Читать бесплатно онлайн

Любовная лирика

Автор Роберт Бернс

0+1 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Любовная лирика» – сборник стихов Роберта Бёрнса, посвящённых любви и природе. В книге собраны яркие, простые и искренние поэмы, отражающие шотландскую культуру и народный дух. Автор умело сочетает юмор и меланхолию, создавая мелодичные тексты, которые легко запоминаются. Читатель погружается в атмосферу простых крестьянских жизней и вечных чувств. Это произведение остаётся актуальным и любимым среди любителей классической поэзии.

Язык книгиru

Язык оригиналаen

Возрастное ограничение0+

Жанры

стихи и поэзия

Темы

поэзиялюбовные стихиРоберт Бёрнсшотландская поэзиятрансляциянародная поэзияпеснопенияклассикаромантикапесни

Читать онлайн

Страница 2 из 17

Бёрнс принадлежал к широкому общеевропейскому движению, связанному с деятельностью типографов, издателей, композиторов, молодых аристократов и политиков, которых чаще всего объединяли тайные масонские ложи. Масоном Бёрнс стал в молодости, в возрасте двадцати двух лет, 4 июля 1781 г. – в Шотландии, лишенной политической самостоятельности, масонство сделалось главной формой общественной жизни для всех амбициозных людей. Само по себе масонство, независимо от всех его мистических притязаний, было прежде всего движением за свободное распространение информации, которое можно сопоставить с современными антикопирайтными движениями, сторонниками свободных лицензий.

В разных странах в масонские ложи вступали люди, недовольные засильем иностранцев при тогдашних монархических дворах, которые присваивают себе власть над ресурсами и информацией, люди, выступавшие за свободный рынок искусства, идей и литературы, в противовес поощряемому сверху иноземному влиянию. Можно вспомнить русского издателя-просветителя Николая Ивановича Новикова или великого австрийского композитора Вольфганга Амадея Моцарта, с которыми Бёрнс точно нашел бы общий язык. Первый успешный политический проект масонов и близких им тайных обществ, освобождение Греции от власти Османской империи, был запущен только через четверть века после смерти Бёрнса, а он узнал ранний расцвет этого движения, объединившего лучших шотландцев. Масонская ложа стала его университетом, а его школой, конечно, был фольклор.

Впрочем, мы очень обижаем Бёрнса, когда говорим, что он закончил только сельскую школу.

Его учителем и другом его отца Уильяма был Джон Мёрдок, составитель грамматик и хрестоматий, умевший часами читать наизусть античных классиков и Шекспира. Он приходил учить маленького Роберта еще в детскую и дал ему как первую взрослую книгу трагедию Шекспира «Тит Андроник». Бёрнс вдохновенно декламировал в семейном кругу ямбы Шекспира, но как только дошел до отрубленных рук и отрезанного языка, не смог продолжать чтение и разрыдался. Отец возмутился, что сын растет плаксой, но Мёрдок объяснил, что такая чувствительность говорит о Роберте лучшее – это значит, что он не просто вычитывает из книг отдельные мысли или реплики, но воспринимает происходящее со всей живостью воображения. Поэтому книги станут верными спутниками на его жизненном пути, и хотя сейчас он обижен на Шекспира, но после будет благодарен и Шекспиру, и родителям с учителями за лучшие уроки.

Мёрдок был педагогом-реформатором: если другие учителя просто требовали переписывать аккуратным почерком в тетрадь фразы из книг, то он просил учеников писать не подглядывая, запоминать целые реплики, излагать и пересказывать на письме прочитанное. Мёрдок внушил юному Роберту Бёрнсу любовь к Александру Поупу, великому английскому поэту-классицисту, который в «Опыте о человеке» открыл независимость области чувств от области разума: чувство призвано поощрять к добру, а разум – размышлять, достаточно ли добра в данном добре. Чувство, согласно Поупу, лишено памяти, но обладает проницательностью, которая разлита по всей природе и позволяет даже животным предвидеть будущее, например, землетрясения и ураганы. Поэтому разум без чувства оказывается замкнут только на бытовом настоящем, тогда как чувство без разума беспамятно и посему часто ошибается. Вдохновенные построения Поупа были развита Бёрнсом: что для Поупа моральные схемы, то для Бёрнса – предмет самозабвенного высказывания. И главное, в схеме Поупа есть данности, но нет предчувствий, тогда как для Бёрнса важнее любого события – подготовка к событию, чаяние, канун. Невозможно узнать, что такое праздник, если ты не чувствуешь запаха готовящегося пирога, но и не знаешь разумом, что праздник не сводится к пирогу. Ты должен идти дальше, и за пирогом предчувствовать дружбу или любовь. Мы складываем несколько таких устремленных ввысь, к любви и дружбе, к самым отвлеченным вещам, предчувствий и получаем мировоззрение Бёрнса.

Бёрнсы дружили с Мёрдоком и после того как Роберт вырос. Так, в 1777 году Мёрдок написал для Уильяма Бёрнса и его детей катехизис – наставление в религиозной вере и нравственности, которое должно было смягчить суровость тогдашнего шотландского протестантизма. Этот протестантизм восходил к учению Жана Кальвина о безжалостном суде Всевышнего, тогда как Мёрдок был приверженцем Якоба Арминия, богослова, говорившего, что любой человек может постичь божественное откровение и спасение открыто для всех вершителей добрых дел. Шотландские писатели в то время уже не выдерживали моральной сухости и безжалостности эдинбургского кальвинизма: достаточно вспомнить знаменитого Джеймса Боссуэла, автора «Жизни Сэмюэля Джонсона», который будучи воспитан в строгих нравах, бежал в Лондон, где кутил, влезал в авантюры, потом путешествовал и всю последующую жизнь показывал свое презрение к послушанию и благочинию. Такое поведение тогда называли «либертинаж» – творческая самореализация, основанная на презрении к религии и нравственным устоям, но в Бёрнсе не было ни тени либертинажа, он умел быть послушным, внимательно выслушивал любого собеседника, добросовестно выполнял поручения везде, где бы ни работал (а он был деловым человеком, инспектором по акцизам), и успевал все в срок, даже если играл и веселился всю ночь.

Вера для Мёрдока – это практическое убеждение, а не долг: человек, выполняющий все заповеди, убеждается в их разумности и благодатности. Понимая, что моральный долг становится невыполним, если просто суетливо браться за выполнение всех обязанностей сразу по велению рассудка, невозможно сделать все и сразу, христианин ценит слезы покаяния и развивает в себе ту чувственность, которая и позволяет почувствовать смысл каждой заповеди. Тем самым, Мёрдок внушил семье Бёрнсов то самое задушевное христианство, без которого не понять поэзию Роберта Бёрнса: когда наш поэт говорил, что временное заблуждение или чрезмерное увлечение может вполне быть угодно небесам, он не бунтовал против строгости заповедей, а погружался в область добрых чувств, со временем исправляющих пороки.

Бёрнс имел множество увлечений, был не против азартных игр или алкоголя, но не губил себя, как Фергюссон, а всегда останавливался вовремя. В молодости он был неумерен в любви (молва приписывала ему по меньшей мере трех незаконных отпрысков), но тоже одумался и в 1787 г., обосновавшись окончательно в Эдинбурге, женился на Джин Армор, родившей ему пятерых детей, – родила она двенадцать детей, но семеро умерло во младенчестве. Пятый ребенок Бёрнса, сын Максвелл, родился 25 июля 1796 г., как раз когда гроб с поэтом опускали в могилу. Он умел ценить свободу, но любил и семейное счастье. Жизнь в Эдинбурге открыла для поэта новые возможности: он сразу же вступил в главную масонскую ложу Шотландии, издал уже большое собрание своих стихотворений (вторым, расширенным изданием вышедшее в 1793 году), но главное, сделался первым профессиональным шотландским фольклористом. Подружившись с гравировальщиком нот Джеймсом Джонсоном, имевшим в Эдинбурге собственный музыкальный магазин, он стал издавать под его редакцией и в его доме «Шотландский музыкальный музей», шесть выпусков нотных записей шотландских народных песен. Это издание получило большое распространение среди композиторов всей Европы, оно стояло на видном месте у Гайдна и Бетховена, его знал Гёте, который восхваляя «песни» Роберта Бёрнса, вспоминал явно не только собственные стихи поэта, но и популярные музыкальные пьесы из «Музея», которые тогда исполняли везде. Как говорил Гёте в разговоре с Эккерманом: «Возьмем Бёрнса. Не потому ли он велик, что старые песни его предков жили в устах народа, что ему пели их, так сказать, тогда еще, когда он был в колыбели, что мальчиком он вырастал среди них и сроднился с высоким совершенством этих образцов, что он нашел в них ту живую основу, опираясь на которую, мог пойти дальше? И еще не потому ли он велик, что его собственные песни тотчас же находили восприимчивые уши среди его народа, что они затем звучали ему навстречу из уст жнецов и вязальщиц снопов, что ими приветствовали его веселые товарищи в кабачке? Тут уж и впрямь могло что-то получиться».

Страница 2 из 17

Назад 1 2 3…17 Далее