Загрузка...
Египетские ночи — обложка книги
Дата написания1834-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В книге «Египетские ночи» молодой поэт Чарский, живущий двойной жизнью в Петербурге, сталкивается с просьбой неаполитанского художника о помощи, затем участвует в импровизационных поэтических выступлениях, где исследуется конфликт между творчеством и коммерцией, а также роль публики в создании искусства.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между независимостью поэта и необходимостью внешней поддержки, а также между творчеством и коммерческими интересами.

Ключевые идеи

  • Поэт может отвергать традиционное представление о патронаже и стремиться к независимости.
  • Сочувствие и доброта могут возникнуть даже в условиях разногласий и недопонимания.
  • Поэт сам выбирает темы, а не толпа.
  • Вдохновение как обмен чужой мыслью, превращающейся в собственность.
  • Конфликт между творчеством и коммерциализацией искусства.
  • Вовлечение публики в выбор темы для импровизации.
  • Конфликт между ожиданиями публики и артистом, а также культурные различия.
  • Тема «Клеопатра и её любовники» как символ власти и страсти.

Вывод

Книга подчёркивает, что истинное творчество требует как внутренней свободы, так и внешней поддержки, и что взаимодействие с публикой обогащает искусство.

Кому полезна

  • Любители русской литературы
  • Поэты и писатели
  • Театральные деятели
  • Студенты искусств

Главные темы

  • Независимость поэта и роль покровительства
  • Творчество против коммерческих интересов
  • Взаимодействие публики с искусством

Персонажи

  • Чарский — Молодой человек, обладающий талантом, но не желающий быть поэтом в общественном понимании. Он избегает литературного общества и предпочитает светскую жизнь, но в глубине пишет стихи. Он ищет номер 35, встречает итальянского поэта, участвует в импровизации и обсуждает цену билетов.
  • Итальянец — Он быстро создает стихи, демонстрирует вдохновение и пытается установить цену билетов в 25 рублей. Театральный импровизатор, просит публику написать темы и выбирает «Клеопатра и её любовники».
  • Неаполитанский художник — Молодой человек из Неаполя, который приехал в Россию в поисках признания и финансовой поддержки. Он считает, что поэт может стать его покровителем.
  • Публика — Состоит из дам, мужчин, журналистов, секретаря и молодой девицы.
  • Молодая красавица — Поднимает руку, передаёт бумажку с темой «Клеопатра и её любовники».
  • Не красивая девица — Скромна, пишет тему, но не получает внимания.
  • Музыканты — Играют увертюру и сопровождают импровизацию.

Цитаты

  • «Звание поэтов у нас не существует.»
  • «Импровизатор!»
  • Победа!
  • Corpo di Bacco!
  • Клеопатра и её любовники.
  • Чертог сиял. Гремели хором Певцы при звуке флейт и лир.

Сводка по автору из Wikidata

1799–1837. Александр Сергеевич Пушкин. русский поэт, драматург и прозаик (1799–1837)

Читать онлайн

Страница 2 из 4

Бедный итальянец смутился. Он поглядел вокруг себя. Картины, мраморные статуи, бронзы, дорогие игрушки, расставленные на готических этажерках, – поразили его. Он понял, что между надменным dandy,[5] стоящим перед ним в хохлатой парчевой скуфейке, в золотистом китайском халате, опоясанном турецкой шалью, и им, бедным кочующим артистом, в истертом галстуке, и поношенном фраке, ничего не было общего. Он проговорил несколько несвязных извинений, поклонился и хотел выдти. Жалкий вид его тронул Чарского, который, вопреки мелочам своего характера, имел сердце доброе и благородное. Он устыдился раздражительности своего самолюбия.

– Куда ж вы? – сказал он итальянцу. – Постойте… Я должен был отклонить от себя незаслуженное титло <и> признаться вам, что я не поэт. Теперь поговорим о ваших делах. Я готов вам услужить, в чем только будет возможно. Вы музыкант?

– Нет, eccelenza![ 6] – отвечал итальянец; – я бедный импровизатор.

– Импровизатор! – вскрикнул Чарский, почувствовав всю жестокость своего обхождения. – Зачем же вы прежде не сказали, что вы импровизатор? – и Чарский сжал ему руку с чувством искреннего раскаяния.

Дружеский вид его ободрил италиянца. Он простодушно разговорился о своих предположениях. Наружность его не была обманчива; ему деньги были нужны; он надеялся в России кое-как поправить свои домашние обстоятельства. Чарский выслушал его со вниманием.

– Я надеюсь, – сказал он бедному художнику, – что вы будете иметь успех: здешнее общество никогда еще не слыхало импровизатора. Любопытство будет возбуждено; правда италиянский язык у нас не в употреблении, вас не поймут; но это не беда; главное – чтоб вы были в моде.

– Но если у вас никто не понимает итальянского языка, – сказал призадумавшись импровизатор, – кто ж поедет меня слушать?

– Поедут – не опасайтесь: иные из любопытства, другие, чтоб провести вечер как-нибудь, третьи, чтоб показать, что понимают итальянский язык; повторяю, надобно только, чтоб вы были в моде; а вы уж будете в моде, вот вам моя рука.

Чарский ласково расстался с импровизатором, взяв себе его адрес, и в тот же вечер он поехал за него хлопотать.

Глава II

Я царь, я раб, я червь, я бог.

Державин.

На другой день Чарский в темном и нечистом коридоре трактира отыскивал 35-ый номер. Он остановился у двери и постучался. Вчерашний италиянец отворил ее.

– Победа! – сказал ему Чарский, – ваше дело в шляпе. Княгиня дает вам свою залу – вчера на рауте я успел завербовать половину Петербурга; печатайте билеты и объявления. Ручаюсь вам, если не за триумф, то по крайней мере за барыш…

– А это главное! – вскричал италиянец, изъявляя свою радость живыми движениями, свойственными южной его породе. – Я знал, что вы мне поможете. Corpo di Bacco![ 7] Вы поэт, так же, как и я; а что ни говори, поэты славные ребята! Как изъявлю вам мою благодарность? постойте… хотите ли выслушать импровизацию?

– Импровизацию!.. разве вы можете обойтиться и без публики, и без музыки, и без грома рукоплесканий?

– Пустое, пустое! где найти мне лучшую публику? Вы поэт, вы поймете меня лучше их, и ваше тихое ободрение дороже мне целой бури рукоплесканий… Садитесь где-нибудь и задайте мне тему.

Чарский сел на чамодане (из двух стульев, находившихся в тесной канурке, один был сломан, другой завален бумагами и бельем). Импровизатор взял со стола гитару – и стал перед Чарским, перебирая струны костливыми пальцами и ожидая его заказа.

– Вот вам тема, – сказал ему Чарский: – поэт сам избирает предметы для своих песен; толпа не имеет права управлять его вдохновением.

Глаза итальянца засверкали – он взял несколько акордов – гордо поднял голову, и пылкие строфы, выражение мгновенного чувства, стройно излетели из уст его… Вот они, вольно переданные одним из наших приятелей со слов, сохранившихся в памяти Чарского.

<[Поэт идет]: открыты вежды, Но он не видит никого; А между тем за край одежды Прохожий дергает его… «Скажи: зачем без цели бродишь? Едва достиг ты высоты, И вот уж долу взор низводишь И низойти стремишься ты. На стройный мир ты смотришь смутно; Бесплодный жар тебя томит; Предмет ничтожный поминутно Тебя тревожит и манит. Стремиться к небу должен гений, Обязан истинный поэт Для вдохновенных песнопений Избрать возвышенный предмет». – Зачем крутится ветр в овраге, Подъемлет лист и пыль несет, Когда корабль в недвижной влаге Его дыханья жадно ждет? Зачем от гор и мимо башен Летит орел, тяжел и страшен, На чахлый пень? Спроси его. Зачем арапа своего Младая любит Дездемона, Как месяц любит ночи мглу? Затем, что ветру и орлу И сердцу девы нет закона. Таков поэт: как Аквилон Что хочет, то и носит он — Орлу подобно, он летает И, не спросясь ни у кого, Как Дездемона избирает Кумир для сердца своего. >

Италиянец умолк… Чарский молчал, изумленный и растроганный.

– Ну что? – спросил импровизатор.

Чарский схватил его руку и сжал ее крепко.

– Что? – спросил импровизатор, – каково?

– Удивительно, – отвечал поэт. – Как! Чужая мысль чуть коснулась вашего слуха, и уже стала вашею собственностию, как будто вы с нею носились, лелеяли, развивали ее беспрестанно. Итак для вас не существует ни труда, ни охлаждения, ни этого беспокойства, которое предшествует вдохновению?.. Удивительно, удивительно!..

Импровизатор отвечал:

– Всякой талант неизъясним. Каким образом ваятель в куске каррарского мрамора видит сокрытого Юпитера, и выводит его на свет, резцом и молотом раздробляя его оболочку? Почему мысль из головы поэта выходит уже вооруженная четырьмя рифмами размеренная стройными однообразными стопами? – Так никто, кроме самого импровизатора, не может понять эту быстроту впечатлений, эту тесную связь между собственным вдохновением и чуждой внешнею волею – тщетно я сам захотел бы это изъяснить. Однако… надобно подумать о моем первом вечере. Как вы полагаете? Какую цену можно будет назначить за билет, чтобы публике не слишком было тяжело, и чтобы я между тем не остался в накладе? Говорят, la signora Cataiani[8] брала по 25 рублей? Цена хорошая…

Неприятно было Чарскому с высоты поэзии вдруг упасть под лавку конторщика; но он очень хорошо понимал житейскую необходимость, и пустился с италиянцем в меркантильные расчеты. Италиянец при сем случае обнаружил такую дикую жадность, такую простодушную любовь к прибыли, что он опротивел Чарскому, который поспешил его оставить, чтобы не совсем утратить чувство восхищения, произведенное в нем блестящим импровизатором. Озабоченный италиякец не заметил этой перемены и проводил <его> по коридору и по лестнице с глубокими поклонами и уверениями в вечной благодарности.

Страница 2 из 4

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее