Шуан, художник, путешествует по разрушенной стране, где встречает мародеров и странный дом безумцев. Его попытки помочь и выжить сталкиваются с насилием, и он вынужден использовать оружие, чтобы защитить себя и своего слугу. В итоге он размышляет о цене искусства в войне и о том, как выживание может изменить его восприятие мира.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между Шуаном и мародерами, а также борьба за выживание в разрушенном городе, где искусство сталкивается с насилием

Ключевые идеи

Путешествие художника в разрушенную страну
Восприятие разрушенного города как источника вдохновения и печали
Размышления о жизни в руинах
Мародеры используют обман и притворство, чтобы заманить потенциальных жертв.
Планирование убийства как часть их стратегии.
Взаимодействие мародеров с путешественниками в разрушенном окружении.
Потеря детей и её влияние на стариков.
Вдохновение художника, возникающее в условиях бедности и безумия.
Сложность помощи без финансовых ресурсов.
Насилие и выживание в условиях мародерства
Размышления о ценности искусства и жертвах войны

Вывод

Книга приводит к выводу, что искусство может выжить даже в условиях войны, но оно уязвимо и требует смелости и стойкости, а выживание в разрушенном мире требует адаптации и поддержки друг друга.

Кому полезна

Читатели художественных романов о войне и постапокалипсисе
Любители искусства, ищущие вдохновение в трудных условиях
Исследователи влияния войны на культуру

Главные темы

Разрушение и поиск вдохновения
Борьба за выживание
Влияние войны на искусство

Персонажи

Шуан — Путешествует с альбомом и красками, ищет вдохновение в разрушениях, размышляет о жизни в руинах. Обращается к мародерам, пытаясь скрыть свои намерения и деньги. Становится свидетелем безумия и страданий, решает помочь и вдохновляется на создание картины. Использует револьвер, спасает Матиа, убегает в лес
Матиа — Крепкий, высокий человек, сопровождает Шуана, комментирует обстановку и шутит о «живых пруссаках». Следует за Шуаном, участвует в разговоре с мародерами. Помогает Шуану и Брелоку, предоставляет провизию. Пытается выжить, получает помощь от Шуана
Линза — Смелый и решительный, готов выполнять роль безумца в плане мародеров. Живёт в разрушенном доме, требует повесить картинку и жалуется на голод. Ударяет Матиа, ведет к нападению
Брелок — Планирует обмануть Шуана и Матиа, используя маскировку. Служит Шуану, помогает ему понять ситуацию в доме и предлагает финансовую помощь. Подмигивает Линзе, участвует в нападении
Рыба — Молчаливая, но активная участница плана, поддерживает Линзу и Брелока. Сидит у камина, наблюдает за происходящим. Подталкивает Линзу к Матиа, участвует в нападении

Цитаты

Чистая работа, господин Шуан, — сказал Матиа, — после такого опустошения, сдается мне, осталось мало охотников жить здесь!
— Печально и противно смотреть на все это. Знаешь, Матиа, я, кажется, здесь поработаю. Окружающее возбуждает меня. Мы будем спать, Матиа, в холодных развалинах. Тес! Что это?! Ты слышишь голоса за углом?! Тут есть живые люди!
Эй, дети мои!
Мы не в театре, — сказала Рыба.
«Оставьте меня в покое. Дайте мне повесить эту картинку! А скоро ли подадут ужин?»
«Заставляют стариков ждать…»
«Благодарю за всех, — проникновенно ответил Брелок, незаметно подмигивая Линзе в виде сигнала быть настороже и, улучив момент, повалить Матиа. — Твой господин устал, надо быть. Спит?»
«Теперь, — подумал Шуан, бросаясь в сторону, — теперь я вам покажу».

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 1 из 3

Александр Степанович Грин Баталист Шуан

1

Путешествовать с альбомом и красками, несмотря на револьвер и массу охранительных документов, в разоренной, занятой пруссаками стране — предприятие, разумеется, смелое. Но в наше время смельчаками хоть пруд пруди.

Стоял задумчивый, с красной на ясном небе зарей — вечер, когда Шуан, в сопровождении слуги Матиа, крепкого, высокого человека, подъехал к разрушенному городку N. Оба совершали путь верхом.

Они миновали обгоревшие развалины станции и углубились в мертвую тишину улиц. Шуан первый раз видел разрушенный город. Зрелище захватило и смутило его. Далекой древностью, временами Аттилы и Чингисхана отмечены были, казалось, слепые, мертвые обломки стен и оград.

Не было ни одного целого дома. Груды кирпичей и мусора лежали под ними. Всюду, куда падал взгляд, зияли огромные бреши, сделанные снарядами, и глаз художника, угадывая местами по развалинам живописную старину или оригинальный замысел современного архитектора, болезненно щурился.

— Чистая работа, господин Шуан, — сказал Матиа, — после такого опустошения, сдается мне, осталось мало охотников жить здесь!

— Верно, Матиа, никого не видно на улицах, — вздохнул Шуан. — Печально и противно смотреть на все это. Знаешь, Матиа, я, кажется, здесь поработаю. Окружающее возбуждает меня. Мы будем спать, Матиа, в холодных развалинах. Тес! Что это?! Ты слышишь голоса за углом?! Тут есть живые люди!

— Или живые пруссаки, — озабоченно заметил слуга, смотря на мелькание теней в грудах камней.

2

Три мародера, двое мужчин и женщина, бродили в это же время среди развалин. Подлое ремесло держало их все время под страхом расстрела, поэтому ежеминутно оглядываясь и прислушиваясь, шайка уловила слабые звуки голосов — разговор Шуана и Матиа. Один мародер — «Линза» — был любовником женщины; второй — «Брелок» — ее братом; женщина носила прозвище «Рыба», данное в силу ее увертливости и жалости.

— Эй, дети мои! — прошептал Линза. — Цыть! Слушайте.

— Кто-то едет, — сказал Брелок. — Надо узнать.

— Ступай же! — сказала Рыба. — Поди высмотри, кто там, да только скорее.

Брелок обежал квартал и выглянул из-за угла на дорогу. Вид всадников успокоил его. Шуан и слуга, одетые по-дорожному, не возбуждали никаких опасений. Брелок направился к путешественникам. У него не было еще никакого расчета и плана, но, правильно рассудив, что в такое время хорошо одетым, на сытых лошадях людям немыслимо скитаться без денег, он хотел узнать, нет ли поживы.

— А! Вот! — сказал, заметив его, Шуан. — Идет один живой человек. Поди-ка сюда, бедняжка. Ты кто?

— Бывший сапожный мастер, — сказал Брелок, — была у меня мастерская, а теперь хожу босиком.

— А есть кто-нибудь еще живой в городе?

— Нет. Все ушли… все; может быть, кто-нибудь… — Брелок замолчал, обдумывая внезапно сверкнувшую мысль. Чтобы привести ее в исполнение, ему требовалось все же узнать, кто путешественники.

— Если вы ищете своих родственников, — сказал Брелок, делая опечаленное лицо, — ступайте в деревушки, что у Милета, туда потянулись все.

— Я художник, а Матиа — мой слуга. Но — показалось мне или нет — я слышал невдалеке чей-то разговор. Кто там?

Брелок мрачно махнул рукой.

— Хм! Двое несчастных сумасшедших. Муж и жена. У них, видите, убило снарядом детей. Они рехнулись на том, что все обстоит по-прежнему, дети живы и городок цел.

— Слышишь, Матиа? — сказал, помолчав, Шуан. — Вот ужас, где замечания излишни, а подробности нестерпимы. — Он обратился к Брелоку:

— Послушай, милый, я хочу видеть этих безумцев. Проведи нас туда.

— Пожалуйста, — сказал Брелок, — только я пойду посмотрю, что они делают, может быть, они пошли к какому-нибудь воображаемому знакомому.

Он возвратился к сообщникам. В течение нескольких минут толково, подробно и убедительно внушал он Линзе и Рыбе свой замысел. Наконец они столковались. Рыба должна была совершенно молчать. Линза обязывался изобразить сумасшедшего отца, а Брелок — дальнего родственника стариков.

— Откровенно говоря, — сказал Брелок, — мы, как здоровые, заставим их держаться от себя подальше. «Что делают трое бродяг в покинутом месте и в такое время?» — спросят они себя. А в роли безобидных сумасшедших мы, пользуясь первым удобным случаем, убьем обоих. У них должны быть деньги, сестрица, деньги! Нам попадается много тряпок, разбитых ламп и дырявых картин, но где, в какой мусорной куче, мы найдем деньги? Я берусь уговаривать мазилку остаться ночевать с нами… Ну, смотрите же теперь в оба!

— Как ты думаешь, — спросил Линза, перебираясь с женщиной в соседний, менее других разрушенный дом, — трясти мне головой или нет? У сумасшедших часто трясется голова.

— Мы не в театре, — сказала Рыба, — посмотри кругом! Здесь страшно… темно… скоро будет еще темнее. Раз тебя показывают как безумца, что бы ты ни говорил и ни делал — все будет в чужих глазах безумным и диким; да еще в таком месте. Когда-то я жила с вертопрахом Шармером. Обокрав кредиторов и избегая суда, он притворился блаженненьким; ему поверили, он достиг этого только тем, что ходил всюду, держа в зубах пробку. Ты… ты в лучших условиях!

— Правда! — повеселел Линза. — Я уж сыграю рольку, только держись!

Страница 1 из 3

Назад1 2 3 Далее