Удобнее читать в приложении
AI-разбор доступен после входа
Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.
auto_awesomeПолучить AI-разборО книге
Аполлон Григорьев хорошо известен любителю русской литературы как поэт и как критик, но почти совершенно не знаком в качестве прозаика. Между тем он – автор самобытных воспоминаний, страстных исповедных дневников и писем, романтических рассказов, художественных очерков. Собранное вместе, его прозаическое наследие создает представление о талантливом художнике, включившем в свой метод и стиль достижения великих предшественников и современников на поприще литературы, но всегда остававшемся оригинальным, ни на кого не похожим.
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение0+
Читать онлайн
Страница 1 из 41Григорьев Апполон Мои литературные и нравственные скитальчества
Мои литературные и нравственные скитальчества
Посвящается М. М. Достоевскому
Вы вызвали меня, добрый друг, {1} на то, чтобы я написал мои "литературные воспоминания". Хоть и опасно вообще слушаться приятелей, потому что приятели нередко увлекаются, но на этот раз я изменяю правилам казенного благоразумия. Я же, впрочем, и вообще-то, правду сказать, мало его слушался в жизни.
Мне сорок лет, и из этих сорока по крайней мере тридцать живу я под влиянием литературы. Говорю "по крайней мере", потому что жить, т. е. мечтать и думать, начал я очень рано; а с тех пор, как только я начал мечтать и думать, я мечтал и думал под теми или другими впечатлениями литературными.
Меня, как вы знаете, нередко упрекали, и пожалуй основательно, за употребление различных странных терминов, {2} вносимых мной в литературную критику. Между прочим, например, за слово "веяние", которое нередко употребляю я вместо обычного слова "влияние". С терминами этими связывали нечто мистическое, хотя было бы справедливее объяснять их пантеистически. {3}
Столько эпох литературных пронеслось и надо мною и передо мною, пронеслось даже во мне самом, оставляя известные пласты или, лучше, следы на моей душе, что каждая из них глядит на меня из-за дали прошедшего отдельным органическим целым, имеет для меня свой особенный цвет и свой особенный запах.
Ihr naht euch wieder, schwankende Gestalten, {*} {4}
{* Вы снова здесь, изменчивые тени (нем.; пер. В. Пастернака).}
взываю я к ним порою, и слышу и чую их веяние...
Вот она, эпоха сереньких, тоненьких книжек "Телеграфа" и "Телескопа", с жадностью читаемых, дотла дочитываемых молодежью тридцатых годов, окружавшей мое детство, - эпоха, когда журчали еще, носясь в воздухе, стихи Пушкина и ароматом наполняли воздух повсюду, даже в густых садах диковинно-типического Замоскворечья, {5} - эпоха бессознательных и безразличных восторгов, в которую наравне с этими вечными песнями восхищались добрые люди и "Аммалат-беком". {6} Эпоха, над которой нависла тяжелой тучей другая, ей предшествовавшая, {7} в которой отзывается какими-то зловеще-мрачными веяниями тогдашнее время в трагической участи Полежаева. Несмотря на бессознательность и безразличность восторгов, на какое-то беззаветное упоение поэзиею, на какую-то дюжинную веру в литературу, в воздухе осталось что-то мрачное и тревожное. Души настроены этим мрачным, тревожным и зловещим, и стихи Полежаева, игра Мочалова, варламовские звуки дают отзыв этому настройству... А тут является колоссальный роман Гюго {8} и кружит молодые головы; а тут Надеждин в своем "Телескопе" то и дело поддает романтического жара переводами молодых лихорадочных повестей Дюма, Сю, Жанена.
Яснеет... Раздается могущественный голос, вместе и узаконивающий и пришпоривающий стремления и неясные гадания эпохи, - голос великого борца, Виссариона Белинского. В "Литературных мечтаниях", как во всяком гениальном произведении, схватывается в одно целое все прошедшее и вместе закидываются сети в будущее.
Детство мое личное давно уже кончилось. Отрочества у меня не было, да не было, собственно, и юности. Юность, настоящая юность, началась для меня очень поздно, а это было что-то среднее между отрочеством и юностью. Голова работает как паровая машина, скачет во всю прыть к оврагам и безднам, а сердце живет только мечтательною, книжною, напускною жизнью. Точно не я это живу, а разные образы литературы во мне живут. На входном пороге этой эпохи написано: "Московский университет после преобразования 1836 года" {9} университет Редкина, Крылова, Морошкина, Крюкова, университет таинственного гегелизма, {10} с тяжелыми его формами и стремительной, рвущейся неодолимо вперед силой, - университет Грановского.
A change came over the spirit of my Dream... {*} {11}
{* Внезапно изменилось сновиденье (англ.; пер. М. Зенкевича.).}
Волею судеб или, лучше сказать, неодолимою жаждою жизни я перенесен в другой мир. Это мир гоголевского Петербурга, Петербурга в эпоху его миражной оригинальности, в эпоху, когда существовала даже особенная петербуржская литература... {12} В этом новом мире для меня промелькнула полоса жизни совершенно фантастической; над нравственной природой моей пронеслось странное, мистическое веяние, {13} - но с другой стороны я узнал, с его запахом довольно тухлым и цветом довольно грязным, мир панаевской "Тли", {14} мир "Песцов", "Межаков" {15} и других темных личностей, мир "Александрии" {16} в полном цвете ее развития с водевилями г. Григорьева и еще скитавшегося Некрасова-Перепельского, {17} с особенным креслом для одного богатого купчика и вместе с высокой артисткой, {18} заставлявшей порою забывать этот странно-пошлый мир.
И затем - опять Москва. Мечтательная жизнь кончена. Начинается настоящая молодость, с жаждою настоящей жизни, с тяжкими уроками и опытами. Новые встречи, новые люди, люди, в которых нет ничего или очень мало книжного, люди, которые "продерживают" {19} в самих себе и в других все напускное, все подогретое, и носят в душе беспритязательно, наивно до бессознательности веру в народ и народность. Все "народное", даже местное, что окружало мое воспитание, все, что я на время успел почти заглушить в себе, отдавшись могущественным веяниям науки и литературы, - поднимается в душе с нежданною силою и растет, растет до фанатической исключительной меры, до нетерпимости, до пропаганды... Пять лет новой жизненной школы. {20}
Западная жизнь воочию развертывается передо мною чудесами своего великого прошедшего и вновь дразнит, поднимает, увлекает. Но не сломилась в этом живом столкновении вера в свое, в народное. Смягчала она только фанатизм веры.
Таков процесс умственный и нравственный.
Не знаю, станет ли у меня достаточно таланта, чтобы очертить эти различные эпохи, дать почувствовать их, с их запахом и цветом. Если для этого достаточно будет одной искренности, - искренность будет полная, разумеется по отношению к умственной и моральной жизни.
Одно я знаю: я вполне сын своей эпохи и мои литературные признания могут иметь некоторый исторический интерес.
МОСКВА И НАЧАЛО ТРИДЦАТЫХ ГОДОВ ЛИТЕРАТУРЫ.
МОЕ МЛАДЕНЧЕСТВО, ДЕТСТВО И ОТРОЧЕСТВО
Если вы бывали и живали в Москве, да не знаете таких ее частей, как, например, Замоскворечье и Таганка, - вы не знаете самых характеристических ее особенностей. Как в старом Риме Трастевере, {1} может быть, не без основания хвалится тем, что в нем сохранились старые римские типы, так Замоскворечье и Таганка могут похвалиться этим же преимущественно перед другими частями громадного города-села, чудовищно-фантастического и вместе великолепно разросшегося и разметавшегося растения, называемого Москвою. От ядра всех русских старобытных городов, от кремля, или кремника, пошел сначала белый, торговый город; {2} потом разросся земляной город, {3} и пошли раскидываться за реку разные слободы. В них уходила из-под влияния административного уровня и в них сосредоточивалась упрямо старая жизнь. Лишенная возможности развиваться самостоятельно, она поневоле закисала в застое. Общий закон нашей истории - уход земской жизни из-под внешней нормы в уединенную и упорную замкнутость расколов, повторился и в Москве, то есть в развитии ее быта.
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA","pageTitle":"Мои литературные и нравственные скитальчества (Аполлон Александрович Григорьев) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «Мои литературные и нравственные скитальчества». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«Мои литературные и нравственные скитальчества». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Аполлон Александрович Григорьев","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"биографии и мемуары","item":"https://bookra.app/genre/5169"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"Мои литературные и нравственные скитальчества","item":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA","url":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA","name":"«Мои литературные и нравственные скитальчества». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «Мои литературные и нравственные скитальчества». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/c56dabcb-ab0a-102d-9101-d58722170bf2/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA#work","name":"Мои литературные и нравственные скитальчества","url":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA","description":"Аполлон Григорьев хорошо известен любителю русской литературы как поэт и как критик, но почти совершенно не знаком в качестве прозаика. Между тем он – автор самобытных воспоминаний, страстных исповедных дневников и писем, романтических рассказов, художественных очерков. Собранное вместе, его прозаическое наследие создает представление о талантливом художнике, включившем в свой метод и стиль достижения великих предшественников и современников на поприще литературы, но всегда остававшемся оригинальным, ни на кого не похожим.","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/c56dabcb-ab0a-102d-9101-d58722170bf2/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["биографии и мемуары","русская классика"],"sameAs":["https://litres.ru/book/apollon-grigorev/moi-literaturnye-i-nravstvennye-skitalchestva-314272/"],"author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/b9e56b00-02a4-102c-99a2-0288a49f2f10#person","name":"Аполлон Александрович Григорьев","url":"https://bookra.app/author/b9e56b00-02a4-102c-99a2-0288a49f2f10"}],"about":[{"@type":"Thing","name":"биографии и мемуары"},{"@type":"Thing","name":"русская классика"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA#edition","url":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","sameAs":["https://litres.ru/book/apollon-grigorev/moi-literaturnye-i-nravstvennye-skitalchestva-314272/"],"isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «Мои литературные и нравственные скитальчества»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":791784,"shortId":"3hEY3jCA","title":"Мои литературные и нравственные скитальчества","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/c56dabcb-ab0a-102d-9101-d58722170bf2/thumbs/1200.webp","annotationText":"Аполлон Григорьев хорошо известен любителю русской литературы как поэт и как критик, но почти совершенно не знаком в качестве прозаика. Между тем он – автор самобытных воспоминаний, страстных исповедных дневников и писем, романтических рассказов, художественных очерков. Собранное вместе, его прозаическое наследие создает представление о талантливом художнике, включившем в свой метод и стиль достижения великих предшественников и современников на поприще литературы, но всегда остававшемся оригинальным, ни на кого не похожим.","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Аполлон Александрович Григорьев","authors":[{"id":"b9e56b00-02a4-102c-99a2-0288a49f2f10","displayName":"Аполлон Александрович Григорьев","protectedUrl":"/author/b9e56b00-02a4-102c-99a2-0288a49f2f10","wikipediaUrl":null,"wikidataUrl":null}],"genres":[{"id":5169,"title":"биографии и мемуары","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5169"},{"id":5297,"title":"русская классика","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5297"}],"keywords":[],"facts":[{"key":"dateWritten","label":"Дата написания","value":"1970-01-01"},{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"sourceLanguage","label":"Язык оригинала","value":"0"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"0+"}],"seoSections":[],"authorSummary":null,"hasArtifacts":false,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_791784","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_791784","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_791784","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_791784","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_791784","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_791784"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_791784","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_791784","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_791784","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_791784"},"guestReaderUrl":"/books/3hEY3jCA#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/b9e56b00-02a4-102c-99a2-0288a49f2f10","readersCount":0,"adultLabel":"0+","yearLabel":"1980","datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":1,"totalPages":41,"hasPrev":false,"hasNext":true,"prevPageUrl":null,"nextPageUrl":"/books/3hEY3jCA?page=2#reader-content","progressLabel":"Страница 1 из 41","sections":[{"id":"id13:0","kind":"heading","text":"Григорьев Апполон Мои литературные и нравственные скитальчества"},{"id":"id13:1","kind":"paragraph","text":"Аполлон Григорьев"},{"id":"id13:2","kind":"paragraph","text":"Мои литературные и нравственные скитальчества"},{"id":"id13:3","kind":"paragraph","text":"Посвящается М. М. Достоевскому"},{"id":"id13:4","kind":"paragraph","text":"Вы вызвали меня, добрый друг, {1} на то, чтобы я написал мои \"литературные воспоминания\". Хоть и опасно вообще слушаться приятелей, потому что приятели нередко увлекаются, но на этот раз я изменяю правилам казенного благоразумия. Я же, впрочем, и вообще-то, правду сказать, мало его слушался в жизни."},{"id":"id13:5","kind":"paragraph","text":"Мне сорок лет, и из этих сорока по крайней мере тридцать живу я под влиянием литературы. Говорю \"по крайней мере\", потому что жить, т. е. мечтать и думать, начал я очень рано; а с тех пор, как только я начал мечтать и думать, я мечтал и думал под теми или другими впечатлениями литературными."},{"id":"id13:6","kind":"paragraph","text":"Меня, как вы знаете, нередко упрекали, и пожалуй основательно, за употребление различных странных терминов, {2} вносимых мной в литературную критику. Между прочим, например, за слово \"веяние\", которое нередко употребляю я вместо обычного слова \"влияние\". С терминами этими связывали нечто мистическое, хотя было бы справедливее объяснять их пантеистически. {3}"},{"id":"id13:7","kind":"paragraph","text":"Столько эпох литературных пронеслось и надо мною и передо мною, пронеслось даже во мне самом, оставляя известные пласты или, лучше, следы на моей душе, что каждая из них глядит на меня из-за дали прошедшего отдельным органическим целым, имеет для меня свой особенный цвет и свой особенный запах."},{"id":"id13:8","kind":"paragraph","text":"Ihr naht euch wieder, schwankende Gestalten, {*} {4}"},{"id":"id13:9","kind":"paragraph","text":"{* Вы снова здесь, изменчивые тени (нем.; пер. В. Пастернака).}"},{"id":"id13:10","kind":"paragraph","text":"взываю я к ним порою, и слышу и чую их веяние..."},{"id":"id13:11","kind":"paragraph","text":"Вот она, эпоха сереньких, тоненьких книжек \"Телеграфа\" и \"Телескопа\", с жадностью читаемых, дотла дочитываемых молодежью тридцатых годов, окружавшей мое детство, - эпоха, когда журчали еще, носясь в воздухе, стихи Пушкина и ароматом наполняли воздух повсюду, даже в густых садах диковинно-типического Замоскворечья, {5} - эпоха бессознательных и безразличных восторгов, в которую наравне с этими вечными песнями восхищались добрые люди и \"Аммалат-беком\". {6} Эпоха, над которой нависла тяжелой тучей другая, ей предшествовавшая, {7} в которой отзывается какими-то зловеще-мрачными веяниями тогдашнее время в трагической участи Полежаева. Несмотря на бессознательность и безразличность восторгов, на какое-то беззаветное упоение поэзиею, на какую-то дюжинную веру в литературу, в воздухе осталось что-то мрачное и тревожное. Души настроены этим мрачным, тревожным и зловещим, и стихи Полежаева, игра Мочалова, варламовские звуки дают отзыв этому настройству... А тут является колоссальный роман Гюго {8} и кружит молодые головы; а тут Надеждин в своем \"Телескопе\" то и дело поддает романтического жара переводами молодых лихорадочных повестей Дюма, Сю, Жанена."},{"id":"id13:12","kind":"paragraph","text":"Яснеет... Раздается могущественный голос, вместе и узаконивающий и пришпоривающий стремления и неясные гадания эпохи, - голос великого борца, Виссариона Белинского. В \"Литературных мечтаниях\", как во всяком гениальном произведении, схватывается в одно целое все прошедшее и вместе закидываются сети в будущее."},{"id":"id13:13","kind":"paragraph","text":"Веет другой эпохой."},{"id":"id13:14","kind":"paragraph","text":"Детство мое личное давно уже кончилось. Отрочества у меня не было, да не было, собственно, и юности. Юность, настоящая юность, началась для меня очень поздно, а это было что-то среднее между отрочеством и юностью. Голова работает как паровая машина, скачет во всю прыть к оврагам и безднам, а сердце живет только мечтательною, книжною, напускною жизнью. Точно не я это живу, а разные образы литературы во мне живут. На входном пороге этой эпохи написано: \"Московский университет после преобразования 1836 года\" {9} университет Редкина, Крылова, Морошкина, Крюкова, университет таинственного гегелизма, {10} с тяжелыми его формами и стремительной, рвущейся неодолимо вперед силой, - университет Грановского."},{"id":"id13:15","kind":"paragraph","text":"A change came over the spirit of my Dream... {*} {11}"},{"id":"id13:16","kind":"paragraph","text":"{* Внезапно изменилось сновиденье (англ.; пер. М. Зенкевича.).}"},{"id":"id13:17","kind":"paragraph","text":"Волею судеб или, лучше сказать, неодолимою жаждою жизни я перенесен в другой мир. Это мир гоголевского Петербурга, Петербурга в эпоху его миражной оригинальности, в эпоху, когда существовала даже особенная петербуржская литература... {12} В этом новом мире для меня промелькнула полоса жизни совершенно фантастической; над нравственной природой моей пронеслось странное, мистическое веяние, {13} - но с другой стороны я узнал, с его запахом довольно тухлым и цветом довольно грязным, мир панаевской \"Тли\", {14} мир \"Песцов\", \"Межаков\" {15} и других темных личностей, мир \"Александрии\" {16} в полном цвете ее развития с водевилями г. Григорьева и еще скитавшегося Некрасова-Перепельского, {17} с особенным креслом для одного богатого купчика и вместе с высокой артисткой, {18} заставлявшей порою забывать этот странно-пошлый мир."},{"id":"id13:18","kind":"paragraph","text":"И затем - опять Москва. Мечтательная жизнь кончена. Начинается настоящая молодость, с жаждою настоящей жизни, с тяжкими уроками и опытами. Новые встречи, новые люди, люди, в которых нет ничего или очень мало книжного, люди, которые \"продерживают\" {19} в самих себе и в других все напускное, все подогретое, и носят в душе беспритязательно, наивно до бессознательности веру в народ и народность. Все \"народное\", даже местное, что окружало мое воспитание, все, что я на время успел почти заглушить в себе, отдавшись могущественным веяниям науки и литературы, - поднимается в душе с нежданною силою и растет, растет до фанатической исключительной меры, до нетерпимости, до пропаганды... Пять лет новой жизненной школы. {20}"},{"id":"id13:19","kind":"paragraph","text":"И опять перелом."},{"id":"id13:20","kind":"paragraph","text":"Западная жизнь воочию развертывается передо мною чудесами своего великого прошедшего и вновь дразнит, поднимает, увлекает. Но не сломилась в этом живом столкновении вера в свое, в народное. Смягчала она только фанатизм веры."},{"id":"id13:21","kind":"paragraph","text":"Таков процесс умственный и нравственный."},{"id":"id13:22","kind":"paragraph","text":"Не знаю, станет ли у меня достаточно таланта, чтобы очертить эти различные эпохи, дать почувствовать их, с их запахом и цветом. Если для этого достаточно будет одной искренности, - искренность будет полная, разумеется по отношению к умственной и моральной жизни."},{"id":"id13:23","kind":"paragraph","text":"Одно я знаю: я вполне сын своей эпохи и мои литературные признания могут иметь некоторый исторический интерес."},{"id":"id13:24","kind":"paragraph","text":"1862 г. сентября 12."},{"id":"id13:25","kind":"paragraph","text":"* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *"},{"id":"id13:26","kind":"paragraph","text":"МОСКВА И НАЧАЛО ТРИДЦАТЫХ ГОДОВ ЛИТЕРАТУРЫ."},{"id":"id13:27","kind":"paragraph","text":"МОЕ МЛАДЕНЧЕСТВО, ДЕТСТВО И ОТРОЧЕСТВО"},{"id":"id13:28","kind":"paragraph","text":"I"},{"id":"id13:29","kind":"paragraph","text":"ПЕРВЫЕ ОБЩИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ"},{"id":"id13:30","kind":"paragraph","text":"Если вы бывали и живали в Москве, да не знаете таких ее частей, как, например, Замоскворечье и Таганка, - вы не знаете самых характеристических ее особенностей. Как в старом Риме Трастевере, {1} может быть, не без основания хвалится тем, что в нем сохранились старые римские типы, так Замоскворечье и Таганка могут похвалиться этим же преимущественно перед другими частями громадного города-села, чудовищно-фантастического и вместе великолепно разросшегося и разметавшегося растения, называемого Москвою. От ядра всех русских старобытных городов, от кремля, или кремника, пошел сначала белый, торговый город; {2} потом разросся земляной город, {3} и пошли раскидываться за реку разные слободы. В них уходила из-под влияния административного уровня и в них сосредоточивалась упрямо старая жизнь. Лишенная возможности развиваться самостоятельно, она поневоле закисала в застое. Общий закон нашей истории - уход земской жизни из-под внешней нормы в уединенную и упорную замкнутость расколов, повторился и в Москве, то есть в развитии ее быта."}],"toc":[{"id":"id13:0:1","label":"Григорьев Апполон Мои литературные и нравственные скитальчества","page":1,"pageUrl":"/books/3hEY3jCA#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":93451,"shortId":"1BsrngQD","title":"Детские годы Багрова-внука","authorLine":"Сергей Тимофеевич Аксаков, Анатолий Зиновьевич Иткин","primaryAuthorId":"28f0ac2e-46f1-102a-a782-343779b830c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/832f2184-e276-11e3-871d-0025905a0812/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1BsrngQD"},{"idCatalog":307094,"shortId":"0dBmFNN6","title":"Образы Италии","authorLine":"Павел Павлович Муратов","primaryAuthorId":"542c3ad0-138e-11e0-8c7e-ec5afce481d9","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/289285a0-e44c-11e9-9468-0cc47a5f137d/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0dBmFNN6"},{"idCatalog":792125,"shortId":"2bGT4EW3","title":"Моя жизнь","authorLine":"Лев Давидович Троцкий","primaryAuthorId":"4c30f004-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/d0c363bc-431d-102c-b1cf-18f68bd48621/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2bGT4EW3"},{"idCatalog":22045,"shortId":"0mewlWd9","title":"Неугасимая лампада","authorLine":"Борис Николаевич Ширяев, Юлия Вячеславовна Шигарова","primaryAuthorId":"9631c47f-2a93-102a-9ac3-800cba805322","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/cb02cc0d-52c1-4686-88c0-5d30dc8a1f0b/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0mewlWd9"},{"idCatalog":136766,"shortId":"3A6cLx56","title":"Записки кавалерист-девицы","authorLine":"Надежда Андреевна Дурова","primaryAuthorId":"c34f885f-4d5d-102c-9c5b-e8b0b7836b8f","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/a11eadfe-6a40-11e6-9833-0cc47a5453d6/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3A6cLx56"},{"idCatalog":464774,"shortId":"2RHriTQG","title":"Воспоминания","authorLine":"Сергей Викторович Куликов, Сергей Юльевич Витте","primaryAuthorId":"908d2043-bfc2-11e7-9b5a-0cc47a520474","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/ddba9024-fa3b-11ec-876c-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2RHriTQG"},{"idCatalog":661160,"shortId":"4cMa5PoU","title":"Николай Гоголь","authorLine":"Владимир Владимирович Набоков, Издательство Corpus, Андрей Александрович Бабиков, Елена Михайловна Голышева","primaryAuthorId":"2971849e-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/d403a2a0-3708-11f0-8ce3-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/4cMa5PoU"},{"idCatalog":449561,"shortId":"1koKOUdv","title":"Иван Грозный. Подробная биография","authorLine":"Руслан Григорьевич Скрынников","primaryAuthorId":"9f430d16-513d-11e2-b3a9-002590591dd6","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/64b912ef-b328-11ec-a192-0cc47af30dde/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1koKOUdv"},{"idCatalog":524058,"shortId":"02YvrJUC","title":"Нина Берберова, известная и неизвестная","authorLine":"Ирина Винокурова","primaryAuthorId":"51fc4530-30f1-11ee-8496-0cc47af30fe4","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/5538efed-30f1-11ee-8496-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/02YvrJUC"},{"idCatalog":558151,"shortId":"4KMS2qh3","title":"Комментарии к роману «Евгений Онегин». Биография А. С. Пушкина","authorLine":"Юрий Михайлович Лотман","primaryAuthorId":"0ff49ccb-08e1-11e4-824d-0025905a06ea","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/3612786b-c737-11ee-8496-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/4KMS2qh3"},{"idCatalog":584776,"shortId":"3tPtmhAY","title":"То было давно…","authorLine":"Константин Алексеевич Коровин","primaryAuthorId":"c6ad274b-a188-102d-a526-1d76f97d8628","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/2f277f20-2fc7-11ef-8496-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3tPtmhAY"},{"idCatalog":617015,"shortId":"2n6crIw1","title":"«Чувствую себя очень зыбко…»","authorLine":"Иван Алексеевич Бунин, Дмитрий Д. Николаев, Елена М. Трубилова","primaryAuthorId":"d0286b14-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/1aae280b-b53b-11ef-8ce3-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2n6crIw1"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":98,"totalPages":9,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}