Загрузка...
В горах. Очерк из уральской жизни — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

В горах. Очерк из уральской жизни

Автор Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
12+5 читателей
Дата написания1882-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Очерк Дмитрия Наркисовича Мамина‑Сибиряка «В горах» представляет собой хронику жизни уральских горных рабочих, их взаимоотношений с окружающей средой и друг с другом, а также судебных разбирательств, которые затрагивают как простых людей, так и влиятельных лиц. В повествовании сочетаются описания горных пейзажей, бытовых сцен, разговоров о добыче золота, а также личных историй героев, что делает книгу одновременно художественной и документальной.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между новыми старателями и местным сообществом, а также судебные разбирательства вокруг Гвоздева и других влиятельных лиц, которые затрагивают как простых людей, так и власть.

Ключевые идеи

  • Народный подход к описанию жизни и характера русского народа
  • Теплое гостеприимство и взаимопомощь в отдаленных сообществах
  • Случайная потеря и поиск приюта в дикой природе
  • Сомнения в честности нового станового и его влияние на жизнь деревни.
  • Ностальгия и скептицизм старшего поколения, выраженные через рассказы о прошлых приключениях и личных конфликтах.
  • Праздничные и пьяные встречи как способ укрепления общинных связей.
  • Важность личных качеств и умения ладить в роли посредника в обществе.
  • Трудная и опасная работа старателей, их взаимная поддержка и конфликт с крупными компаниями.
  • Мифы и легенды, связанные с добычей золота, двужильной лошадью и строительством церкви, отражают культурные ценности и веру людей.
  • Трудности и скромность в добыче металла.
  • Важность общинных обедов и взаимопомощи.
  • Социальные и культурные особенности горного поселения.

Вывод

Книга приводит к выводу о сложной и многогранной жизни уральских горных рабочих, где гостеприимство, труд, мифология и юридические конфликты переплетаются, создавая уникальный образ провинциальной России.

Кому полезна

  • историки и культурологи
  • любители русской литературы
  • исследователи Урала и горной добычи
  • педагоги и студенты, интересующиеся русской историей

Главные темы

  • Уральская горная жизнь
  • Горная добыча и трудовые процессы
  • Судебные разбирательства и социальные конфликты

Персонажи

  • Нарратор — Просыпается в балагане, наблюдает за старателями, участвует в беседе. Мужчина, провёл два года в Петербурге, наблюдает за жизнью и изменениями персонажей, затем возвращается в Урал.
  • Калин Калиныч — Дружелюбный и радостный, принимает охотника, скептически относится к ночевке, но после шуток соглашается остаться. Разговорчивый, любит помогать, рассказывает о легендах, планах строительства церкви, участвует в деле Гвоздева. Больной, вспоминает о дочери Венушке, суде и ритуале похорон.
  • Василиса Мироновна — Теплая и гостеприимная, предлагает пищу и приют. Высокая, коренастая, одета в синий сарафан и ситцевую рубашку. Умелая посредница, связывает раскольников и православных, занимается многими делами в общине. Упрямая и строгая, считает работу тяжёлой, но принимает повествователя в избу.
  • Савва Евстигнеич — Опытный добытчик, скромный, недоволен результатами теста, рассказывает истории о трудностях добычи и спасении лошади. Участвует в ритуале похорон Калина Калиныча.
  • Гвоздев — Серьёзный, но иногда шутливый, рассказывает о студенчестве и семейных отношениях. Желает повысить авторитет, приглашая владыку на церемонию. Организует вечеринку, известен как заведующий и винный заводчик.
  • Пальцев — Небольшого роста, с рыжими усами, умный, но врет, чтобы обмануть людей. Участвует в шутках и анекдотах.
  • Евгения Грехова — Изменённая и талантливая, но всё ещё тоскует по дому и отцу.
  • Евмения — Тихая, но эмоциональная, выражает недоверие к Петербургу и тоску по студенческой жизни. Скептически относится к пьянству, мечтает о сцене. Встречается с повествователем в избе Василии, рассказывает о своей жизни и мистических переживаниях.
  • Гришутка — Тринадцатилетний мальчик, спит под овчинным тулупом. Серьёзный и сосредоточенный, помогает в работе.
  • Охотник — Сбился с дороги во время охоты, ищет приют и информацию о пути домой.
  • Старик в красной рубахе — Обладает знаниями о местности, помогает охотнику ориентироваться.
  • Куфта — Лает на охотника, но затем успокаивается.

Цитаты

  • "Куфта, Куфта, цыц, проклятая!"
  • "Не обессудь, родимый."
  • «Говорят, к нам на Старый завод нового станового пришлют».
  • «А я его проклял-с… Ей‑богу, проклял‑с!»
  • Калин Калиныч, голубчик, расскажи!
  • Что-то ноне, говорят, больно шалят на Старом заводе…
  • Бог на помощь!
  • Эко, подумаешь, у господа простору-то, воли-то, а нам все мало, все грешим, все недовольны…
  • Проклятый Шинкаренко опять подвел… Золото, говорит, лопатой греби… Ах, он…
  • А ведь эти долгоспинники тогда чуть-чуть меня не порешили…

Сводка по автору из Wikidata

1852–1912. Дми́трий Нарки́сович Ма́мин-Сибиря́к. сибирский и русский писатель

Читать онлайн

Страница 1 из 32

Annotation

Мамин-Сибиряк — подлинно народный писатель. В своих произведениях он проникновенно и правдиво отразил дух русского народа, его вековую судьбу, национальные его особенности — мощь, размах, трудолюбие, любовь к жизни, жизнерадостность. Мамин-Сибиряк — один из самых оптимистических писателей своей эпохи.

В первый том вошли рассказы и очерки 1881–1884 гг.: «Сестры», "В камнях", "На рубеже Азии", "Все мы хлеб едим…", "В горах" и "Золотая ночь".

Мамин-Сибиряк Д. Н.

Собрание сочинений в 10 т.

М., «Правда», 1958 (библиотека «Огонек»)

Том 1 — с. 286–371.

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

Примечания

notes

Note1

Note2

Note3

Note4

Note5

Note6

Note7

Note8

Note9

I

…Мне пришлось сделать еще шагов двести, как до моего слуха явственно донеслись сдержанное, глухое ворчание и отрывистый, нерешительный лай; еще сто шагов — и лес точно расступился передо мною, открывая узкий и глубокий лог. На правой стороне его виднелся яркий огонь, который освещал небольшой палаустный[1] балаган, приткнувшийся к самой опушке леса; группа каких-то людей смотрела в мою сторону. Из высокой травы показалась острая морда лохматой собачонки; она лаяла на меня с тем особенным собачьим азартом, который проявляется у собак только в лесу. Не было сомнения, что я попал на стоянку каких-нибудь «старателей»,[2] заведенных в эту глушь жаждой легкой наживы и слепой верой в какое-то никому не известное счастье.

— Кто там, крещеный? — сердито окликнул меня мужской голос, когда между мной и балаганом оставалось всего шагов тридцать.

— Охотник… Сбился с дороги. Пустите переночевать, — отозвался я, защищаясь от нападавшей на меня собаки прикладом ружья.

— Какая ночью охота… — проворчал тот же мужской голос. — Тут, по лесу-то, много бродит вашего брата…

Сердитый бас, вероятно, прибавил бы еще что-нибудь не особенно лестное на мой счет, но его перебил мягкий женский голос, который с укором и певуче проговорил:

— Штой-то, Савва Евстигнеич, пристал ты… Разе не видишь — человек заплутался? Не гнать же его, на ночь глядя. Куфта, Куфта, цыц, проклятая! Милости просим… Садись к огню-то, так гость будешь!

Я подошел к самому огню, впереди которого стоял приземистый, широкоплечий старик в красной кумачной рубахе; серый чекмень свесился у него с одного плеча. Старик был без шапки; его большая седая борода резко выделялась на красном фоне рубахи. Прищурив один глаз, он зорко осматривал меня с ног до головы. Лохматая, длинная Куфта, не переставая рычать на меня, подошла к женщине, которая сидела у огня на обрубке дерева, покорно положила голову к ней на колени. Лица сидевшей женщины невозможно было рассмотреть, — оно было совсем закрыто сильно надвинутым на глаза платком.

— Здравствуйте! — проговорил я, вступая в полосу яркого света, падавшую от костра. — Пустите переночевать, — сбился с дороги…

— Мир, дорогой! — певуче ответила женщина, стараясь удержать одною рукой глухо ворчавшую на меня собаку. — Ишь ты, как напугал нас. Да перестань, Куфта!.. Мы думали, лесной бродит… Цыц, Куфта!.. Садись, так гость будешь…

Я хотел подойти к балагану, чтобы прислонить к нему ружье, и только теперь заметил небольшого, толстенького человечка, одетого в длиннополый кафтан и лежавшего на земле прямо животом; подперши коротенькими, пухлыми ручками большую круглую голову, этот человечек внимательно смотрел на меня. Я невольно остановился. Что-то знакомое мелькнуло в чертах этого круглого и румяного лица, едва тронутого жиденькой черноватою бородкой.

— Да это ты, Калин Калиныч? — нерешительно проговорил я наконец.

— А то как же-с?.. Я-с самый и есть, — растерянно и вместе радостно забормотал Калин Калиныч, вскакивая с земли и крепко сжимая мою руку своими маленькими, пухлыми ручками. — Да, я самый и есть-с…

— Да ты как попал сюда, Калин Калиныч?

— Я-с? Я-с… я-с… вот с Василисой Мироновной, — забормотал Калин Калиныч, почтительно указывая движением всего своего тела на сидевшую у огня женщину. — А вы на охоте изволили заблудиться?.. Место, оно точно, глуховато здесь и лесная обширность притом… Очень пространственно!

Калин Калиныч смиренно заморгал узкими глазками, улыбнулся какой-то виноватой, растерянной улыбкой и опустился опять на землю, пробормотав: «Да, здесь очень пространственно!»

— Я вам не помешаю? — спросил я, обращаясь ко всем.

— Известно, не помешаешь… Куда тебя деть-то, на ночь глядя, — отвечала Василиса Мироновна, не двигаясь с места. — Только ты, смотри, не заводи здесь табашного духу… Место здесь не такое. А ты чьих будешь?

Я назвал свою фамилию. Раскольница, Василиса Мироновна, известная всему Среднему Уралу, как раскольничий поп, посмотрела еще раз на меня и заговорила уже совсем ласково:

— Знаю, знаю! Слыхала… А в лесу-то как заплутался?

Я присел к огню и в коротких словах рассказал свою историю, то есть как я рано утром вышел на охоту с рудника Момынихи, хотел вернуться туда обратно к вечеру, а вместо того попал сюда.

— Одначе здоровый крюк сделал! — проговорила Василиса Мироновна, обращаясь к старику.

— Ему бы надо было обогнуть Черный Лог, а потом Писаный Камень… Тут ложок такой есть, так по нему до Момынихи рукой подать, — отвечал старик.

— А отсюда до Момынихи сколько верст будет? — спросил я старика.

— Да как тебе сказать, чтобы не соврать… Вишь, кто их, версты-то, в лесу будет считать, а по-моему, в двадцать верстов, пожалуй, и не укладешь.

— А как этот лог называется, где вы стараетесь?

— Да кто его знает, как он называется… — с видимой неохотой отвечал старик. — По логу-то, видишь, бежит речушка Балагуриха, так по ней, пожалуй, и зови его…

— А ты, поди, есть хочешь, сердешный? — ласково спросила Василиса Мироновна и, не дожидаясь моего ответа, подала мне большой ломоть ржаного хлеба и пучок луку. — На-ка, вот, закуси, а то натощак спать плохо будешь… Не взыщи на угощеньи, — наше дело тоже странное:[3] что было, все приели, а теперь один хлебушко остался. Вон Калин говорит: к чаю привык, так ему сухой-то хлеб и не глянется.

— Ах, уж можно сказать-с: слово скажут-с, как ножом обрежут! — умильно говорил Калин, крутя головой и закрывая глаза.

Охотники знают, как иногда бывает вкусен кусок черного хлеба; я с величайшим удовольствием съел ломоть, предложенный мне Василисой Мироновной, и запил его кислым квасом из бурачка Калина Калиныча. Когда я принялся благодарить за этот ужин, раскольница опустила глаза и скромно сказала:

— Не обессудь, родимый. Чем богаты, тем и рады, — не взыщи с нас. — Помолчав немного, она прибавила: — Ты, поди, совсем смотался со своей охотой: ступай в балаган, там уснешь с Гришуткой… Мальчик тут есть с нами, так он в балагане спит. Калин любит в балагане-то спать, — ну, да сегодня с нами уснет у огонька, а твое дело непривычное…

Мне было совестно отнимать место у Калина Калиныча, но пришлось помириться с этим, потому что Василиса Мироновна и слышать не хотела никаких отказов, а Калин Калиныч отворачивал от меня голову, корчил какую-то гримасу и делал руками такой жест, как будто отгонял от себя мух. Сон валил меня с ног, глаза давно слипались, и искушение было слишком сильно, чтобы продолжать отказываться дальше, — я согласился.

Страница 1 из 32

Назад1232Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее