Загрузка...
Размышления о первой философии — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Размышления о первой философии

Автор Рене Декарт
0+
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
Возрастное ограничение0+
Темы
философияДекартсуществование Богадумающий

Описание

В книге Рене Декарт систематически развивает метод сомнения, доказывает существование Бога и бессмертие души, а также разъясняет различие между умом и телом, подчеркивая роль ясных и отчетливых идей как основы истинного знания.

Главный конфликт / проблема

Как достичь истинного знания, свободного от сомнений и обмана, и доказать существование Бога и бессмертие души, при этом различая ум и тело и понимая природу истины и лжи.

Ключевые идеи

  • Возвращение к вопросам Бога и разума, ранее поднятым в «Рассуждении о методе».
  • Ответы на два основных возражения: природа мысли и идея более совершенного существа.
  • Критика атеистических аргументов как недостоверных и неполных.
  • Призыв к серьёзному и безпредрассудному размышлению читателей.
  • Сомнение как путь к чистому знанию
  • Различие ум и тело
  • Бессмертие души как следствие различия субстанций
  • Доказательство Бога через идею совершенства
  • Истина как ясное и отчетливое восприятие
  • Ложь как противоположность истины
  • Различие между разумением и воображением
  • Метод систематического сомнения как способ разрушения ложных оснований знаний.

Вывод

Книга приводит к выводу, что сомнение освобождает ум, доказательство Бога подтверждает его существование, различие между умом и телом позволяет понять природу сознания, а ясные и отчетливые идеи обеспечивают основу для истинного знания.

Кому полезна

  • Студенты и преподаватели философии
  • Теологи и теоретики сознания
  • Любители глубоких размышлений о природе реальности и Бога

Главные темы

  • Метод сомнения как путь к истинному знанию
  • Доказательство существования Бога через идею совершенства
  • Различие между умом и телом
  • Понятие истины, лжи и ошибок
  • Бессмертие души и роль свободы воли

Персонажи

  • Рене Декарт — Он анализирует свои идеи, сомнения и выводит доказательство существования Бога. Инициатор рассуждений о природе истины, ошибки и свободы выбора. Автор размышлений, который анализирует природу восприятия, воображения и различие между умом и телом.
  • Объекторы — Люди, чьи возражения Декарт рассматривает и отвечает на них в предисловии.

Цитаты

  • Вопросы о Боге и человеческом уме я уже затронул в труде «Рассуждение о методе».
  • Я не столь высокомерен, чтобы претендовать на уменье предвидеть все, что кому-либо покажется затруднительным.
  • «В «Первом размышлении» излагаются причины, по которым мы имеем право сомневаться относительно всех вещей, особенно материальных…»
  • «В «Третьем размышлении» я разъясняю, как мне кажется, достаточно подробно свой главный аргумент, доказывающий существование Бога.»
  • Но, может быть, Бог не пожелал, чтобы я так обманывался,– ведь он считается всеблагим?
  • Именно это состояние почти укрепляет меня в представлении, будто я сплю.
  • я существую, потому что мыслю
  • все, что я воспринимаю, может быть иллюзией, но сам факт мышления остаётся неизменным
  • «Идея Бога в высшей степени ясна и отчетлива: ведь в ней содержится всё, что я воспринимаю ясно и отчетливо и считаю реальным и истинным»
  • «Ничто не может возникнуть из ничего и тем более то, что обладает высшим совершенством, не может возникнуть из того, в чем этой реальности содержится меньше»

Сводка по автору из Wikidata

1596–1650. René Descartes. французский философ, математик, механик, физик и физиолог

Читать онлайн

Страница 20 из 21

Между тем мы нередко заблуждаемся в отношении того, на что наталкивает нас сама природа: к примеру, больные люди жаждут питья или пищи, которые впоследствии обнаруживают себя как вредные. Здесь, быть может, скажут, что причина их заблуждения кроется в порочности их природы; однако это не устраняет трудности, ибо больной человек – такая же тварь Божья, как и здоровый, а потому лживая природа, полученная им будто бы от Бога,– не меньшее в этом случае противоречие. Но. подобно тому как часовой механизм, состоящий из колесиков и отвесов, подчиняется законам природы ничуть не меньше, когда он плохо собран и неправильно указывает время, нежели когда он во всех своих частях отвечает замыслу мастера, точно так же, рассматривая тело человека в качестве некоего механизма, состоящего из костей, нервов, мышц, сосудов, крови и кожных покровов, и так, как если бы ему вовсе не было присуще мышление, я вижу, что ему были бы свойственны те же движения, что производятся в нем сейчас без волеизъявления, а следовательно, не исходят от разума, и с легкостью признаю: для него было бы столь же естественно, если бы, например, он страдал от водянки, испытывать ту самую сухость в горле, которая, как правило, привносит в наш ум чувство жажды, сильно воздействующее на наши нервы и прочие части тела, так что больной этот принимает питье, от которого недуг его усугубляется, хотя, если бы в нем не гнездился этот недуг, та же самая сухость гортани побудила бы его к приему питья, ему полезного. И хотя, оглядываясь на задуманное мастером будущее применение его часов, мы можем сказать, если они неверно показывают время, что они отклонились от своей природы, и точно так же, рассматривая механизм человеческого тела и сравнивая его работу с привычными для него движениями, я могу предположить, что он тоже отклоняется от своей природы, коль скоро гортань этого человека суха, а питье ему вредит, я все же хорошо понимаю, что это последнее мое представление о природе очень разнится от предыдущего: ведь оно есть не что иное, как простое наименование, зависящее от моей мысли, сравнивающей больного человека и плохо сконструированные часы с идеей здорового человека и хорошо сделанных часов, – то есть нечто чисто внешнее по отношению к обозначаемым этим именем вещам; что же до прежнего моего понимания, то я разумел здесь нечто действительно присущее вещам и потому до некоторой степени истинное.

Но разумеется, хотя в отношении тела, страдающего водянкой, будет только внешним наименованием, если о нем скажут, что природа его порочна, – на том основании, что гортань его страдает от сухости, когда у него нет потребности пить, – принимая во внимание все целое, то есть ум, сопряженный с телом, мы уже сочтем это не чистым наименованием, а самой настоящей ошибкой природы – ибо тело страдает от жажды, в то время как питье для него вредоносно.

Итак, остается исследовать, почему божественная благость не препятствует тому, чтобы природа, рассматриваемая таким образом, обманывала нас, вопреки сказанному. Итак, прежде всего я обращаю внимание на то, что существует великое различие между умом и телом, состоящее в том, что тело по природе своей всегда делимо, ум же совершенно неделим; ибо, когда я рассматриваю свой ум, или себя самого – постольку, поскольку я семь вещь мыслящая, – я не могу различить в себе никаких частей, но усматриваю лишь абсолютно единую и целостную вещь; и хотя создается видимость, будто весь мой ум целиком связан со всем моим телом, если ампутировать мне ногу, руку или любую другую часть тела, уму моему, как я понимаю, не будет нанесено никакого ущерба; равным образом частями ума не могут быть названы ни способность желать, ни способность чувствовать, ни способность понимать и т. д., ибо один и тот же ум желает, чувствует и понимает. Напротив, ни одна телесная, или протяженная, вещь не может мыслиться мною без того, чтобы я не мог без труда расчленить ее мысленно на части, и в силу этого я постигаю ее как делимую; одного только этого было бы довольно, чтобы убедить меня в абсолютном отличии ума от тела, если бы даже других источников такого познания у меня пока не было.

Далее, я обращаю внимание на то, что ум не испытывает непосредственного воздействия от всех частей тела одновременно, но лишь от мозга, или, возможно, лишь от какой-то его незначительной части, а именно от той, которая считается вместилищем общего чувства; часть эта всегда, когда она настроена одинаковым образом, воздействует на ум одинаково, пусть даже все прочие части тела могут пребывать в это время в самом различном состоянии; это положение доказывает бесчисленные эксперименты, перечислять которые здесь нет никакой надобности.

Кроме того, я замечаю, что природа тела не допускает, чтобы какая-либо его часть, несколько отдаленная от другой ее части, не могла приводить в движение эту последнюю и чтобы ее не могла также приводить в движение любая из расположенных между ними частей, пусть даже эта отдаленная часть совсем бездействует. К примеру, если у веревки ABCD дернуть ее конец D, другой ее конец – А придет в движение точно так же, как он пришел бы в движение после того, как веревку потянули бы в ее промежуточных точках и или С, а конец D оставался бы неподвижным. Подобным же образом, когда я ощущаю боль в стопе, физика учит меня, что ощущение это я испытываю под воздействием нервов, рассеянных по всей стопе и, подобно веревкам, тянущихся от нее к мозгу: когда они бывают задеты в стопе, они в свою очередь как бы затрагивают глубинные части мозга, которых они достигают, и таким образом возбуждают в этих частях движение, установленное природой для того, чтобы передать уму чувство боли, как бы находящееся в стопе. Но поскольку те нервы должны на своем пути от стопы до мозга пройти через голень, бедро, поясницу, спину и шею, может случиться, что хотя та их часть, которая расположена в стопе, и не подвергается никакому воздействию, но ему подвергается лишь какая-то срединная часть, в мозгу об разуется такое же точно движение, какое бывает от повреждения стопы, а это необходимо вызывает в уме ощущение той же боли. Точно так же следует думать и о любом другом чувстве.

Наконец, я наблюдаю: поскольку каждое из движений, совершающихся в части мозга, непосредственно воздействующей на ум, вызывает в нем лишь одно какое-то ощущение, здесь нельзя вообразить ничего лучшего, нежели что из всех возможных ощущений испытывают именно то, которое лучше всего и наиболее часто сохраняет человека здоровым. Опыт же наш свидетельствует, что все наши чувства от природы обладают именно этим свойством, а посему в них нельзя обнаружить ничего такого, что не свидетельствовало бы о могуществе и благости Бога. Так, например, когда особенно сильно и необычно задеваются нервы, находящиеся в сгоне, это их повреждение, передаваясь по спинномозговому каналу в глубинные части мозга, создает там сигнал к некоему ощущению, а именно к чувству боли, как бы присутствующему в стопе, и тем самым мозг побуждается к устранению – насколько это в его силах – того, что причиняет вред стопе. Правда, природа человека могла быть так устроена Богом, чтобы то же самое движение мозга сообщало нашему уму нечто совсем иное: к примеру, оно сообщало бы ему ощущение себя самого, поскольку оно происходит в мозгу либо в стопе или в других, промежуточных частях; наконец, это движение могло бы являть ему что-либо иное; однако ничто иное не способствовало бы сохранности тела. Точно так же, когда мы нуждаемся в питье, от этого появляется некоторая сухость в гортани, воздействующая на наши нервы, а через их посредство – на глубинные части мозга; такое воздействие сообщает мозгу ощущение жажды, ибо во всем этом для нас нет ничего полезнее, нежели знать, что для сохранения нашего здоровья мы нуждаемся в питье; то же самое относится и ко всем прочим ощущениям.

Страница 20 из 21

Вам также может понравиться

Страница 1 из 10

Назад1210Далее