Нарратор встречает старого миллионера, который раскрывает свои взгляды на богатство, власть, религию, искусство и науку, подчёркивая, что богатство – привычка, а не цель.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между стремлением к богатству и моральными убеждениями, а также ролью правительства в поддержке или ограничении предпринимательства.

Ключевые идеи

Богатство рассматривается как средство, а не цель; миллионер делает деньги, чтобы делать деньги.
Правительство должно быть «хорошим» – поддерживать порядок, не брать высокие налоги, но не вмешиваться в частные дела.

Вывод

Быть миллионером – привычка, а не цель, и богатство не должно определять ценности человека.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся экономикой, философией богатства, религиозными взглядами и культурными аспектами общества.

Главные темы

Богатство и его природа
Власть и роль правительства
Религия и мораль
Искусство и наука

Персонажи

Миллионер — Старик с обычным внешним видом, но богатый, делает деньги, чтобы делать деньги, имеет строгие взгляды на власть и мораль.

Цитаты

Быть миллионером… это привычка!
Он делаю ими ещё деньги.

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 4 из 4

– Хорошо, когда много молодых дам декольте, а вы сидите выше их! – ответил он, подумав.

– Что вы любите больше всего в театре? – спросил я, приходя в отчаяние.

– О! – воскликнул он, раздвинув рот во всю ширину щёк. – Конечно, артисток, как все люди… Если артистки красивы и молоды – они всегда искусны. Но трудно угадать сразу, которая действительно молода. Они все так хорошо притворяются. Я понимаю, это их ремесло. Но иногда думаешь – ага, вот это девушка! Потом оказывается, что ей пятьдесят лет и она имела не менее двухсот любовников. Это уже неприятно… Артистки цирка лучше артисток театра. Они почти всегда моложе и более гибки…

Он, видимо, был хорошим знатоком в этой области. Даже я, закоренелый грешник, всю жизнь утопавший в пороках, многое узнал от него только впервые.

– А как вам нравятся стихи? – спросил я его.

– Стихи? – переспросил он, опуская глаза к сапогам и наморщив лоб. Подумал и, вскинув голову, показал мне все зубы сразу. – Стихи? О, да! Мне очень нравятся стихи. Жизнь будет очень весела, когда все начнут печатать рекламы в стихах.

– Кто ваш любимый поэт? – поспешил я поставить другой вопрос.

Старик взглянул на меня в недоумении и медленно спросил:

– Как вы сказали?

Я повторил вопрос.

– Гм… вы очень забавный малый! – сказал он, с сомнением качая головой. – За что же буду я любить поэта? И зачем нужно любить его?

– Извините меня! – произнёс я, отирая пот со лба. – Я хотел спросить вас, какая ваша любимая книга? Я исключаю книжку чеков…

– О! Это другое дело! – согласился он. – Я люблю две книги – библию и Главную Бухгалтерскую. Они обе одинаково вдохновляют ум. Уже когда берёшь их в руки, – чувствуешь, что в них сила, которая даёт тебе всё, что нужно.

«Он издевается надо мной!» – подумал я и внимательно взглянул в его лицо. Нет. Его глаза убивали всякое сомнение в искренности этого младенца. Он сидел и кресле, как высохшее ядро ореха в своей скорлупе, и было видно, что он уверен в истине своих слов.

– Да! – продолжал он, рассматривая ногти. – Это вполне хорошие книги! Одну написали пророки, другую создал я сам. В моей книге мало слов. В ней цифры. Они рассказывают о том, что может сделать человек, если захочет работать честно и усердно. После моей смерти правительство должно бы опубликовать мою книгу. Пусть люди видят, как нужно идти, чтобы подняться на эту высоту.

И торжественным жестом победителя он обвёл вокруг себя.

Я чувствовал, что пора прекратить беседу. Не всякая голова способна относиться безразлично, когда по ней топают ногами.

– Может быть, вы скажете что-нибудь о науке? – тихо спросил я.

– Наука? – он поднял палец, глаза и посмотрел в потолок. Затем вынул часы, взглянул, который час, закрыл крышку и, намотав цепочку на палец, покачал часами в воздухе. После всего этого он вздохнул и заговорил:

– Наука… да, я знаю! Это – книги. Если в них хорошо пишут об Америке – книги полезны. Но в книгах редко пишут правду. Эти… поэты, которые делают книги, – мало зарабатывают, я думаю. В стране, где каждый занят делом, некому читать книги… Да, поэты злы, потому что у них не покупают книг. Правительство должно хорошо платить писателям книг. Сытый человек всегда добр и весел. Если вообще нужны книги об Америке, следует нанять хороших поэтов, и тогда будут сделаны все книги, какие нужны для Америки… Вот и всё.

– Вы несколько узко определяете науку! – заметил я.

Он опустил веки и задумался. Потом вновь открыл глаза и уверенно продолжал:

– Ну да, учителя, философы… это тоже наука. Профессора, акушерки, дантисты, я знаю. Адвокаты, доктора, инженеры. All right. Это необходимо. Хорошие науки… не должны учить дурному… Но – учитель дочери моей сказал мне однажды, что существуют социальные науки… Этого я не понимаю. Я думаю, это вредно. Хорошая наука не может быть сделана социалистом. Социалисты вовсе не должны делать науку. Науку, которая полезна или забавна, делает Эдисон, да. Фонограф, синематограф – это полезно. А когда много книг с науками – это лишнее. Людям не следует читать книг, которые могут возбудить в уме… разные сомнения. Всё на земле идёт как нужно… и вовсе незачем путать книги в дела…

Я встал.

– О! вы уходите? – спросил он.

– Да! – сказал я. – Быть может, теперь, когда я ухожу, вы, наконец, всё-таки объясните мне – какой смысл быть миллионером?

Он начал икать и дрыгать ногами вместо ответа. Может быть, такова была его манера смеяться?

– Это привычка! – воскликнул он, переводя дух.

– Что привычка? – спросил я.

– Быть миллионером… это привычка!

Я подумал и поставил ему мой последний вопрос:

– Вы думаете, что бродяги, курильщики опиума и миллионеры – явления одного порядка?

Это, должно быть, обидело его. Он сделал круглые глаза, окрасил их желчью в зелёный цвет и сухо ответил:

– Я думаю, что вы плохо воспитаны.

– До свиданья! – сказал я.

Он любезно проводил меня до крыльца и остался стоять на верхней ступеньке лестницы, внимательно рассматривая носки своих сапог. Перед его домом лежала площадка, поросшая густою, ровно подстриженной травой. Я шагал по ней и наслаждался мыслью о том, что больше уже не увижу этого человека.

– Галло! – услышал я сзади себя.

Обернулся. Он стоял там, на крыльце, и смотрел на меня.

– А что, у вас в Европе есть лишние короли? – медленно спросил он.

– Мне кажется, они все лишние! – ответил я.

Он сплюнул направо и сказал:

– Я думаю нанять для себя пару хороших королей, а?

– Зачем это вам?

– Забавно, знаете. Я приказал бы им боксировать вот здесь…

Он указал на площадку перед домом и добавил тоном вопроса:

– От часа до половины второго каждый день, а? После завтрака приятно отдать полчаса искусству… хорошо.

Он говорил серьёзно, и было видно, что он приложит все усилия, чтобы осуществить своё желание.

– Зачем вам нужны короли для этой цели? – осведомился я.