Загрузка...
Записки о русской литературе — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Записки о русской литературе

Автор Федор Михайлович Достоевский
12+200618 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияРусская классика
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга представляет собой собрание критических заметок, личных размышлений и писем Фёдора Михайловича Достоевского о русской литературе, её роли в обществе, влиянии западных авторов и внутреннем конфликте автора между художественностью и содержанием.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между свободой творчества и утилитаризмом, а также между внутренним содержанием и художественностью, проявляющийся в критике литературной элиты и личных сомнениях автора.

Ключевые идеи

  • Необходимость независимого литературного издания «Время» для свободной критики.
  • Критика существующей литературной элиты и её влияния на творчество.
  • Дискуссия о конфликте между искусством для искусства и утилитаризмом.
  • Пушкин как символ русской духовности и национального идеала.
  • Свобода творчества как фундаментальная потребность человека.
  • Литература как проявление и формирование русской народности
  • Критика публикаций, которые не соответствуют требованиям книги для народа
  • Различие между серьёзным и фантастическим содержанием в литературе
  • Личное восприятие и влияние зарубежных авторов на русскую литературу
  • Западные поэты и романисты находятся в двусмысленном свете критики России.
  • Литература является органической частью жизни и источником нравственного развития.
  • Понимание русской народности возможно только через непосредственное проживание с народом.

Вывод

Книга подчёркивает необходимость критического, свободного и внутренне насыщенного подхода к литературе, призывая к сохранению духовной целостности и национальной идентичности.

Кому полезна

  • Литературные критики
  • Студенты русской литературы
  • Писатели
  • Историки культуры

Главные темы

  • Литературная критика и элита
  • Роль искусства в обществе
  • Влияние западной литературы
  • Перевод и национальная идентичность
  • Внутренний конфликт автора
  • Критика коммерциализации литературы

Цитаты

  • Искусство служит само себе целью и в самой сущности своей должно находить себе оправдание.
  • Пушкин – наш маяк, символ русской духовности и национального идеала.
  • «Русский вестник, вступив благополучно на свою новую, булгаринскую, дорогу, дошел наконец до того, что, по свидетельству «Отечественных записок», усомнился даже в существовании русской народности.»
  • «Пушкин, бывши поэтом этой части народа, был в то же время и народный поэт: это бесспорно.»
  • Вообще многие поэты и романисты Запада являются перед судом нашей критики в каком-то двусмысленном свете.
  • Мы так разрозненны, мы жаждем нравственного убеждения, направленья…
  • «Чем первый наш отзыв о Добролюбове противоречит в сущности второму? Все дело в том, что вы никак не можете себе представить, чтоб человек «глубоко убежденный, проникнутый святою, праведной мыслью, великий боец за правду», мог хоть когда-нибудь ошибиться и наврать вздору.»
  • «Письмо Григорьева: «Следовало не загонять как почтовую лошадь высокое дарование Ф. Достоевского, а холить, беречь его и удерживать от фельетонной деятельности, которая его окончательно погубит и литературно и физически»…»
  • Запечатленного ангела
  • Пить до дна – не видать добра

Сводка по автору из Wikidata

1821–1881. Фёдор Михайлович Достоевский. русский писатель и философ (1821–1881)

Читать онлайн

Страница 109 из 110

О. Ф. Миллеру

Старая Русса, 26 августа 1880.

<…> Какая прекрасная мысль – особое торжественное заседание нашего общества на память 500-летия Куликовской битвы. Спасибо Константину Николаевичу за будущую статью. Это именно надо теперь. Надо возрождать впечатление великих событий в нашем интеллигентном обществе, забывшем и оплевавшем нашу историю. Жду непременно, что скажете Ваше слово и Вы. Как бы хорошо было упомянуть хоть вскользь об «ушедшем спать» великом князе (вероятно, от трусости), когда другие бились. Нужно высоко восстановить этот прекрасный образ и затереть бездну мерзких идей, пущенных в ход об нашей истории за последние 25 лет. Как я сожалел, быв в Москве, что Вас не было; Вы бы превосходно сумели послужить доброму делу Вашим горячим и энергичным словом! За мое же слово в Москве видите как мне досталось от нашей прессы почти сплошь: точно я совершил воровство-мошенничество или подлог в каком-нибудь банке. <…>

И. С. Аксакову

Старая Русса, 28 августа 1880.

<…> Никогда еще в моей жизни я не встречал критика столь искреннего и столь полного участием к моей деятельности, как теперь Вы. Я даже забыл и думать, что есть и что могут быть такие критики. Это не значит, что я с Вами во всем согласен безусловно, но вот какой есть, однако же, факт, это то, что я сам нахожусь, во многом, в больших сомнениях, хотя и имел 2 года опыта в издании «Дневника». Именно о том: как говорить, каким тоном говорить и о чем вовсе не говорить? Ваше письмо застало меня в самой глубине этих сомнений, ибо я серьезно принял намерение продолжать «Дневник» в будущем году, а потому волнуюсь и молю, кого следует, чтоб послал сил и, главное, умения <…>.

<…> Кончаю «Карамазовых», следственно, подвожу итог произведению, которым я, по крайней мере, дорожу, ибо много в нем легло меня и моего. Я же и вообще-то работаю нервно, с мукой и заботой. Когда я усиленно работаю – то болен даже физически. Теперь же подводится итог тому, что 3 года обдумывалось, составлялось, записывалось. Надо сделать хорошо, то есть по крайней мере сколько я в состоянии. Я работы из-за денег на почтовых – не понимаю. Но пришло время, что все-таки надо кончить и кончить не оттягивая. Верите ли, несмотря, что уже три года записывалось – иную главу напишу да и забракую, вновь напишу. Только вдохновенные места и выходят зараз, залпом, а остальное все претяжелая работа. Вот почему теперь, сейчас, несмотря на жгучее желание, не могу написать Вам: дух во мне не тот, да и разбивать себя не хочу. <…>

И. С. Аксакову

С.-Петербург, 4 ноября 1880.

<…> Ваш тезис мне о тоне распространения в обществе святых вещей, то есть без исступления и ругательств, не выходит у меня из головы. Ругательств, разумеется, не надо, но возможно ли быть не самим собою, не искренним? Каков я есмь, таким меня и принимайте – вот бы как я смотрел на читателей. Заволакиваться в облака величия (тон Гоголя, например, в «Переписке с друзьями») – есть неискренность, а неискренность даже самый неопытный читатель узнает чутьем. Это первое, что выдает. Ну как отказаться от полемики и иногда горячей? Вам дружески признаюсь, что, предпринимая с будущего года «Дневник» (на днях пускаю объявление), часто и многократно на коленях молился уже богу, чтоб дал мне сердце чистое, слово чистое, безгрешное, нераздражительное, независтливое. Смеясь уже скажу: решаю иногда совсем не читать ни нападок, ни возражений в журналах. Кстати, Кошелева статью в «Р<усской> мысли» до сих пор не читал. И не хочу. Известно, что свои-то первыми и нападают на своих же. Разве у нас может быть иначе? <…>

И. С. Аксакову

Петербург, 3 декабря 1880.

<…> не ожидайте – о, не ожидайте, – чтоб Вас поняли. Нынче именно такое время и настроение в умах, что любят сложное, извилистое, проселочное и себе в каждом пункте противоречащее. Аксиома, вроде дважды два – четыре, покажется парадоксом, а извилистое и противоречивое – истиной. Сейчас только прочел в «Новом времени» выписку из «Русской речи», где Градовский учит Вас и читает Вам наставления. «Не архитектуры, дескать, а жизнь». Мертвец проповедует жизнь, и поверьте, что мертвеца-то и послушают, а Вас нет.

<…> Все-таки Ваша статья есть уже не слово, а дело. О литературном ее достоинстве и не говорю. Удивительно хорошо. Но повторяю: продолжайте разъяснять Вашу мысль особенно на примерах и указаниях. Посеете зерно, – вырастет дуб. …

А. Ф. Благонравову

Петербург, 19-го декабря 1880.

<…> У нас русский, отрицающий народность (а таких много), есть непременно атеист или равнодушный. Обратно, всякий неверующий или равнодушный решительно не может понять и никогда не поймет ни русского народа, ни русской народности. Самый важный теперь вопрос: как заставить с этим согласиться нашу интеллигенцию? Попробуйте заговорить: или съедят, или сочтут за изменника. Но кому изменника? Им – то есть чему-то носящемуся в воздухе и которому даже имя придумать трудно, потому что они сами не в состоянии придумать, как назвать себя? Или народу изменника? Нет, уж я лучше буду с народом: ибо от него только можно ждать чего-нибудь, а не от интеллигенции русской, народ отрицающей, и которая даже не интеллигентна.

Но возрождается и идет новая интеллигенция, та хочет быть с народом. А первый признак неразрывного общения с народом есть уважение и любовь к тому, что народ всею целостию своей любит и уважает более и выше всего что есть в мире, – то есть своего бога и свою веру.

Эта новогрядущая интеллигенция русская, кажется, именно теперь начинает подымать голову. Именно, кажется, теперь она потребовалась к общему делу, и она это начинает и сама сознавать.

Здесь, за то, что я проповедую бога и народность, из всех сил стараются стереть меня с лица земли. За ту главу «Карамазовых» (о галлюцинации), которою Вы, врач, так довольны, меня пробовали уже было обозвать ретроградом и изувером, дописавшимся «до чертиков». Они наивно воображают, что все так и воскликнут: «Как? Достоевский про чертей стал писать? Ах, какой он пошляк, ах, как он неразвит!» Но, кажется, им не удалось! Вас, особенно как врача, благодарю за сообщение Ваше о верности изображенной мною психической болезни этого человека. Мнение эксперта меня поддержит, и согласитесь, что другой этот человек (Ив. Карамазов), при данных обстоятельствах, никакой иной галлюцинации не мог видеть, кроме этой. Я эту главу хочу впоследствии, в будущем «Дневнике» разъяснить сам критически. <…>

Страница 109 из 110

Вам также может понравиться

Страница 1 из 148

Назад12148Далее