Читать бесплатно онлайн

Назидательные новеллы

Автор Мигель де Сервантес Сааведра

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Назидательные новеллы – сборник коротких рассказов, написанных Мигелем де Сервантесом Сааведрой. В них автор исследует человеческие слабости и добродетели, предлагая читателю моральные уроки через яркие персонажи и неожиданные повороты сюжета. Каждый рассказ представляет собой самостоятельную историю, но вместе они образуют целостный образ эпохи и общества. Чтение позволяет задуматься о ценностях, честности и смирении, а также насладиться богатым языком и остроумием великого автора.

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

европейская старинная литература

Темы

моральновеллыСервантеспутешествияучениепрактикаписьмосказкиисториякритика

Читать онлайн

Страница 2 из 163

Посвящение

дону Педро Фернандесу де Кастро,

ГРАФУ ЛЕМОССКОМУ,

Андрадскому и Виляльбскому, маркизу Саррийскому, дворянину свиты его величества, вице-королю, губернатору и генерал-капитану королевства Неаполитанского, командору командорства Сарсийского ордена Алькантары.

Лица, посвящающие свои произведения какому-нибудь вельможе, почти неизменно впадают в две ошибки. Во-первых, в своем так называемом посвятительном письме, которому надлежит быть кратким, сжатым, отвечающим случаю и уместным, они — в увлечении искренности или лести — не в меру распространяются и приводят на память своему благодетелю не только подвиги его отцов и предков, но и деяния его родичей, друзей и покровителей. Во-вторых, они заявляют, что сочинение свое поручают его опеке и охране для того, чтобы недоброжелательные и злоречивые люди не смели его порочить и оскорблять.

Не желая повторять те же самые промахи, я обойду здесь молчанием величие и титулы древнего и королевского дома вашей светлости и неисчислимые ваши достоинства, как природные, так и благоприобретенные, предоставляя новейшим Фидиям и Лисиппам найти мрамор и бронзу, для того чтобы их запечатлеть и изваять и тем самым позволить им состязаться в вечности с временем.

Не стану я также умолять вашу светлость опекать мою книгу, ибо знаю, что если она окажется плохой, то хотя бы я поместил ее на крылья Гиппогрифа, Астольфа или под сень Геркулесовой палицы, все равно наши Зоилы, циники, Аретины и Берни[5] не преминут поточить языки ей в осуждение, отнюдь не стесняя себя уважением к лицам. Молю вашу светлость только об одном: обратить внимание, что я — не делая из этого никакого шума — посылаю вам двенадцать повестей таких достоинств, что, не будь они сработаны в мастерской моего собственного разума, они могли бы потягаться с самыми замечательными произведениями. Но каковы бы они ни были, они направляются к вам, а я остаюсь здесь, чрезвычайно довольный сознанием, что я хоть чем-нибудь могу выказать свое желание послужить вашей светлости, как своему истинному господину и благодетелю. Да сохранит вас господь и т. д.

Мадрид, четырнадцатого июля тысяча шестьсот тринадцатого года.[ 6]

Слуга вашей светлости

Мигель де Сервантес Сааведра.

Посвятительные стихи

Маркиз де Альканьисес[7] Мигелю Сервантесу

Когда, Сервантес, — в правде поучений Высокой лиры, в стиле столь счастливом, — Ваш острый смысл зовет читатель дивом И отраженьем райских наслаждений; Пусть он поймет, что пожелал Ваш гений Восстановить искусством в мире лживом Ту истину, что пламенным порывом Стремится в высь незыблемых велений. Творению венец свой величавый Приносит время; в этой малой чаше Все совершенства совместились щедро; И благородный признак Вашей славы В том, что ее перо стяжало Ваше И громкое величье дона Педро[8].

Фернандо Бермудес-и-Каравахаль[9],

камерарий герцога Сесского, Мигелю Сервантесу

Вековечной славе предал Гений свой трудом бесценным. Лабиринтом несравненным, Хитроумный оный Дедал; Если б имя Ваше ведал Крит, где вьется страшный ход, Он бы Вам воздал почет, Увидав двенадцать новых Лабиринтов образцовых, Хитроумнее, чем тот. Если мир нас учит ясно, Что разнообразье в нем — Ключ всего, чем мы живем, Что изящно и прекрасно; Должен он хвалить всечасно Дар Сервантеса живой, Схожий с пестрою весной, Чье разнообразье любит Слава быстрая и трубит, Что он каждый миг иной.

Дон Фернандо де Лоденья[10] Мигелю Сервантесу

Покиньте, Нимфы, стройные громады, Из хрусталя воздвигнутые стены Под легкой кровлей беспокойной пены, Где редкостный коралл прельщает взгляды; Дубрав никем не ведомых Дриады, Оставьте лес, где мрак царит без смены; И вы, о знаменитые Камены, Покиньте струи, полные прохлады; Несите все живую ветвь от древа, В котором скрылась Дафна молодая, Гонимая влюбленным Аполлоном; Не будь от века стройным лавром дева, Она б им ныне стала, обвивая Чело Сервантеса венцом зеленым.

Хуан де Солис Мехия[11],

столичный дворянин, читателям

О ты, что эти повести читаешь! Коль ты проник в их сокровенный разум, То истина тебе сверкнет алмазом; Под этой ризой ты ее узнаешь. Сервантес, ты глубоко постигаешь Сердца людские, если даришь разом Приятное с пристойным и рассказом Своим и души и тела питаешь. Ты, нравственность, вознесена высоко; Да, любомудрие, в такой одежде Тебя хула и зависть не заденет. А если ты и ныне одиноко, То, значит, смертный род вовек, как прежде. Твоей высокой силы не оценит.

Цыганочка

Похоже на то, что цыгане и цыганки родились на свете только для того, чтобы быть ворами: от воров они родятся, среди воров вырастают, воровскому ремеслу обучаются и под конец выходят опытными, на все ноги подкованными ворами, так что влечение к воровству и самые кражи суть как бы неотделимые от них признаки, исчезающие разве только со смертью.

И вот одна из этого племени, старая цыганка, которая могла бы справить юбилей в науке Кака, воспитала под видом своей внучки девушку, которой дала имя Пресьосы и которую обучила всем цыганским ухваткам, обманным приемам и воровской сноровке.

Стала эта Пресьоса такой замечательной танцовщицей, какой даже в таборах не сыщешь, и такой красивой и умной, какой, пожалуй, не найти не то что среди цыган, но и среди всех красавиц и умниц, возвеличенных славой.

Ни солнце, ни ветры, ни непогода, которым больше, чем кто-нибудь другой, подвержены цыгане, не смогли испортить ее лицо и ошершавить руки; мало того: полученное ею грубое воспитание почти совсем в ней не сказывалось; напротив, казалось, что родилась она не в цыганской, а в лучшей доле, ибо была весьма учтива и рассудительна.

За всем тем была она несколько свободна в обращении; не так, однако, чтобы в этом было что-нибудь нескромное, нисколько: будучи вострушкой, она держалась, однако, так скромно, что в ее присутствии ни одна цыганка — ни старая, ни молодая — не отваживалась петь зазорные песни или говорить нехорошие слова.

Под конец бабушка поняла, каким сокровищем владела она в лице своей внучки, и тогда-то старый орел решил учить летать своего подлетка и обучать его жить трудами рук своих.

Пресьоса выучила множество вильянсиков, куплетов, сегидилий, сарабанд и других стихов, главным же образом романсов[12], так как они ей особенно удавались; ее пройдоха бабушка сообразила, что такие безделки и пустячки, при молодости и большой красоте ее внучки, являлись прекрасной приманкой и соблазном и могли обогатить их обеих, а потому она добывала и разыскивала эти стихи всеми возможными способами. И не мало было поэтов, которые давали свои сочинения; ибо существуют поэты, входящие в соглашение с цыганами и продающие им свои труды, подобно тому как есть поэты у слепцов, для которых они сочиняют чудеса, а потом принимают участие в выручке.

Всяко бывает на свете, — ну, а голод иной раз толкает сочинителей на такие вещи, которые не во всякой книге написаны.

Страница 2 из 163

Назад 1 2 3…163 Далее