Загрузка...
Хаджи-Мурат — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Хаджи-Мурат

Автор Лев Николаевич Толстой
12+2.2k читателей
Дата написания1895-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
повести10 класс

Описание

История Хаджи‑Мурата, чеченского воина, его встречи с русскими, политические интриги Кавказа и его смерть в войне.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между Хаджи‑Муратом и русскими, а также внутренние разногласия в чеченском обществе, приводящие к его гибели.

Ключевые идеи

  • Стойкость природы и её символика в репее
  • Гостеприимство и взаимная поддержка между местными и Хаджи‑Муратом
  • Взаимодействие русских солдат с местными, создающее напряжённость
  • Бегство Хаджи‑Мурата от мюридов и конфликт с аулом
  • Встреча и сдача Хаджи‑Мурата русским войскам
  • Внутренние разногласия русских офицеров по поводу захвата
  • Трагическая смерть солдата Авдеева в бою
  • Семейные разногласия и попытка матери отправить деньги Петрому
  • Письмо, сообщающее о смерти Петра и о том, что жена ушла
  • Хаджи‑Мурат пытается убедить русских в своей преданности и просит о защите семьи
  • Воронцов скептически относится к Хаджи‑Мурату, но рассматривает его как потенциального союзника
  • Хаджи‑Мурат рассказывает о своём происхождении и о своих отношениях с ханами

Вывод

Книга показывает, как личные судьбы переплетаются с политическими и военными событиями Кавказа, и как попытки найти союзников могут закончиться трагедией.

Кому полезна

  • историки
  • любители военной истории
  • чтатели, интересующиеся Кавказом
  • учебные программы по истории России

Главные темы

  • Кавказская война
  • Лояльность и предательство
  • Политические интриги
  • Семейные трагедии
  • Культурный конфликт

Персонажи

  • Хаджи‑Мурат — Известный воин, приезжает в аул, ищет союзников, стремится к победе над Шамилем, мечтает о награде русских, пытается убедить русских в своей преданности, просит о защите семьи. Пленён Шамилем, позже арестован русскими, отбывает наказание, побегает, служит в армии, пишет письма генералам, отказывается от сотрудничества с русскими. Пришёл к русским, но его семья в плену; конфликтует с Шамилем. Джигит, ищущий свободу для своей семьи, проявляет уважение к русским, но остаётся верен своим принципам. Он убит в попытке убежать, его голова возвращается как трофей.
  • Воронцов — Обсуждает приезд Хаджи‑Мурата с женой, принимает его, но остаётся настороже. Получает сообщение о Хаджи‑Мурате и обсуждает его с чиновниками, пишет о возможном использовании русскими. Пытается договориться о выручке семьи Хаджи‑Мурата.
  • Бутлер — Воспринимает войну как приключение, не видит раненых и убитых, наслаждается жизнью в Кавказе. Служит в укреплении, помогает Хаджи‑Мурату общаться с русскими. Погружённый в пьянство, пытается скрыться от реальности, но его душа разрушается.
  • Марья Дмитриевна — Принимает гостей, готовит еду, взаимодействует с Хаджи‑Муратом. Содержит особенные чувства к нему, заботится о нём, отвергает его ухаживание и выражает недовольство.
  • Элдар — Помогает в планах с русскими, молодой и сильный, вооружённый, помогает Хаджи‑Мурату в пути.
  • Садо — Принимает Хаджи‑Мурата, готовит еду, защищает его, информирует о планах аула и помогает подготовиться к бегству.
  • Лорис‑Меликов — Слушает историю Хаджи‑Мурата, наблюдает за мюридами, пытается понять их мотивы.
  • Шамиль — Обеспечивает поддержку Хаджи‑Мурата, но в дальнейшем конфликтует с ним. Возвращается из похода, обсуждает судьбу Хаджи‑Мурата и его семьи, принимает решения о наказании.
  • Иван Матвеевич — Принимает Хаджи‑Мурата, обсуждает его размещение с Бутлером. Пьяный, приносит голову как трофей.
  • Полторацкий — Ведёт бой, в ходе которого ранен солдат Авдеев.
  • Авдеев — Получает рану в бою и умирает в госпитале. Был отправлен в солдаты, умер в госпитале.
  • Николай I — Слушает доклад Чёрнышева, принимает решения о Кавказе.

Цитаты

  • Какая, однако, энергия и сила жизни
  • Не хабар?
  • Бог да воздаст вам!
  • Отдаюсь, говорит, на волю русского царя, хочу, говорит, послужить ему.
  • Письмо, написанное старой женщиной, содержит благословение, упоминание о смерти крестного и о том, что жена Петра ушла.
  • Хаджи‑Мурат говорил: «Отдаюсь под высокое покровительство великого царя и ваше. Обещаюсь верно, до последней капли крови служить белому царю и надеюсь быть полезным в войне с Шамилем, врагом моим и вашим.»
  • «Прапорщик Хаджи‑Мурат! Ты служил у меня – я был доволен тобою и считал тебя добрым человеком…»
  • «Я не поверил этому, – сказал Хаджи‑Мурат, когда Лорис‑Меликов кончил письмо, – и не поехал к Клюгенау.»
  • То ли дело, то ли дело, егеря, егеря!
  • Саубул, – ответил Хаджи‑Мурат, кивая головой.

Сводка по автору из Wikidata

1828–1910. Лев Никола́евич Толсто́й. русский писатель (1828—1910)

Читать онлайн

Страница 1 из 35

Лев Толстой Хаджи-Мурат

Я возвращался домой полями. Была самая середина лета. Луга убрали и только что собирались косить рожь.

Есть прелестный подбор цветов этого времени года: красные, белые, розовые, душистые, пушистые кашки; наглые маргаритки; молочно-белые с ярко-желтой серединой «любишь-не-любишь» с своей прелой пряной вонью; желтая сурепка с своим медовым запахом; высоко стоящие лиловые и белые тюльпановидные колокольчики; ползучие горошки; желтые, красные, розовые, лиловые, аккуратные скабиозы; с чуть розовым пухом и чуть слышным приятным запахом подорожник; васильки, ярко-синие на солнце и в молодости и голубые и краснеющие вечером и под старость; и нежные, с миндальным запахом, тотчас же вянущие, цветы повилики.

Я набрал большой букет разных цветов и шел домой, когда заметил в канаве чудный малиновый, в полном цвету, репей того сорта, который у нас называется «татарином» и который старательно окашивают, а когда он нечаянно скошен, выкидывают из сена покосники, чтобы не колоть на него рук. Мне вздумалось сорвать этот репей и положить его в середину букета. Я слез в канаву и, согнав впившегося в середину цветка и сладко и вяло заснувшего там мохнатого шмеля, принялся срывать цветок. Но это было очень трудно: мало того что стебель кололся со всех сторон, даже через платок, которым я завернул руку, – он был так страшно крепок, что я бился с ним минут пять, по одному разрывая волокна. Когда я, наконец, оторвал цветок, стебель уже был весь в лохмотьях, да и цветок уже не казался так свеж и красив. Кроме того, он по своей грубости и аляповатости не подходил к нежным цветам букета. Я пожалел, что напрасно погубил цветок, который был хорош в своем месте, и бросил его. «Какая, однако, энергия и сила жизни, – подумал я, вспоминая те усилия, с которыми я отрывал цветок. – Как он усиленно защищал и дорого продал свою жизнь».

Дорога к дому шла паровым, только что вспаханным черноземным полем. Я шел наизволок по пыльной черноземной дороге. Вспаханное поле было помещичье, очень большое, так что с обеих сторон дороги и вперед в гору ничего не было видно, кроме черного, ровно взборожденного, еще не скороженного пара. Пахота была хорошая, и нигде по полю не виднелось ни одного растения, ни одной травки, – все было черно. «Экое разрушительное, жестокое существо человек, сколько уничтожил разнообразных живых существ, растений для поддержания своей жизни», – думал я, невольно отыскивая чего-нибудь живого среди этого мертвого черного поля. Впереди меня, вправо от дороги, виднелся какой-то кустик. Когда я подошел ближе, я узнал в кустике такого же «татарина», которого цветок я напрасно сорвал и бросил.

Куст «татарина» состоял из трех отростков. Один был оторван, и, как отрубленная рука, торчал остаток ветки. На других двух было на каждом по цветку. Цветки эти когда-то были красные, теперь же были черные. Один стебель был сломан, и половина его, с грязным цветком на конце, висела книзу; другой, хотя и вымазанный черноземной грязью, все еще торчал кверху. Видно было, что весь кустик был переехан колесом и уже после поднялся и потому стоял боком, но все-таки стоял. Точно вырвали у него кусок тела, вывернули внутренности, оторвали руку, выкололи глаз. Но он все стоит и не сдастся человеку, уничтожившему всех его братий кругом его.

«Экая энергия! – подумал я. – Все победил человек, миллионы трав уничтожил, а этот все не сдается».

И мне вспомнилась одна давнишняя кавказская история, часть которой я видел, часть слышал от очевидцев, а часть вообразил себе. История эта, так, как она сложилась в моем воспоминании и воображении, вот какая.

I

Это было в конце 1851-го года.

В холодный ноябрьский вечер Хаджи-Мурат въезжал в курившийся душистым кизячным дымом чеченский немирной аул Махкет.

Только что затихло напряженное пение муэдзина, и в чистом горном воздухе, пропитанном запахом кизячного дыма, отчетливо слышны были из-за мычания коров и блеяния овец, разбиравшихся по тесно, как соты, слепленным друг с другом саклям аула, гортанные звуки спорящих мужских голосов и женские и детские голоса снизу от фонтана.

Хаджи-Мурат этот был знаменитый своими подвигами наиб Шамиля, не выезжавший иначе, как с своим значком в сопровождении десятков мюридов, джигитовавших вокруг него. Теперь, закутанный в башлык и бурку, из-под которой торчала винтовка, он ехал с одним мюридом, стараясь быть как можно меньше замеченным, осторожно вглядываясь своими быстрыми черными глазами в лица попадавшихся ему по дороге жителей. Въехав в середину аула, Хаджи-Мурат поехал не по улице, ведшей к площади, а повернул влево, в узенький проулочек. Подъехав ко второй в проулочке, врытой в полугоре сакле, он остановился, оглядываясь. Под навесом перед саклей никого не было, на крыше же за свежесмазанной глиняной трубой лежал человек, укрытый тулупом. Хаджи-Мурат тронул лежавшего на крыше человека слегка рукояткой плетки и цокнул языком. Из-под тулупа поднялся старик в ночной шапке и лоснящемся, рваном бешмете. Глаза старика, без ресниц, были красны и влажны, и он, чтобы разлепить их, мигал ими. Хаджи-Мурат проговорил обычное: «Селям алейкум», – и открыл лицо.

– Алейкум селям, – улыбаясь беззубым ртом, проговорил старик, узнав Хаджи-Мурата, и, поднявшись на свои худые ноги, стал попадать ими в стоявшие подле трубы туфли с деревянными каблуками. Обувшись, он не торопясь надел в рукава нагольный сморщенный тулуп и полез задом вниз по лестнице, приставленной к крыше. И одеваясь и слезая, старик покачивал головой на тонкой сморщенной, загорелой шее и не переставая шамкал беззубым ртом. Сойдя на землю, он гостеприимно взялся за повод лошади Хаджи-Мурата и правое стремя. Но быстро слезший с своей лошади ловкий, сильный мюрид Хаджи-Мурата, отстранив старика, заменил его.

Хаджи-Мурат слез с лошади и, слегка прихрамывая, вошел под навес. Навстречу ему из двери быстро вышел лет пятнадцати мальчик и удивленно уставился черными, как спелая смородина, блестящими глазами на приехавших.

– Беги в мечеть, зови отца, – приказал ему старик и, опередив Хаджи-Мурата, отворил ему легкую скрипнувшую дверь в саклю. В то время как Хаджи-Мурат входил, из внутренней двери вышла немолодая, тонкая, худая женщина, в красном бешмете на желтой рубахе и синих шароварах, неся подушки.

– Приход твой к счастью, – сказала она и, перегнувшись вдвое, стала раскладывать подушки у передней стены для сидения гостя.

– Сыновья твои да чтобы живы были, – ответил Хаджи-Мурат, сняв с себя бурку, винтовку и шашку, и отдал их старику.

Старик осторожно повесил на гвозди винтовку и шашку подле висевшего оружия хозяина, между двумя большими тазами, блестевшими на гладко вымазанной и чисто выбеленной стене.

Хаджи-Мурат, оправив на себе пистолет за спиною, подошел к разложенным женщиной подушкам и, запахивая черкеску, сел на них. Старик сел против него на свои голые пятки и, закрыв глаза, поднял руки ладонями кверху. Хаджи-Мурат сделал то же. Потом они оба, прочтя молитву, огладили себе руками лица, соединив их в конце бороды.

– Не хабар? – спросил Хаджи-Мурат старика, то есть: «что нового?»

Страница 1 из 35

Назад1235Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее