Загрузка...
Жид — обложка книги
Дата написания1845-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Солдат, служивший в эскираском полку, встречает еврейского торговца Гиршелем и его дочь Сару, и их отношения развиваются на фоне войны, предрассудков и военной дисциплины, приводя к трагическим последствиям.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными чувствами и военной дисциплиной, усугубленный предрассудками и недопониманием.

Ключевые идеи

  • Бессмысленность и скука военного лагеря.
  • Взаимодействие между русскими солдатами и еврейскими персонажами.
  • Любовные и эмоциональные переживания в условиях войны.
  • Последствия предрассудков и военного закона.

Вывод

Книга приводит к выводу о бессмысленности войны и разрушительных последствиях предрассудков, которые разрушают жизни людей.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся историей, психологией войны и социальной динамикой

Главные темы

  • Война и предрассудки
  • Личные отношения в военной среде

Персонажи

  • Гиршель — Небольшой, худенький, с рыжими глазами, пытается продать деньги и привезти Сару.
  • Сара — Скромная, красивая, любит русских, но боится и испытывает страх.
  • General — Немецкого происхождения, строгий, но справедливый.
  • Николай Ильич — Высокий, плечистый, добрый и снисходительный к молодым солдатам.

Цитаты

  • Обманул меня проклятый жид
  • Герой, я не виноват.

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 3 из 5

На другой день я встал очень рано, оделся и вышел из палатки. Утро было чудесное; солнце только что подымалось, и на каждой былинке сверкал влажный багрянец. Я взошел на высокий бруствер и сел на краю амбразуры. Подо мной

толстая чугунная пушка выставила в поле свое черное жерло. Я рассеянно смотрел во все стороны... и вдруг увидал шагах во ста скорченную фигуру в сером кафтане. Я узнал Гир-шеля. Он долго стоял неподвижно на одном месте, потом вдруг отбежал немного в сторону, торопливо и боязливо оглянулся... крикнул, присел, осторожно вытянул шею и опять начал оглядываться и прислушиваться. Я очень ясно видел все его движенья. Он запустил руку за пазуху, достал клочок бумажки, карандаш и начал писать или чертить что-то. Гиршель беспрестанно останавливался, вздрагивал, как заяц, внимательно рассматривал окрестность и как будто срисовывал наш лагерь. Он не раз прятал свою бумажку, щурил глаза, нюхал воздух и снова принимался за работу. Наконец жид присел на траву, снял башмак, запихал туда бумажку;

но не успел он еще выпрямиться, как вдруг, шагах в десяти от него, из-за ската гласиса показалась усастая голова вахмистра Силявки и понемногу приподнялось от земли все длинное и неуклюжее его тело. Жид стоял к нему спиной. Си-лявка проворно подошел к нему и положил ему на плечо свою тяжелую лапу. Гиршеля скорчило. Он затрясся, как лист, и испустил болезненный, заячий крик. Силявка грозно заговорил с ним и схватил его за ворот. Я не мог слышать их разговора, но по отчаянным телодвижениям жида, по его умоляющему виду начал догадываться, в чем дело. Жид раза два бросался к ногам вахмистра, запустил руку в карман, вытащил разорванный клетчатый платок, развязал узел, достал червонец... Силявка с важностью принял подарок, но не переставал тащить жида за ворот. Гиршель рванулся и бросился в сторону; вахмистр пустился за ним в погоню. Жид бежал чрезвычайно проворно; его ноги, обутые в синие чулки, мелькали действительно весьма быстро;

но Силявка после двух или трех "угонок" поймал присевшего жида, поднял и понес его на руках - прямо в лагерь. Я встал и пошел к нему навстречу.

- А! ваше благородие!-закричал Силявка,-лазутчика несу вам, лазутчика!..- Пот градом катился с дюжего малоросса.- Да перестань же вертеться, чертов жид! да ну же... экой ты! не то придавлю, смотри!

Несчастный Гиршель слабо упирался локтями в грудь Силявки, слабо болтал ногами... Глаза его судорожно закатывались...

- Что такое? - спросил я Силявку.

- А вот что, ваше благородие: извольте-ка снять с его правой ноги башмак, мне неловко.- Он все еще держал жида на руках.

Я снял башмак, достал тщательно сложенную бумажку, развернул ее и увидел подробный рисунок нашего лагеря. На

полях стояло множество заметок, писанных мелким почерком на жидовском языке.

Между тем Силявка поставил Гиршеля на ноги. Жид раскрыл глаза, увидел меня и бросился передо мной на колени.

Я молча показал ему бумажку.

- Это что?

- Это-так, господин офицер. Это я так. Так...-Голос его перервался.

- Ты лазутчик?

Он не понимал меня, бормотал несвязные слова, трепетно прикасался моих колен...

- Ты шпион?

- Ай! - крикнул он слабо и потряс головой.- Как можно? Я - никогда; я совсем нет. Не можно; не есть возможно. Я готов. Я - сейчас. Я дам денег... Я заплачу,- прошептал он и закрыл глаза.

Ермолка сдвинулась у него на затылок; рыжие, мокрые от холодного поту волосы повисли клочьями, губы посинели и судорожно кривились, брови болезненно сжались, щеки ввалились...

Солдаты нас обступили. Я сперва хотел было пугнуть порядком Гиршеля да приказать Силявке молчать, но теперь дело стало гласно и не могло миновать "сведения начальства".

- Веди его к генералу,- сказал я вахмистру.

- Господин офицер, ваше благородие! - закричал отчаянным голосом жид,я не виноват; не виноват... Прикажите выпустить меня, прикажите...

- А вот его превосходительство разберет,- проговорил Силявка.-Пойдем.

- Ваше благородие! - закричал мне жид вслед,- прикажите! помилуйте!

Крик его терзал меня. Я удвоил шаги.

Генерал наш был человек немецкого происхождения, честный и добрый, но строгий исполнитель правил службы. Я вошел в небольшой, наскоро выстроенный его домик и в немногих словах объяснил ему причину моего посещения. Я знал всю строгость военных постановлений и потому не произнес даже слова "лазутчик", а постарался представить все дело ничтожным и не стоящим внимания. Но, к несчастию Гиршеля, генерал испоянение долга ставил выше сострадания.

- Вы, молодой человек,- сказал он мне,- суть неопытный. Вы в воинском деле еще неопытны суть. Дело, о котором (генерал весьма любил слово: который) вы мае рапортовали, есть важное, весьма важное... А где же этот человек, который взят был? тот еврей? где же тот?

Я вышел из палатки и приказал ввести жида.

Ввели жида. Несчастный едва стоял на ногах.

- Да,- промолвил генерал, обратясь ко мне,- а где же план, который найден на сем человеке?

Я вручил ему бумажку. Генерал развернул ее, отодвинулся назад, прищурил глаза, нахмурил брови.

- Это уд-див-вит-тельно...- проговорил он с расстановкой.- Кто его арестовал?

- Я, ваше превосходительство! - резко брякнул Силявка.

- А! хорошо! хорошо!.. Ну, любезный мой, что ты скажешь в своем оправданье?

- Ва... ва... ваше превосходительство,- пролепетал Гир-шель,- я... помилуйте... ваше превосходительство... не виноват... спросите, ваше превосходительство, господина офицера.., Я фактор, ваше превосходительство, честный фактор.

- Его следует допросить,- проговорил генерал вполголоса, важно качнув головой.- Ну, как же ты это, братец?

- Не виноват, ваше превосходительство, не виноват.

- Однако же это есть невероятно. Ты, как по-русски говорится, поделом взят, то есть на самих делах!

- Позвольте сказать, ваше превосходительство: я не виноват.

- Ты рисовал план? ты есть шпион неприятельский?

- Не я! - крикнул внезапно Гиршель,- не я, ваше превосходительство!

Генерал посмотрел на Силявку.

- Да врет же он, ваше превосходительство. Господин офицер сам из его башмака грамоту достал.

Генерал посмотрел на меня. Я принужден был кивнуть головой.

- Ты, любезный мой, есть неприятельский лазутчик... любезный мой...

- Не я... не я...- шептал растерявшийся жид.

- Ты уже доставлял сему подобные сведения и прежде неприятелю? Признавайся...

- Как можно!

- Ты, любезный мой, меня не будешь обманывать. Ты лазутчик?

Жид закрыл глаза, тряхнул головой и поднял полы своего кафтана.

- Повесить его,- проговорил выразительно генерал после некоторого молчания,-сообразно законов. Где господин Феодор Шликельман?

Побежали за Шликельманом, генеральским адъютантом. Гиршель позеленел, раскрыл рот, выпучил глаза. Явился адъютант. Генерал отдал ему надлежащие приказания. Писарь показал на миг свое тощее рябое лицо. Два-три офицера с любопытством заглянули в комнату,

- Сжальтесь, ваше превосходительство,- сказал, я генералу по-немецки, как умел,- отпустите его...

- Вы, молодой человек,- отвечал он мне по-русски,- я вам сказывал, неопытны, и посему прошу вас молчать и меня более не утруждать.

Гиршель с криком повалился в ноги генералу.

Страница 3 из 5

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее