Загрузка...
Жизнь Матвея Кожемякина — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Жизнь Матвея Кожемякина

Автор Максим Горький
12+87 читателей
Дата написания1910-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Темы
повести

Описание

Книга повествует о жизни и внутреннем поиске Матвея Кожемякина, молодого человека, чьи воспоминания о семье, конфликтах и религиозных переживаниях раскрывают сложную картину его мира. Через ночные записи, семейные ссоры, встречи с мачехой, новыми персонажами и философскими дискуссиями автор показывает, как личные и общественные обстоятельства влияют на формирование личности и поиск смысла.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Матвея Кожемякина, поиск смысла и места в семье и обществе.

Ключевые идеи

  • Воспоминания как способ сохранения памяти
  • Сложные отношения с отцом и матерью
  • Роль семейных историй в формировании личности
  • Семейные традиции и обряды
  • Насилие как часть повседневной жизни
  • Матвей испытывает внутренний конфликт и отчаяние.
  • Палага выступает как источник утешения и поддержки.
  • Семейные и общественные напряжения влияют на жизнь Матвея.
  • Матвей ищет духовного утешения через молитвы и новые религиозные образы.
  • Влияние общины и религиозных практик на личную жизнь и мировоззрение персонажей.
  • Тема судьбы и веры как путеводных принципов в повседневной жизни.
  • Смерть и траур как испытание и возможность для внутреннего роста.

Вывод

Книга приводит к осознанию, что смысл жизни заключается в поиске взаимопонимания, принятии себя и стремлении к честности в отношениях с другими.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся психологией семьи и личностным развитием
  • Читатели, ищущие глубокие размышления о вере и судьбе
  • Те, кто ценит художественные повествования о человеческих отношениях

Главные темы

  • Семейные конфликты и традиции
  • Внутренний поиск смысла и веры
  • Общественные и социальные вопросы

Персонажи

  • Матвей Кожемякин — Старый человек, вспоминающий детство, семейные отношения и уроки от отца. Он ищет покой в молитвах, сталкивается с внутренним конфликтом и смертью, пытается найти своё место в обществе, стремится к честности и взаимопониманию.
  • Палага — Старшая женщина, мачеха Матвея, часто плачет и тревожится. Участвует в семейных конфликтах, но старается утешить и поддержать Матвея.
  • Наталья — Участвует в обсуждении после драки, обсуждает семейные дела, упоминает Катерину, отправленную в монастырь.
  • Власьевна — Женщина, которую отец отверг, но через рассказы отца влияет на Матвея. Поддерживает его в трудные моменты.
  • Отец — Суровый, бывший военный, учит различать добро и зло, иногда пьян, но защищает сына.
  • Мать — Ушла в монастырь, оставив лишь воспоминания, о которой Матвей помнит.
  • Поп — Обсуждает вопросы веры и человеческой слабости, говорит о «тихом бунте», но его слова кажутся непонятными.
  • Евгенья Петровна — Умная и осторожная, не хочет нарушать правила, но обсуждает с Матвеем веру и судьбу.
  • Марк Васильевич — Проводит философские беседы о вере и смысле жизни, привлекает жителей.
  • Максим — Близкий к Василию, участвует в обсуждениях, иногда конфликтует с Марком.
  • Горюшина — Участвует в обсуждениях, привлекает внимание Кожемякина.
  • Никон — Пытается найти смысл жизни, иногда вызывает недовольство.

Цитаты

  • Оканчивая воспоминания мои о жизни, столь жалостной и постыдной, с горем скажу, что не единожды чувствовал я, будто некая сила, мягко и неощутимо почти, толкала меня на путь иной.
  • Вкушая, вкусих мало мёда и се - аз умираю.
  • "Таскай со всем!"
  • "Теперь - воля! У кого деньги - тот и барин!"
  • "Не хочу..."
  • "Сирота моя тихая!"
  • "Господи помилуй..." - шептал Матвей, вспоминая мать, которая ушла в леса молиться за них
  • "Похороны солдата Пушкаря" - звучали в городе, и Матвей ощущал тяжесть смерти
  • "Дай-ко ты мне эту книгу!"
  • "Не могу. Я по памяти читала, книжки нет у меня."

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 123 из 123

- Вот - умер человек, все знали, что он - злой, жадный, а никто не знал, как он мучился, никто. "Меня добру-то забыли поучить, да и не нужно было это, меня в жулики готовили", - вот как он говорил, и это - не шутка его, нет! Я знаю! Про него будут говорить злое, только злое, и зло от этого увеличится - понимаете? Всем приятно помнить злое, а он ведь был не весь такой, не весь! Надо рассказывать о человеке всё - всю правду до конца, и лучше как можно больше говорить о хорошем - как можно больше! Понимаете?

Она заглянула в глаза ему особенным взглядом, и внушая и прося понять её.

Кожемякин встал, сказав:

- Я понимаю!

Снял шапку, кланяясь могилам, потом хозяйственно и спокойно попросил её, топая ногою в землю:

- Меня - поперёк положи, вот так - в ногах у них, пожалуйста, уж не забудь! Деревьев посади, парочку! Ну, идём, милая!

Ещё раз поклонился двум мохнатым холмам в спутанной рыжей траве и ушёл бок о бок с Любой, молчаливой и грустной.

С той поры, дорожа каждым часом, и начал он усердно заполнять тетради свои описанием окуровской жизни и своих суждений о ней.

Днём ему не позволяли долго сидеть за столом, да и много народу было в доме, много шума; он писал ночами, в строгой тишине, внимательно слушавшей его шёпот, когда он искал нужное слово. Скрип пера стал для него музыкой, она успокаивала изношенное, неверно работавшее сердце, и порою ему было до слёз приятно видеть на бумаге только что написанные, ещё влажные, круглые слова:

"Человек послан богом на землю эту для деяний добрых, для украшения земли радостями, - а мы для чего жили, где деяния наши, достойные похвалы людской и благодарной улыбки божией?"

По лицам людей, кипевших в его доме, по их разговорам и тревожным глазам Любы он знал, что жизнь возмущается всё глубже, волнение людей растёт всё шире, и тем сильней разгоралось в нём желание писать свои слова - они гудели в ушах его колокольным звоном, как бы доносясь издали и предвещая праздник, благовестя о новой жизни.

"Изолгали мы и бога самого, дабы тем прикрыть лень свою, трусливое нежелание отдать сердца наши миру на радость; нарочито сделали бога чёрным и угрюмым и отняли у него любовь к земле нашей: для того исказили бога, чтобы жаловаться на него, и вот стал он воистину тёмен, непонятен, и стала оттого вся жизнь запутана, страшна и тайнами прикрыта".

"Возникли ныне к жизни новые работники, сердца, исполненные любви к земле, засорённой нами; плуги живые - вспашут они ниву божию глубоко, обнажат сердце её, и вспыхнет, расцветёт оно новым солнцем для всех, и будет благо всем и тепло, счастливо польётся жизнь, быстро".

"Дети - насельники земли до конца веков, дети Владыки Сущего, бессмертны они и наследники всех деяний наших - да идут же по зову чистых сердец своих в бесконечные дали времён, сея на земле смех свой, радость и любовь! Что есть в мире значительней детей, судей наших, кои являются, дабы объяснить нас и оправдать в чём можно, принять содеянное нами с благодарностью или отвергнуть дела наши со стыдом за нас? Юность - сердце мира, верь тому, что говорит она в чистосердечии своём и стремлении к доброму, - тогда вечно светел будет день наш и вся земля облечётся в радость и свет, и благословим её - собор вселенского добра".

Всю зиму, не слушая её печальных вьюг, он заглядывал в будущее через могилу у своих ног, писал свои покаяния и гимны, как бы прося прощения у людей, мимо которых прошел, - прощения себе и всем, кто бесцветной жизнью обездолил землю; а в конце весны земля позвала его.

Это случилось на рассвете одного из первых майских дней: он поднялся с постели, подошёл к окну, раскрыл его и, осторожно вдыхая пьяный запах сирени и акации, стал смотреть в розоватое небо.

В монастыре только что кончили звонить к заутрене, воздух ещё колебался, поглощая тихий трепет меди, а пенье одинокого комара как будто продолжало этот струнный звук.

На юной зелени деревьев и сочной молодой траве сверкала обильная роса, тысячекратно отражая первый луч солнца - весь сад был опылён изумрудной и рубиновой пылью.

Ветер вздыхал, перекликались зорянки, трепетали вершины деревьев, стряхивая росу, - в чуткой тишине утра каждый звук жил отдельной жизнью и все сливались в благодарный солнцу шёпот.

Умилённый трогательной красотою рождения нового дня, старик перекрестился, молясь словами молитвы после причастия:

- Благодарю тя, господи боже мой, яко не отринул мя еси грешного, но общника мя быти святынь твоих сподобил...

Шакир, спавший на диване, приподнял голову, тихо спросив:

- Чего хочешь?

- Ничего не надо мне, друг, лежи, спи! - ласково ответил он, но Шакир поднялся, сел и, упираясь руками в диван, укоризненно закачал головой.

- Тебе - нада спать! Вот я скажу ей, тогда...

Утренний холодок вливался в окно, кружилась голова, и сердце тихо замирало.

- Ты гляди, какое радостное утро, - сказал Матвей Савельев, опускаясь в кресло.

За окном дыбились зелёные волны, он смотрел на их игру, поглаживая грудь и горло.

Зелёные волны линяли, быстро выцветая, небо уплывало вверх, а тело, становясь тяжёлым, оседало, опускалось, руки безболезненно отстали от плеч и упали, точно вывихнутые.

Он прошептал:

- Шакир - друг...

И сердце его остановилось навсегда.

Страница 123 из 123

Назад1122123Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее