Загрузка...
Дух века — обложка книги
Дата написания1899-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

Книга повествует о мистическом сне Павла Егоровича Истомина, в котором он встречает Духа века, раскрывающего тайну времени и роли страдания.

Главный конфликт / проблема

Проблема понимания природы времени и роли страдания в жизни человека

Ключевые идеи

  • Время и его бесконечность: годы проходят, не оставляя следа.
  • Сила страдания как очищающего и исцеляющего процесса.
  • Мистический опыт как способ осмысления бытия.

Вывод

Книга приводит к осознанию, что годы проходят мимо, а страдание очищает и лечит

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся философией времени, мистикой, психологией

Главные темы

  • Бесконечность времени
  • Роль страдания в человеческой жизни

Персонажи

  • Павел Егорович Истомин — Человек, чьи лихорадочные ночи приводят к мистическому видению Духа века.
  • Дух века — Старец в белых одеждах, сидящий на троне, который говорит о том, как годы проходят без следа.
  • Вера Платоновна — Хозяйка дома, обеспокоенная состоянием мужа и старым диваном.

Цитаты

  • Дух века говорит.
  • Оттого, что страдание все очищает, а забвение все лечит…

Сводка по автору из Wikidata

1870–1938. Александр Иванович Куприн. русский писатель (1870—1938)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

После одного из своих нелепых кошмаров он очнулся со странными словами в памяти. Казалось, какой-то тихий, назойливый голос еле слышно шептал в его голове:

Пусть Новый год С собой несет Вино, попойки…

«А! Новый год, — подумал Истомин и улыбнулся. — Это тот самый старик, который уходит, согнувшись, а приходит младенец… вино, попойки… приходит младенец… И у обоих ленточки. Ленточки, ленточки, точки…»

Но вдруг, как это часто бывает в лихорадке, в сознании Павла Егоровича произошел неожиданный поворот. Он почти совершенно пришел в себя и подумал:

«Это я лежу в лихорадке. Да. А жена и дети у Пархомовых. Новый год. Последний год в столетии. Вероятно, будут произносить тосты. Дети не любят, скучно. Новый год с собой несет… Ах, это я из бреда. Новый год рисуют стариком. По-моему, пошло. Надо, чтобы отразился дух. Дух времени. С собой несет вино, попойки, o прошептал голос. o Восемнадцатое столетие о маркиз, петиметр в шелковых чулках и пряжки с брильянтами. Наш век о маленький, ма-аленький такой, горбатенький, с двумя головами. А впрочем, был Наполеон. Пусть Новый год с собой несет… Фу, какие гадкие стихи, юнкерские. О чем это я? Дух века, дух века… Дух года, дух дня, дух минуты… все суммируется… Надо вино, попойки… Надо постичь и углубиться духом в дух… Тогда лицо духа прояснится в тумане, и ты прочитаешь в лице его, и уста его отверзутся».

Истомин в бессилии закрыл глаза и тотчас же услышал, как страшный голос, в котором не было ни тембра, ни интонаций, произнес:

— Дух Века говорит.

Истомин прислушался, и вместе с ним прислушалось множество живых существ, которых он не видел, но чувствовал близко около себя.

— Дух века говорит, — продолжал голос, — что проходят мимо него года, и проходят дни, и проходят мгновения — и не остается от них следа во вселенной. И века проходят мимо тысячелетий, и нет от них следа в бесконечности. Ибо тот, кто понял бесконечность, знает, что времени нет.

И тотчас же Истомин увидел необозримое снежное поле и поставленный посреди его трон, на котором восседал старец в белых одеждах, с серебристой бородой и с величественным, но грустным и усталым лицом, на котором отражалась печальная, задумчивая улыбка.

И старец сказал:

— Я Дух Века, и мимо меня проходят годы человеческие.

И мимо него потянулись медленной процессией один за другим древние согбенные старцы. Но одежды их не были похожи на одежды сидящего на троне. На иных, едва прикрывая их слабое, дряблое тело, висели кусками жалкие лохмотья, от которых отказался бы и последний нищий. Другие были одеты с царственной роскошью, но золота их мантий не было видно из-под покрывавшей его зловонной грязи. Третьи шли, закованные в железо и с ног до головы обагренные кровию, и кровь запеклась на их старческих устах и на седине их голов. Были между ними хромые, и горбатые, и прокаженные, и покрытые страшными язвами. Были между ними старцы, истощенные голодом, были обезображенные чумою, были между ними так жестоко и отвратительно изуродованные, что страшно и противно становилось на них смотреть. И ни у одного из них не было ни белых одежд сидящего на троне, ни его величественного вида. На их лицах запечатлелись страдания, испуг, ненависть, мольба и отчаяние.

В медленной процессии, один за другим, подходили древние старцы к сидящему на троне, а он простирал им навстречу руки и склонялся над ними с кроткой, сострадательной улыбкой. И в его широких объятиях исчезали, растворялись один за другим человеческие годы.

И когда все они прошли мимо бесчисленного множества глаз собравшихся здесь невидимых людей и животных, тот же неизъяснимый голос спросил:

— Поведай нам, Великий Дух, отчего не пристали к твоим одеждам ни кровь, ни грязь, ни язвы, ни лохмотья тех, что вошли в тебя?

И Великий Старец ответствовал с печальной улыбкой:

— Оттого, что страдание все очищает, а забвение все лечит…

Истомин вздрогнул и проснулся с сознанием, что ему гораздо лучше, чем прежде. За стеной часы били двенадцать.

1900

Страница 2 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее