Загрузка...
На родине — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
мемуарыСимбирск1830-епровинциальная жизньгубернаторпутешествиеисторияавтобиографияпамятка

Описание

Автор возвращается в родину, сталкиваясь с бюрократической системой и личными воспоминаниями, которые переплетаются с историческими событиями провинциальной России XIX века.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными идеалами автора и реальностью бюрократической власти, а также страх перед властью и коррупцией.

Ключевые идеи

  • Провинциальная жизнь 1830‑х характеризуется коррупцией, бездействием и страхом перед властью.
  • Подавление тайных обществ в 1825‑м оставило глубокий след в сознании общества и усилило страх перед жандармами.
  • Крестный Якубов служит для автора моральным ориентиром и символом семейной поддержки.
  • Провинциальная бюрократия функционирует на основе формальных жалований и неформальных «поборов».
  • Губернатор Л. М. Углицкий использует свою власть для контроля над семьёй и окружением, одновременно предлагая карьерные возможности.
  • Нарратор получает шанс войти в систему, но сталкивается с моральными дилеммами и коррупционными практиками.
  • Семейная и служебная структура дома губернатора
  • Контраст между Линой и Чучей как символы разных ролей и возможностей
  • Влияние социальных интриг и слухов на повседневную жизнь
  • Переход главного героя из провинции в Москву как символа личного роста
  • Влияние европейских идей на русскую литературу
  • Смысловые нюансы иностранных терминов

Вывод

Книга показывает, как личные воспоминания автора переплетаются с историческими событиями, создавая картину провинциальной России середины XIX века.

Кому полезна

  • историки
  • читающие классическую русскую литературу
  • любители провинциальной жизни XIX века

Главные темы

  • Провинциальная жизнь и бюрократия
  • Личные воспоминания и исторический контекст

Персонажи

  • Автор — Молодой человек, который после окончания университета возвращается в родину, вспоминает детство и юность, скептически относится к коррупции, но стремится к карьерному росту, служит в канцелярии и наблюдает за жизнью в доме губернатора, путешествует в Москву.
  • Якубов — Бывший моряк, образованный и доброжелательный человек, ставший наставником и семейным оплотом автора. Он учит ценить простоту и труд, рассказывает о жизни в провинции, о чиновниках‑взяточниках, о губернаторе Загряжском и о преследовании тайных обществ после 14‑го декабря 1825 года.
  • Л. М. Углицкий — Молодой, элегантный губернатор, владеет французским, контролирует свою семью и окружение, предлагает стать секретарём, уволен, но остаётся влиятельным, живёт в доме губернатора, где встречает автора.
  • Марья Андреевна — Худощавая, синие глаза, критична к приездам и к молодому нарраторам. Первая дама губернии, стремится к статусу и вниманию, но в итоге ценит Лину и Чучу как помощницы.
  • Лина — Подвижная, умная, знает многое о людях и делах, помогает Марье Андреевне в выборе одежды и сборе информации, становится незаменимым советником и помощником.
  • Чуча — Младшая сестра, ограничена в возможностях, часто ошибается, но после возвращения становится незаменимой в гостиной, принимая гостей и поддерживая атмосферу.
  • Городничий — Показывает автору, как действуют власти и как они относятся к гражданам, демонстрируя страх перед жандармами и бюрократию.

Цитаты

  • Бесполезная и смешная мера! Горбунов уморительно рассказывает, как священник, исповедуя умирающую девяностолетнюю купчиху, между прочим спрашивает, «не принадлежит ли она к тайному обществу».
  • Над всем этим царит один-единственный страх перед жандармом.
  • «Сию минуту кончу, а пока присядьте».
  • «Кланяйтесь Петру Андреевичу».
  • Петрушки много в суп навалил, что есть нельзя…
  • Ах, ах, не знаю!.. Что у нас делается — ах, что делается…
  • Time is money
  • De mortuis aut bene, aut nihil

Сводка по автору из Wikidata

1812–1891. 伊万·亚历山德罗维奇·冈察洛夫. русский писатель

Читать онлайн

Страница 1 из 30

Annotation

Впервые опубликовано в «Вестнике Европы», 1888, №№ 1 и 2. С незначительными поправками и измененным вступлением, которое в журнальной публикации было дано как извлечение из письма к редактору, включено в девятый, дополнительный, том собрания сочинений Гончарова 1889 г. по тексту которого и печатается. Черновая рукопись, помеченная Гончаровым: «Гунгербург. Август 1887 г.», хранится в рукописном отделе Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.

Гончаров работал над этими воспоминаниями летом 1887 г., живя на даче в Гунгербурге близ Усть-Нарвы. Эти воспоминания о симбирской жизни середины 30-х годов представлялись ему вначале «мелкими, пустыми, притом личными, интимными, не представляющими никакого общего и общественного интереса… Не наберешь и десяти страниц для печати…» (см. письмо к А. Ф. Кони от 26 июня 1887 г., т. 8 наст. изд.).

Позже он изменил свою оценку. Гончаров писал родным, посылая им оттиски воспоминаний, что «…не все так написано точь-в-точь, как было на самом деле… Целиком с натуры не пишется… надо обработать, очистить, вымести, убрать. Лжи никакой нет: многое взято верно, прямо с натуры, лица, характеры, например, крестного Якубова, губернатора и других, даже разговоры, сцены. Только кое-что украшено и покрыто лаком. Это и называется художественная обработка». Та же мысль высказана в введении.

Герцен характеризует эпоху после разгрома декабристов как время, когда «все передовое и энергическое вычеркнуто из жизни, а дрянь александровского поколения заняла первое место». Гончаров и рисует типические фигуры этой «дряни»: сластолюбивого авантюриста Углицкого (губернатора Симбирска Загряжского), ранее безвестного офицера, получившего губернаторство за верноподданические заслуги на Сенатской площади 14 декабря, его друга Сланцова, чиновников-взяточников Добышева, Янова, приживалок Лину и Чучу и т. п. Бравин также является фигурой типической для провинциального общества, интересы которого не простираются дальше взяток, сплетен и карт. Однако в данном случае гончаров отошел от «натуры»: прототипом Бравина был выделявшийся в этой среде князь М. П. Баратаев, человек широко образованный, лично близкий с многими декабристами.

Возможно, не желая также нарушить цельность изображаемой картины или просто по неосведомленности, Гончаров не противопоставил этим провинциальным чиновникам и обывателям жизнь передовых людей Симбирска. В Симбирске жили родители декабриста Ивашева, получавшие письма из Сибири от него и его жены, в Симбирск часто приезжал поэт-партизан Давыдов, в Симбирск именно в это время был сослан друг Герцена и Огарева Н. М. Сатин.

Гончаров вскользь говорит о жандармском полковнике Сигове, на которого он тогда «смотрел большими глазами», не вдаваясь в «глубины жандармской бездны». Прототипом Сигова является жандармский полковник Стогов, фигура типичная для того времени. Известно, что после расправы с декабристами указом от 3 июля 1826 г. было учреждено III отделение «собственной его величества канцелярии», ведавшее делами «высшей полиции». Россия была разделена на семь жандармских округов, каждый из которых возглавлялся генералом и штаб-офицером, обязанным «вникать в направление умов» и следить как за отдельными лицами, так и за деятельностью правительственных учреждений.

Э. И. Стогов перешел из флота на жандармскую службу и скоро заслужил личную благодарность Николая I. В своих мемуарах он самодовольно сообщал об успехах по службе — о подавлении крестьянского бунта, который Стогов именует «фарсом», когда по его приказанию было засечено розгами до смерти тринадцать человек, среди них семидесятилетний старик, о той роли, которую он сыграл в увольнении губернатора Загряжского («Очерки, рассказы и воспоминания Э—ва», «Русская старина», 1878, XII).

Рассказывая о том, как напугано было губернское общество арестами и ссылками людей, близких не только к декабристам, но даже к масонам, Гончаров приводит в черновой рукописи анекдот, в котором раскрывается отношение писателя к обязательной подписке о непринадлежности к тайным обществам: «Бесполезная и смешная мера! Горбунов уморительно рассказывает, как священник, исповедуя умирающую девяностолетнюю купчиху, между прочим спрашивает, «не принадлежит ли она к тайному обществу». Эта карикатура метко попадает в цель».

Воспоминания Гончарова, в которых изображена типическая картина провинциальной жизни 30-х годов, были встречены сочувственно. Рецензент либеральной «Русской мысли» указывал, что то же самое он наблюдал в 50-х годах и в среднерусской полосе: «То же сонное царство… дремлющее на барском пуховике, то же чиновничество… живущее «безгрешными доходами» и «благодарностями»; те же простота и прекраснодушие на почве нравственного неряшества… то же самое бессознательное негодяйство в 50-х годах, верное изображение которого дал нам гончаров в воспоминаниях о 30-х годах. И над всем этим царит один-единственный страх перед жандармом, порожденный в 30-х годах, как передает Гончаров, 14 декабря 1825 г., в 50-х годах — делом Петрашевского в 1848… Жили все, во всей России именно так, как рассказывает Гончаров, и от его рассказов становится не менее жутко, чем от мрачных картин Щедрина» (1889, № 4, стр. 134). Рецензент либерального журнала неправомерно ставит в один ряд воспоминания Гончарова, при всей их несомненной прогрессивности, с бичующей демократической сатирой Щедрина, разоблачительная острота которой несравненно значительнее.

Реакционная печать («Новое время» и «Journal de St. Pétersbourg») обходила молчанием критическое содержание воспоминаний, отмечая лишь «кристаллическую ясность стиля», «свежесть и силу крупного таланта».

НА РОДИНЕ

Вступление

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

Страница 1 из 30

Назад1230Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 148

Назад12148Далее