Загрузка...
Назад в библиотеку
Беседы и изречения — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Беседы и изречения

Автор Конфуций
12+2023
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригиналаzh
СерияВсемирная литература
Возрастное ограничение12+
Жанры
зарубежная старинная литературакниги по философииафоризмы и цитатыдревневосточная литература
Темы
философские концепциивосточная философиякитайская философияконфуцианстводуховные наставлениявысказывания великих людейдревнекитайская философиямудрые изречениявосточная мудростькитайская культура

Описание

Книга представляет собой собрание диалогов, наставлений и биографических сведений о Конфуции, подчёркивая важность практического учения, ритуала, честности и внутреннего самосовершенствования, а также отражает исторические изменения власти и значение точного перевода его учений.

Главный конфликт / проблема

Как достичь совершенства через практику, ритуал и честность, и как сохранять власть и порядок в обществе

Ключевые идеи

  • Стремление к постоянному совершенствованию и радость учения
  • Человечность как основа добродетели, не всегда сочетающаяся с искусными речами
  • Важность соблюдения ритуала и уважения к старшим
  • Практическая ценность учения и необходимость действий, а не только слов
  • Честность и скромность важнее богатства и славы
  • Постоянное самосовершенствование и любовь к учёбе
  • Уважение к ритуалу и правильное поведение в обществе
  • Не вмешиваться в чужие дела, если не в своём месте
  • Роль правителя как служителя народа, а не властителя
  • Потеря реальной власти у княжеского рода
  • Влияние сановников на передачу власти
  • Важность ритуала и правильного поведения в обществе

Вывод

Истинная мудрость проявляется в действиях, а не только в словах; человек должен стремиться к внутреннему равновесию и служить обществу, сочетая личное совершенствование с общественной ответственностью.

Кому полезна

  • Студенты и исследователи китайской философии
  • Практики этики и руководители, ищущие моральные ориентиры
  • Любители классической литературы и истории

Главные темы

  • Практическое учение и самосовершенствование
  • Роль ритуала и честности в обществе
  • Политическая динамика и переход власти
  • Личное развитие и биография Конфуции
  • Перевод и сохранение учений

Персонажи

  • Конфуций — Проводит диалоги, задаёт вопросы о учении, человечности и ритуале. Обсуждает потерю власти у княжеского рода и влияние сановников. Стремится к справедливому правлению и гармонии в обществе.
  • Учитель Ю — Обсуждает сыновнюю почтительность и любовь к людям.
  • Учитель Цзэн — Размышляет о самопроверке и искренности в общении.
  • Учитель — Предоставляет наставления о честности, скромности, учёбе и правильном поведении.
  • Лао-цзы — Ведущий наставник, который дал Конфуцию уроки о человечности и критике чрезмерной речи.
  • Князь Лу — Владелец княжества, с которым Конфуций имел сложные отношения, включая службу и изгнание.
  • Мудрый человек — Тот, кто стремится к внутреннему равновесию, действует тихо и тайно, но достигает больших результатов.
  • Кун Фу — Спрятал книги Конфуция в стене дома, чтобы избежать их уничтожения по указу императора.
  • Цзыся — Задает вопросы о том, как учитель воспринимает мир.
  • Цзыцинь — Задает вопросы о том, как учитель воспринимает мир.

Цитаты

  • Не радостно ль учиться и постоянно добиваться совершенства?
  • Человечность редко сочетается с искусными речами и умильным выражением лица.
  • Будь глубоко правдив, люби учиться, стой насмерть, совершенствуя свой путь.
  • В стране в опасности – ее не посещай, в стране мятеж – там не живи.
  • – Уже пять поколений у княжеского рода нет реальной власти, и четыре поколения она находится в руках сановников. Поэтому и стали так мелки потомки трех семейств князя Столпа.
  • Править – значит бережно расходовать богатства.
  • Кто въедлив и сметлив до умопомрачения, тот любит осуждать других; кто отличается безудержным красноречием, тот подвергает себя опасности, пробуждая зло в других.
  • Внутреннее равновесие есть тот корень, из которого вытекают все добрые человеческие деяния; согласие же есть всемирный закон всех человеческих деяний.
  • Только тот, кто достиг высшей сознательности, может дать полное развитие своей природе.
  • Желая сделать свои намерения чистыми и искренними, стремились сначала усовершенствовать до наивысшей степени свои нравственные чувства.

Сводка по автору из Wikidata

-055–-047. 孔夫子. древний мыслитель и философ Китая

Читать онлайн

Страница 2 из 74

– говорит Конфуций, пытаясь одной фразой выразить смысл древнекитайского поэтического свода, почитаемого им как источник неисчерпаемой мудрости. Первоучитель связывает истину с немногословностью и бывает порой так лаконичен, что ставит многих своих учеников (как и современных исследователей) в тупик (см., напр., 4.15).

Лапидарность Луньюя в значительной мере способствует тому, что речь Конфуция кажется отрывочной, даже вызывает порой ощущение недосказанности. Но основная причина фрагментарности «Изречений» другая: требование внешнего соответствия, соотнесенности с обстоятельствами, декорума или этикета, в котором Конфуций видит один из важнейших жизненных принципов (см., напр., 9.30), определяющих и характер речевого общения между людьми.

Вот два типичных примера. Один из них – фрагмент хотя и не связанный непосредственно с именем Конфуция, но прекрасно иллюстрирующий его убеждение в том, что название напрямую зависит от конкретной ситуации, в которой оно дается:

Государь удельного владения зовет свою жену «супругой»; его супруга называет себя «деткой»; люди их удела зовут ее «супругой государя», а при общении с людьми других уделов называют «малым государем»; люди же других уделов зовут ее «супругой государя» (16.14).

А так Конфуций рассуждает о «трех ошибках», допускаемых при общении с человеком, которого он относит к категории «благородных мужей»:

Говорить, когда не время говорить, – это опрометчивость; не говорить, когда настало время говорить, это скрытность; и говорить, не замечая его мимики, – это слепота (16.6).

Уместность, декорум речи становится ее важной характеристикой, определяющей соответствие сказанного времени и обстоятельствам.

Жизненных ситуаций может быть до бесконечности много, их последовательность не подчиняется заранее намеченной логической схеме, поэтому и адекватной формой изложения, которое ориентируется на конкретный случай, служит именно отрывок, цепочка фрагментов, открытая для неисчерпаемого продолжения.

Но примечательно, что при такой глубинной ориентации на случай текст о нем постоянно умалчивает: многие высказывания в Луньюе предваряются лишь словами «Учитель сказал» без раскрытия вызвавшей их конкретной ситуации. Это означает, что, хотя и не зафиксированная, она обязательно предполагается при чтении этой книги, истинный смысл которой раскрывается лишь человеку, ощутившему именно себя неназванным собеседником Конфуция. «Изречения», собственно, и не книга в привычном понимании, а скорее беседа с теми, кто к этому готов.

Излюбленное занятие Конфуция – определение понятий, но не однозначное, а в зависимости от того, с кем и при каких обстоятельствах он общается. Особенно много примеров такого рода можно привести из его бесед с учениками. Наиболее ярко это проявилось в эпизодах, когда он, отвечая на один и тот же заданный ими вопрос, давал каждому противоположные ответы (см. 2.5–2.8; 11.22).

Конфуций оперирует понятиями и определениями как знаками. Истинное, т. е. правильное, понятие или определение есть символ, отображающий как определяемый предмет, так и всю ситуацию, в которой он дается. В эту ситуацию включается и субъект познания, что придает понятиям Конфуция субъективную окраску. Но такая субъективность не равнозначна релятивизму, ибо представляет собой лишь конкретизацию общего положения.

В отличие от Сократа, который разбирает частные случаи и отыскивает среди них более общие ситуации, идя от конкретного к абстрактному, Конфуций ищет общее в пределах конкретного. Он не разделяет примеры по степени охвата ими явлений действительности, а указывает конкретные ситуации, между которыми наблюдается полное равноправие. Каждая из этих ситуаций – лишь отдельный, хотя и существенный, признак искомого явления. Но у Конфуция они предстают конечными и вполне исчерпывающими определениями. В данном случае происходит отождествление части с целым, частного с общим. Ориентируясь на «все, пронзенное одним», он стремится представить это всеединство в слиянии с частным и конкретным. Поэтому его понятия есть не просто этикетные знаки, а символы, выражающие через отдельные частные представления и образы идею целостности мира. Они составляют разновидность интеллектуальной символики с разомкнутым бесконечным смыслом.

С этим связано то, что можно было бы назвать терминологическим протеизмом Конфуция. Давая свои определения, первоучитель в зависимости от ситуации высказывается то так, то иначе, но каждый из этих вариантов уводит в бесконечную глубину к единой сути и потому неизменно оборачивается тождеством с другими высказываниями. Исходный мотив как бы постоянно повторяется в разных по форме, но близких по содержанию смыслообразах. Это семантическое единство терминов обусловливает их принципиальную метафоричность. Каждая категория в определенном плане оказывается иносказанием и знаком другой. Стоит только, как нить в клубке, «ухватить» один из терминов, и он потянет за собой все остальное. Например, принцип приспособления к обстоятельствам в качестве важнейшего жизненного правила есть лишь иное обозначение категории справедливости, которая тождественна тому, что делается в положенное время, посезонно (ср. 1.5 и 5.16), и несовместима с абстрактной преднамеренностью (см. 4.10).

Это терминологическое «оборотничество» восходит к архаическим формам человеческого сознания и способствует выявлению истинного смысла этикетности в «Изречениях». Этикетность в первую очередь связана с понятием ритуала (ли), которое отождествляется именно с принципом уместности: Конфуций часто говорит о «незнании ритуала» как о нарушении соответствия между конкретным видом ритуального действия и социальным положением того, кто его совершает (см. 3.1, 3.2, 3.6 и т. д.). Религиозный ритуал оказывается у Конфуция в основе всех общественных и нравственных норм, включающих и словесный этикет.

Не говори того, что чуждо ритуалу,

– наставляет первоучитель своего любимого ученика (12.1). А это означает, что текст Луньюя с его этикетностью и оборотнической символикой сам, по существу, являет собой сакральный ритуал.

Конфуций призывает трепетать перед тем, что изрекают люди высшей мудрости (16.8), подразумевая под ними в первую очередь древних царей-праведников. Себя же он считает продолжателем и передатчиком их дела и слова (см. 7.1) – значит, его собственная речь, уже только по этой причине, должна содержать элементы, которые вызывают к ней чувство трепетного благоговения, т. е. имеют культовый характер.

Конфуций проявляет особую чувствительность к слову. Как навязчивая идея все время звучит у него требование быть осторожным в том, что говоришь. Характерный эпизод: за повторение учеником строк о «белом нефрите» из песни, призывающей к осторожности в слове, он отдал ему в жены дочь своего старшего брата (см. 11.6). Его максимализм в этом вопросе таков, что косноязычие, затрудненность речи кажутся ему намного предпочтительнее красноречия, и он возводит их в добродетель (см. 4.24; 12.3; 13.27).

Страница 2 из 74

Назад123…74Далее

Вам также может понравиться

Беседы и суждения — обложка книги

Беседы и суждения

Конфуций