Два друга, Петр и Иван, обмениваются письмами, в которых раскрываются семейные и финансовые проблемы, приводя к недоверию и конфликту, который остаётся нерешённым.

Главный конфликт / проблема

Недоверие и финансовые споры между Петр Ивановичем и Иваном Петровичем, осложненные семейными обстоятельствами и недоразумениями.

Ключевые идеи

Невозможность встречи с другом и поиск его в разных местах
Юмор и шутки о семейных отношениях
Проблемы с рекомендацией молодого человека и просьба о мягком вмешательстве
Забота о здоровье ребёнка и приглашение к личной беседе
Трудности организации встречи и ожидания
Бюрократические сложности и необходимость документов
Семейные заботы и беременность жены
Сомнения в честности других персонажей
Недоверие и конфликт между друзьями
Влияние семейных обстоятельств на деловые отношения
Разъяснение недоразумения
Утверждение о займе 350 рублей

Вывод

Конфликт остаётся нерешённым, подчёркивая уязвимость дружбы под давлением личных и финансовых проблем.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся русской литературой
Люди, изучающие межличностные отношения и конфликтные ситуации
Теоретики и практики психологии и социологии

Главные темы

Дружба и недоверие
Финансовые споры
Семейные обстоятельства
Межличностные конфликты

Персонажи

Иван Петрович — Не найденный в течение трёх дней, возможно, занят в театре. Главный герой, пытающийся организовать встречу с Петр Иванычем и решающий бытовые вопросы. Выражает недовольство отсутствием П. и обвиняет его в сокрытии документов и финансовых махинациях. Сомневается в гостеприимстве из‑за слабого здоровья жены и запаха дегтя.
Петр Иванович — Писатель, обеспокоенный отсутствием Ивана Петровича и заботой о своём ребёнке. Дружелюбный, но недопонимаемый, объясняет свои действия.
Евгений Николаич — Петр просит друга сообщить ему о других домах. Персонаж, упомянутый в письме Петра Иваныча, о котором Иван Петрович выражает недоумение. Скромный и благонравный человек, которого обвиняют в некомпетентности. Планирует поездку в Симбирск, обсуждает обувь и визит.
Татьяна Петровна — Участвует в шутках о «парочке непоседов». Пишет Евгению о визитах, свадьбе и чувствах.
Семен Алексеич — Приглашает Петра в «Соединенное общество».
Иван Андреич — Пытается втянуть Петра в танцевальный класс. Утверждает, что находится в театре с женой, но Иван Петрович считает это ложью.
Анна Михайловна — Приглашает к чаепитию и беседе.
Симоневич — Упоминается как «приятель наш».
Павел Семеныч Перепалкина — Иван Петрович получил от него справки о душах в Ярославской губернии.
Karl Fedorych — Указывает на тяжёлое состояние тетушки, возможно, она не проживёт ночь.
Тетушка Евфимия Николайевна — Тетушка П. пережила второй удар, находится в тяжёлом состоянии. Указывает на тяжёлое состояние тетушки, возможно, она не проживёт ночь.
Жена Петра Ивановича — Сомневается в здоровье, но не участвует в конфликте.

Цитаты

Маленький у меня уже с неделю прихварывает, и с каждым днем все хуже и хуже.
Семен Алексеич, что не в клубе ли вы Соединенного общества на бале?
Петр Иваныч! Получаю вчера письмо ваше, читаю и недоумеваю.
Жена моя забеременела; к тому же она пуглива и чувствует подчас меланхолию.
Бесценнейший друг мой, Иван Петрович!
Если вы сегодня же не объяснитесь со мною удовлетворительно, сперва на письме, а потом личным образом, с глазу на глаз, и не изложите в вашем письме вновь всех главных условий, существовавших между нами, и не объясните окончательно мыслей ваших насчет Евгения Николаича, то я принужден буду прибегнуть к мерам, вам весьма неблагоприятным и даже самому мне противным.
Но спешу отвечать на обвинения ваши.
Вы ошиблись, Иван Петрович, вы крайне ошиблись!
Я выждал три дня; употребить постарался их с пользою
Если вы, милостивый мой государь, в наикратчайшее по получении письма сего время не возвратите мне сполна, во-первых, мною вам данной суммы, триста пятьдесят рублей серебром

Сводка по автору из Wikidata

1821–1881. Фёдор Михайлович Достоевский. русский писатель и философ (1821–1881)

Читать онлайн

Страница 3 из 5

V. (От Петра Иваныча к Ивану Петровичу)

Ноября 11-го.

Любезнейший, почтеннейший друг мой,

Иван Петрович!

До глубины души моей я был огорчен письмом вашим. И не совестно было вам, дорогой, но несправедливый друг мой, так поступать с лучшим доброжелателем вашим. Поторопиться, не объяснить всего дела и, наконец, оскорбить меня такими обидными подозрениями?! Но спешу отвечать на обвинения ваши. Не застали вы меня, Иван Петрович, вчера потому, что я вдруг и совсем неожиданно позван был к одру умирающей. Тетушка Евфимия Николавна преставилась вчера вечером, в одиннадцать часов пополудни. Общим голосом родственников избран я был распорядителем всей плачевной и горестной церемонии. Дел было столько, что я и поутру сегодня не успел увидеться с вами, ниже уведомить хоть строчкой письма. Скорбею душевно о недоразумении, вышедшем между нами. Слова мои о Евгении Николаевиче, высказанные мною шутливо и мимоходом, приняли вы в совершенно противную сторону, а делу всему дали глубоко обижающий меня смысл. Упоминаете о деньгах и выказываете о них свое беспокойство. Но, не обязуясь, готов удовлетворить всем вашим желаниям и требованиям, хотя здесь, мимоходом, и не могу не напомнить вам, что деньги, триста пятьдесят рублей серебром, взяты мною у вас на прошлой неделе на известных условиях, а не заимообразно. В последнем же случае непременно бы существовала расписка. Не снисхожу до объяснений касательно остальных пунктов, изложенных в вашем письме. Вижу, что это недоразумение, вижу в этом вашу обычную скорость, горячность и прямоту. Знаю, что благодушие и открытый характер ваш не позволят оставаться сомнению в сердце вашем и что, наконец, вы же сами протянете первый мне руку вашу. Вы ошиблись, Иван Петрович, вы крайне ошиблись!

Несмотря на то что письмо ваше глубоко уязвило меня, я первый, и сегодня же, готов бы был к вам явиться с повинною, но я нахожусь в таких хлопотах с самого вчерашнего дня, что убит теперь совершенно и едва стою на ногах. К довершению бедствий моих жена слегла в постель; боюсь серьезной болезни. Что же касается до маленького, то ему, слава богу, получше. Но бросаю перо… дела зовут, а их целая куча.

Позвольте, бесценнейший друг мой, пребыть и проч.

VI. (От Ивана Петровича к Петру Иванычу)

Ноября 14-го

Милостивый мой государь, Петр Иваныч!

Я выждал три дня; употребить постарался их с пользою, – между тем, чувствуя, что вежливость и приличие суть первые украшения всякого человека, с самого последнего письма моего, от десятого числа сего месяца, не напоминал вам о себе ни словом, ни делом, частию для того чтобы дать вам исполнить безмятежно христианский долг относительно тетушки вашей, частию же потому, что для некоторых соображений и изысканий по известному делу имел во времени надобность. Теперь же спешу с вами окончательным и решительным образом объясниться.

Признаюсь вам откровенно, что при чтении первых двух писем ваших я серьезно думал, что вы не понимаете, чего я хочу; вот по какому случаю наиболее искал я свидания с вами и объяснения с глазу на глаз, боялся пера и обвинял себя в неясности способа выражения мыслей моих на бумаге. Известно вам, что воспитания и манеров хороших я не имею и пустозвонного щегольства я чуждаюсь, потому что по горькому опыту познал наконец, сколь обманчива иногда бывает наружность и что под цветами иногда таится змея. Но вы меня понимали; не отвечали же мне так, как следует, потому, что вероломством души своей положили заране изменить своему честному слову и существовавшим между нами приятельским отношениям. Совершенно же доказали вы это гнусным поведением вашим относительно меня в последнее время, поведением, пагубным для моего интереса, чего не ожидал я и чему верить никак не хотел до настоящей минуты; ибо, плененный в самом начале знакомства нашего умными манерами вашими, тонкостию вашего обращения, знанием дел и выгодами, имевшими быть мне от сообщества с вами, я полагал, что нашел истинного друга, приятеля и доброжелателя. Теперь же ясно познал, что есть много людей, под льстивою и блестящею наружностью скрывающих яд в своем сердце, употребляющих ум свой на устроение козней ближнему и на непозволительный обман и потому боящихся пера и бумаги, а вместе с тем и употребляющих слог свой не на пользу ближнего и отечества, а для усыпления и обаяния рассудка тех, кои вошли с ними в разные дела и условия. Вероломство ваше, милостивый государь мой, относительно меня ясно можно видеть из нижеследующего.

Во-первых, когда я в ясных и отчетливых выражениях письма моего изображал вам, милостивый государь мой, свое положение, а вместе с тем спрашивал вас в первом письме моем, что вы хотите разуметь под некоторыми выражениями и намерениями вашими, преимущественно же относительно Евгения Николаича, то вы по большей части старались умалчивать и, возмутив меня раз подозрениями и сомнениями, спокойно сторонились от дела. Потом, наделав со мной таких дел, которых и приличным словом назвать нельзя, стали писать, что вы огорчаетесь. Как это назвать прикажете, милостивый мой государь? Потом, когда каждая минута была для меня дорога и когда вы заставляли меня гоняться за вами на протяжении всей столицы, писали вы под личиною дружбы мне письма, в которых, нарочно умалчивая о деле, говорили о совершенно посторонних вещах: именно о болезнях во всяком случае уважаемой мною вашей супруги и о том, что вашему малютке ревеню дали и что-де по сему случаю у него прорезался зуб. Обо всем этом упоминали вы в каждом письме своем с гнусною и обидною для меня регулярностью. Конечно, готов согласиться, что страдания родного детища терзают душу отца, но для чего же упоминать об этом тогда, когда нужно было совершенно другое, более нужное и интересное. Я молчал и терпел; теперь же, когда время прошло, долгом почел объясниться. Наконец, несколько раз вероломно обманувши меня ложным назначением свиданий, заставили меня играть, по-видимому, роль вашего дурака и потешителя, чем я быть никогда не намерен. Потом, и пригласив меня к себе предварительно и как следует обманув, уведомляете меня, что отозваны были к страдающей тетушке вашей, получившей удар ровно в пять часов, изъясняясь, таким образом, и тут с постыдною точностью. К счастью моему, милостивый мой государь, в эти три дня я успел навесть справки и по ним узнал, что тетушку вашу постиг удар еще накануне осьмого числа, незадолго до полночи. По сему случаю вижу, что вы употребили святость родственных отношений для обмана совершенно посторонних людей. Наконец, в последнем письме своем упоминаете и о смерти родственницы вашей, как бы приключившейся именно в то самое время когда я должен был явиться к вам для совещаний об известных делах. Но здесь гнусность расчетов и выдумок ваших превосходят даже всякое вероятие, ибо по достовернейшим справкам. к которым по счастливейшему для меня случаю успел я прибегнуть и кстати и во-время, узнал я, что тетушка ваша скончалась ровно целые сутки спустя после безбожно определенного вами в письме своем срока для кончины ее. Я не кончу, если буду исчислять все признаки, по коим узнал о вашем относительно меня вероломстве. Довольно даже того для беспристрастного наблюдателя, что во всяком письме своем именуете вы меня своим искренним другом и называете любезными именами, что делали, по моему разумению, не для чего иного, как с тем, чтобы усыпить мою совесть.

Страница 3 из 5

Назад 1 2 3 4 5 Далее