Загрузка...
Провал и маятник — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение18+
Темы
приговортюрьмамаятникпыткапсихологияужасисторияПоуЭдгарПровал

Описание

Главный герой, приговорённый к казни инквизиционными судьями, просыпается в темной камере с колодцем и огромным маятником. Внутренний монолог, страх и попытки понять происходящее, сопровождают его попытки выжить, пока он не освобождается от цепей, но маятник продолжает колебаться, а в камере происходят странные изменения, связанные с приходом французской армии.

Главный конфликт / проблема

Жизнь главного героя находится под угрозой казни и пыток, и он пытается выжить, сталкиваясь с страхом, иллюзиями и символическими препятствиями.

Ключевые идеи

  • Психологический ужас и внутренний монолог приговорённого к смерти
  • Символика маятника и колодца как инструментов пыток и неизбежной гибели

Вывод

Книга демонстрирует бессилие и внутреннюю борьбу за выживание, оставляя читателя в состоянии постоянного напряжения и тревоги.

Кому полезна

  • Любители психологических триллеров
  • Историки
  • Психологи

Главные темы

  • Психологический ужас
  • Символика пыток

Персонажи

  • Нарратор — Он переживает мучительные видения и пытается выжить в тёмной камере, описывая свои ощущения и мысли
  • Судьи инквизиции — Они приказывают казнить героя, их лица и губы описываются как угрожающие

Цитаты

  • Я забылся; но между тем, не могу сказать, что сознание покинуло меня совершенно.
  • Махи маятника удлинились, достигнув примерно ярда.

Сводка по автору из Wikidata

1809–1849. Edgar Allan Poe. американский писатель, поэт, литературный критик и редактор (1809—1849)

Читать онлайн

Страница 5 из 6

Сперва алчных тварей охватили испуг и паника от этой внезапной перемены — когда я прекратил всякое движение. Как по сигналу тревоги, они шарахнулись прочь, многие нырнули в колодец, как в укрытие. Но только на одно мгновение. Я не напрасно рассчитывал на их вечный голод. Обнаружив, что я остаюсь без движения, одна или две самых храбрых вспрыгнули на верстак, и стали упоенно обнюхивать подпругу. Это, по-видимому, послужило сигналом к генеральной атаке. Из колодца резво хлынули свежие войска. Они карабкались на деревянный помост — они преодолели эту высоту, и сотнями попрыгали на меня. Выверенные, рассчитанные махи маятника их ничуть не волновали. Ловко сторонясь его ударов, они занялись смазанным ремнем. Они придавили меня — они кишели на мне, нагромождаясь всей кучей. Они скользили по моему горлу, их холодные губы изучающе тыкались в мои. Я был наполовину задушен их стискивающей толпой; омерзение, для которого мир не придумал названия, распирающим комом застряло в груди, сердце застывало тяжело и липко. Еще минута, и я почувствовал, что сражение идет к концу. Путы определенно ослабли. Я понял, что уже более чем в одном месте, они разгрызены. С нечеловеческим усилием я продолжал лежать тихо.

Я не ошибся в расчетах — и не питал ложных надежд. В конце всего я ощутил, что свободен. Подпруга повисла на мне обрывками. Но удары маятника уже заставляли сжиматься мою грудь. Саржа рясы была рассечена, и теперь он рассекал нижнюю рубашку. Еще два маха, и острая боль пронзила каждый мой нерв. Но миг спасения настал. Я взмахнул рукой, и мои избавители бросились врассыпную. Плавным движением — медленно, уклончиво, я осторожно скользнул вбок. И в следующий миг, я был свободен.

Свободен! — да, и в когтях Инквизиции! Едва я ступил со своего деревянного одра кошмаров на каменный пол темницы, как движение адской машины замерло, и на моих глазах маятник заскользил вверх, к потолку, увлекаемый невидимой силой. Это был урок, который раздавил мой дух окончательно. За каждым моим действием следили — не осталось никаких сомнений. Свободен! — избежав смерти в одной форме мучительной агонии, чтобы быть преданным чему-то худшему чем эта смерть. С этой мыслью я принялся нервно озираться вокруг, оглядывая заключающие меня железные заслонки. В них было что-то необычное — что-то изменилось, что именно — я не мог оценить сразу, но оно несомненно было здесь, в этих стенах. Несколько минут смутной и леденящей неопределенности я только строил бессвязные догадки. И лишь после этого осознал, что это, во-первых, тот самый сернистый свет, с самого начала озарявший камеру. Он лился из щелей около полудюйма в ширину, тянувшихся вокруг темницы в основании стен, которые оказались приподняты и совершенно отделялись от пола. Я попробовал, конечно, безуспешно, заглянуть в зазор.

Но когда я бросил эти попытки, загадка перемены в стенах наконец разбилась о мое понимание. Прежде я заметил, что хотя контуры фигур на них достаточно четки, но краски казались мутными и размытыми. Теперь эти краски стали яснее, и прояснялись с каждым мгновением, потрясая, и представая во всем своем блеске, что придавало бредовым дьявольским изображениям вид, что заставил бы дрожать и любые более крепкие нервы чем мои. Глаза демонов, дико и жутко оживающие, вперялись в меня из тысячи углов, даже оттуда, где прежде ничего не было видно, и разгорались зловеще мерцающим огнем, который я не мог заставить свое воображение признать нереальным.

Нереальным! — Да ведь с каждым моим вздохом врывается в ноздри горячее дыхание накаляющегося железа! Удушливая резкая вонь наполняет камеру! Адское пламя разгорается с каждым мгновением в глазах, пожирающих зрелище моей агонии! Оттенок пышного багрянца живительно разливался по росписи кровавых ужасов. Я потерял дыхание! Я ловил воздух ртом! Не могло быть сомнений в следующем намерении моих мучителей — о! более чем безжалостных! о! превыше всех людей одержимых дьяволом! Я шарахнулся от раскаленного металла к центру своей тюрьмы. Средь мысленных картин грозящей мне огненной гибели, воспоминание о холоде колодца пролилась в мою душу как бальзам. Я подскочил к смертоносному краю провала. Я бросил вниз напряженный страждущий взгляд. Заря от пылающего потолка освещала его самые потаенные глубины. Какой-то дикий безумный момент мой дух отказывался постигать значение того, что я увидел. А затем оно с силой проломило дорогу в мой разум — выжгло себя клеймом на моем содрогающемся рассудке. О! каким словам выразить это! — о! ужас! — о! есть ли ужас, что сравнится с этим! Я с воплем бросился от края, и спрятал лицо в ладонях — горько рыдая.

Жар быстро нарастал, я еще раз поднял взгляд, сотрясаясь, как в приступе малярийной лихорадки. В камере произошло второе изменение — и теперь изменение касалось формы. Как и прежде, с первого взгляда я не смог различить или понять, в чем именно дело. Но я недолго терялся в догадках. Месть Инквизиции была распалена моими увертками из двух ловушек, и теперь это не было уже пустым заигрыванием с Царем Ужаса. Комната представляла собой квадрат. На моих глазах два ее железных угла заострились — два, соответственно, стали тупыми. Пугающая разница быстро прогрессировала с низким рычанием, а может быть, стоном. В одно мгновение помещение сменило свою форму, став ромбом. Но превращение на этом не остановилось — я не наделся, да и не желал, чтобы оно останавливалось. Пусть сожмут меня в объятиях эти красные стены, порфирой вечного покоя. «Смерть, — воскликнул я, — любая, кроме той, что в провале!» Глупец! как мог я не понять, что загнать меня именно в провал было назначением раскаленного железа? Как мог я вынести его жар? а если даже и вынес бы, мог ли я устоять перед его напором? И вот, все уже и уже становится ромб, не оставляя мне времени на раздумья. Его центр, и значит, самая широкая его часть была прямо над зевающей бездной. Я отступал от нее — но сдвигающиеся стены неудержимо толкали меня к ней. В конце концов, моему обожженному корчащемуся телу осталось не больше дюйма для опоры на твердом полу камеры. Я больше не боролся, но предсмертная боль моей души нашла выход в одном громком, долгом, и последнем крике отчаяния. Я чувствовал, что качаюсь на самом краю — я отвел глаза…

И был неслаженный шум людских голосов! И был взрыв воздуха, будто от множества труб! И был оглушительный скрежет, как тысяча громов! Огненные стены прянули прочь! Протянутая рука поймала мою руку, почувствовал я, падая в обморок — в пропасть. Это был генерал Лассаль. Французская армия вошла в Толедо. Инквизиция попала в руки своих врагов.

перевод: В.П. Космолинская, апрель 2000

Страница 5 из 6

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее