го июня.

Страница 10 из 10

Назад1910Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 148

Назад12148Далее