Загрузка...
Хлопотливая нация (сборник рассказов) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Хлопотливая нация (сборник рассказов)

Автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
12+2008450 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Темы
сборник рассказов

Описание

Книга представляет собой сборник рассказов, в которых автор сочетает автобиографические отрывки, сатирические наблюдения за бюрократией и абсурдными ситуациями, а также размышления о человеческих отношениях и трансформациях. Через юмор и иронию он раскрывает сложные социальные и личные проблемы, показывая, как человек пытается найти своё место в мире, сталкиваясь с абсурдом и непредсказуемостью.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт заключается в поиске автора и героев своего места в обществе, противостоянии бюрократическим абсурдам, сложным человеческим отношениям и внутренним сомнениям, которые проявляются в попытках найти свободу, признание и стабильность.

Ключевые идеи

  • Юмор как способ восприятия и критики общества
  • Трудный путь от служебной работы к литературной карьере
  • Влияние семейных отношений на личностное развитие
  • Любовь и обман как движущие силы человеческих действий
  • Потеря моральных ориентиров в погоне за деньгами и признанием
  • Иллюзии и реальность в искусстве и повседневной жизни
  • Социальные нормы и ожидания в отношении женщин в 19‑вековой России.
  • Бюрократическая абсурдность и её влияние на простых людей.
  • Молчание как источник недоразумений и конфликтов.
  • Сатира на общественные нормы и традиции.
  • Дружба и совместное празднование как источник радости
  • Конфликт между желанием пить и заботой о здоровье

Вывод

Книга приводит к выводу, что юмор и наблюдательность способны разоблачать абсурдность общества, но при этом человеческие отношения остаются сложными и непредсказуемыми, требуя от человека постоянного поиска баланса между критикой и личной жизнью.

Кому полезна

  • Любители русской сатиры и юмора
  • Читатели, интересующиеся историей России начала XX века
  • Студенты и исследователи русской литературы

Главные темы

  • Автобиография и юмор автора
  • Сатира на бюрократию и абсурдность общества
  • Трудные человеческие отношения и трансформации
  • Мифы и гипнотические образы

Персонажи

  • Аверченко Аркадий — Свидетельствует и участвует в событиях, описывает разговоры и ситуации. Объективно описывает события, участвует в экзамене и поездке. Юморист, наблюдатель, стремящийся к свободе и творчеству, переживший трудный путь от служебной работы до литературной карьеры. Главный герой воспринимает женщин как потенциально опасные и разрушительные силы.
  • Катерина (Екатерина Степановна) — Старообразная, с выцветшим пальто и шляпой, использует обольщение, но сталкивается с отказами.
  • Чикалкин — Старается выполнить формальности, но сталкивается с насмешкой и отказом.
  • Максим Семенич — Объясняет свою привычку молчать и приводит примеры из жизни.
  • Буйносов — Имеет проблемы с почками, поэтому отказывается пить, но в итоге соглашается на вторую рюмку.
  • Зоофилов — Ищет тепло в холодный день, но проявляет недобросовестность, продавая шубу и расходуя деньги.
  • Трупакин — Проявляет доброту, но разочарован, когда шубу не возвращают.
  • Терентий Макаронов — Маскируется, притворяется, но в итоге не получает работу.
  • Бельмесов — Строгий инспектор, задаёт сложные вопросы.
  • Бронзова — Обсуждает жизнь и любовь с Ошмянским.
  • Ошмянский — Обсуждает жизнь, любовь, планы.
  • Павлик — Новый ребёнок, которого пытаются усыновить.

Цитаты

  • «Я болен»
  • «Ничего, – ответил я»
  • Суд… Полина. Вв… вы… меня… полюбили!
  • Грациозная шалунья! Резвящаяся сирота!
  • Мужчина… Зайдем за угол. Пойдем в ресторанчик – очень недорого: маленький графин водки и тарелка ветчины.
  • Сударыня, – сказал Петерс, – приношу вам от имени своего и своего товарища тысячу извинений за немного бесцеремонный способ знакомства.
  • Могу ли я здесь получить значок для моей собачки на предмет уплаты городского налога.
  • Пожалуйте.
  • Освежиться? На скорую руку?
  • Не хами!

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 2 из 119

* * *

Когда мне исполнилось 15 лет, отец, с сожалением распростившийся с ворами, покупателями и пожарами, однажды сказал мне:

– Надо тебе служить.

– Да я не умею, – возразил я, по своему обыкновению, выбирая такую позицию, которая могла гарантировать мне полный и безмятежный покой.

– Вздор! – возразил отец. – Сережа Зельцер не старше тебя, а он уже служит!

Этот Сережа был самым большим кошмаром моей юности. Чистенький, аккуратный немчик, наш сосед по дому, Сережа с самого раннего возраста ставился мне в пример как образец выдержанности, трудолюбия и аккуратности.

– Посмотри на Сережу, – говорила печально мать. – Мальчик служит, заслуживает любовь начальства, умеет поговорить, в обществе держится свободно, на гитаре играет, поет… А ты?

Обескураженный этими упреками, я немедленно подходил к гитаре, висевшей на стене, дергал струну, начинал визжать пронзительным голосом какую-то неведомую песню, старался «держаться свободнее», шаркая ногами по стенам, но все это было слабо, все было второго сорта. Сережа оставался недосягаем!

– Сережа служит, а ты еще не служишь… – упрекнул меня отец.

– Сережа, может быть, дома лягушек ест, – возразил я, подумав. – Так и мне прикажете?

– Прикажу, если понадобится! – гаркнул отец, стуча кулаком по столу. – Черрт возьми! Я сделаю из тебя шелкового!

Как человек со вкусом, отец из всех материй предпочитал шелк, и другой материал для меня казался ему неподходящим.

* * *

Помню первый день моей службы, которую я должен был начать в какой-то сонной транспортной конторе по перевозке кладей.

Я забрался туда чуть ли не в восемь часов утра и застал только одного человека, в жилете, без пиджака, очень приветливого и скромного.

«Это, наверное, и есть главный агент», – подумал я.

– Здравствуйте! – сказал я, крепко пожимая ему руку. – Как делишки?

– Ничего себе. Садитесь, поболтаем!

Мы дружески закурили папиросы, и я завел дипломатичный разговор о своей будущей карьере, рассказав о себе всю подноготную.

Неожиданно сзади нас раздался резкий голос:

– Ты что же, болван, до сих пор даже пыли не стер?!

Тот, в ком я подозревал главного агента, с криком испуга вскочил и схватился за пыльную тряпку. Начальнический голос вновь пришедшего молодого человека убедил меня, что я имею дело с самым главным агентом.

– Здравствуйте, – сказал я. – Как живете-можете? (Общительность и светскость по Сереже Зельцеру.)

– Ничего, – сказал молодой господин. – Вы наш новый служащий? Ого! Очень рад!

Мы дружески разговорились и даже не заметили, как в контору вошел человек средних лет, схвативший молодого господина за плечо и резко крикнувший во все горло:

– Так-то вы, дьявольский дармоед, заготовляете реестра? Выгоню я вас, если будете лодырничать!

Господин, принятый мною за главного агента, побледнел, опустил печально голову и побрел за свой стол. А главный агент опустился в кресло, откинулся на спинку и стал преважно расспрашивать меня о моих талантах и способностях.

«Дурак я, – думал я про себя. – Как я мог не разобрать раньше, что за птицы мои предыдущие собеседники. Вот этот начальник – так начальник! Сразу уж видно!»

В это время в передней послышалась возня.

– Посмотрите, кто там, – попросил меня главный агент. Я выглянул в переднюю и успокоительно сообщил:

– Какой-то плюгавый старичишка стягивает пальто. Плюгавый старичишка вошел и закричал:

– Десятый час, а никто из вас ни черта не делает!! Будет ли когда-нибудь этому конец?!

Предыдущий важный начальник подскочил в кресле как мяч, а молодой господин, названный им до того лодырем, предупредительно сообщил мне на ухо:

– Главный агент притащился. Так я начал свою службу.

* * *

Прослужил я год, все время самым постыдным образом плетясь в хвосте Сережи Зельцера. Этот юноша получал 25 рублей в месяц, когда я получал 15, а когда и я дослужился до 25 рублей – ему дали 40. Ненавидел я его, как какого-то отвратительного, вымытого душистым мылом паука…

Шестнадцати лет я расстался со своей сонной транспортной конторой и уехал из Севастополя (забыл сказать – это моя родина) на какие-то каменноугольные рудники. Это место было наименее для меня подходящим, и потому, вероятно, я и очутился там по совету своего опытного в житейских передрягах отца…

Это был самый грязный и глухой рудник в свете. Между осенью и другими временами года разница заключалась лишь в том, что осенью грязь была там выше колен, а в другое время – ниже.

И все обитатели этого места пили как сапожники, и я пил не хуже других. Население было такое небольшое, что одно лицо имело целую уйму должностей и занятий. Повар Кузьма был в то же время и подрядчиком и попечителем рудничной школы, фельдшер был акушеркой, а когда я впервые пришел к известнейшему в тех краях парикмахеру, жена его просила меня немного обождать, так как супруг ее пошел вставлять кому-то стекла, выбитые шахтерами в прошлую ночь.

Эти шахтеры (углекопы) казались мне тоже престранным народом: будучи, большей частью, беглыми с каторги, паспортов они не имели, и отсутствие этой непременной принадлежности российского гражданина заливали с горестным видом и отчаянием в душе целым морем водки.

Вся их жизнь имела такой вид, что рождались они для водки, работали и губили свое здоровье непосильной работой – ради водки и отправлялись на тот свет при ближайшем участии и помощи той же водки.

Однажды ехал я перед Рождеством с рудника в ближайшее село и видел ряд черных тел, лежавших без движения на всем протяжении моего пути; попадались по двое, по трое через каждые 20 шагов.

– Что это такое? – изумился я.

– А шахтеры, – улыбнулся сочувственно возница. – Горилку куповалы у селе. Для Божьего праздничку.

– Ну?

– Так не донесли. На мисти высмоктали. Ось как!

Так мы и ехали мимо целых залежей мертвецки пьяных людей, которые обладали, очевидно, настолько слабой волей, что не успевали даже добежать до дому, сдаваясь охватившей их глотки палящей жажде там, где эта жажда их застигала. И лежали они в снегу, с черными бессмысленными лицами, и если бы я не знал дороги до села, то нашел бы ее по этим гигантским черным камням, разбросанным гигантским мальчиком-с-пальчиком на всем пути.

Народ это был, однако, по большей части крепкий, закаленный, и самые чудовищные эксперименты над своим телом обходились ему сравнительно дешево. Проламывали друг другу головы, уничтожали начисто носы и уши, а один смельчак даже взялся однажды на заманчивое пари (без сомнения – бутылка водки) съесть динамитный патрон. Проделав это, он в течение двух-трех дней, несмотря на сильную рвоту, пользовался самым бережливым и заботливым вниманием со стороны товарищей, которые все боялись, что он взорвется.

По миновании же этого странного карантина – был он жестоко избит.

Служащие конторы отличались от рабочих тем, что меньше дрались и больше пили. Все это были люди, по большей части отвергнутые всем остальным светом за бездарность и неспособность к жизни, и, таким образом, на нашем маленьком, окруженном неизмеримыми степями островке собралась самая чудовищная компания глупых, грязных и бездарных алкоголиков, отбросов и обгрызков брезгливого белого света.

Страница 2 из 119

Вам также может понравиться

Страница 1 из 4

Назад124Далее