Загрузка...
Отрочество — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Отрочество

Автор Лев Николаевич Толстой
12+2003278 читателей
Дата написания1853-12-31
Язык книгиru
Серия«Детство. Отрочество. Юность», 2
Возрастное ограничение12+
Темы
повестистановление героя

Описание

Книга «Отрочество» Льва Толстого повествует о взрослении мальчика, проходящего через путешествие, семейные разговоры, опасные происшествия и внутренние конфликты, которые формируют его восприятие мира, богатства, бедности и ответственности.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт мальчика, возникающий из разногласий между его ожиданиями и реальностью, а также из столкновения с авторитетами и социальными различиями, приводит к поиску своего места в семье и обществе.

Ключевые идеи

  • Путешествие как освобождение от тяжёлых воспоминаний и открытие новых перспектив.
  • Природа и погода как метафоры внутреннего эмоционального состояния героя.
  • Переосмысление богатства и бедности как социальных категорий.
  • Проблемы семейных отношений и дистанции между братьями и сестрами.
  • Осознание существования других жизней и необходимость личного роста.
  • Опасность пороха и семейная ответственность
  • Конфликт между поколениями и поиск авторитета
  • Переход Карла Иваныча от ремесленника к солдату и его судьба
  • Страх перед учителем и наказанием как источник тревоги.
  • Желание угодить и страх неудачи в школьной среде.
  • Чувство исключения и социальная изоляция в детском круге.
  • Внутренний конфликт между желанием быть принятым и страхом быть отвергнутым.

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что взросление — это процесс, в котором личность формируется под влиянием внешних обстоятельств и внутренних переживаний, и что принятие изменений и ответственности за собственные поступки является ключом к гармоничному существованию.

Кому полезна

  • Студенты литературы
  • Читатели, интересующиеся психологией и развитием личности
  • Любители классической русской прозы

Главные темы

  • Воспитание и взросление
  • Семейные отношения
  • Социальные различия
  • Внутренний конфликт и страх

Персонажи

  • Мальчик — Молодой человек, переживающий переход от грусти к надежде, наблюдает за окружающим миром, видит различия между богатством и бедностью, чувствует страх, отвращение и внутренний конфликт, ищет справедливость и осознаёт свою роль в семье.
  • Бабушка — Старая женщина, важная и иногда сердитая, властвует над домом, требует чистый платок и табак, сомневается в дядьке, отказывает герою, но проявляет сочувствие. В конце её болезни и упадок становятся заметными, она остаётся гордой и церемонной.
  • St. Jérôme — Строгий и требовательный, часто использует наказания для контроля. Француз, эгоистичный, склонный к унижению, вызывает у героя ненависть.
  • Папа — Папа, старающийся поддерживать порядок и обсуждать воспитание детей, пытается успокоить сына, но не понимает его внутреннего конфликта.
  • Мими — Мими сопровождает мальчика в карете, часто разговаривает и помогает в повседневных делах, взволнованная и решительная, стремится обезопасить дом, иногда обвиняет героя, усиливая его чувство изоляции.
  • Гаша — Гаша, гневная и раздражённая требованиями бабушки, участвует в эмоциональных сценах, ищет утешения у Маши, плачет и уходит на чердак после объявления о смерти, считая смерть единственным утешением.
  • Василий — Василий отвечает за багаж и управление бричкой, иногда проявляет жестокие, но искренние чувства.
  • Любочка — Любочка путешествует в бричке с Володей и Василием, смехотворная и энергичная, участвует в весёлой поездке.
  • Володей — Володей путешествует в бричке с Любочкой и Василием.
  • Филипп — Филипп работает в колодце, наполняет колоду водой, наблюдается в дороге.
  • Яков — Яков крестит окна экипажей и участвует в ритуалах перед поездкой.
  • Катя — Катя тревожится по поводу переезда и будущей жизни, выражает сомнения относительно бабушки и возможной разлуки.

Цитаты

  • «Но каждый раз в бричке мы находим гору вместо сидения, так что никак не можем понять, как все это было уложено накануне и как теперь мы будем сидеть».
  • «Солнце только что поднялось над сплошным белым облаком, покрывающим восток, и вся окрестность озарилась спокойно-радостным светом».
  • Мама говорит, что бабушка такая важная – сердитая?
  • Но я помню, что раз, поссорившись с Любочкой, которая назвала ее глупой девочкой, она отвечала: не всем же умным быть, надо и глупым быть.
  • Боже мой, порох!.. – воскликнула Мими задыхающимся от волнения голосом.
  • Я был Soldat!
  • – Надеюсь, вы выучили свой урок-с
  • – Что с тобой делается?
  • "Эх, сударь! не тужите, перемелется, мука будет."
  • "Я убью его"

Сводка по автору из Wikidata

1828–1910. Лев Никола́евич Толсто́й. русский писатель (1828—1910)

Читать онлайн

Страница 1 из 24

Лев Толстой Отрочество

Глава I Поездка на долгих

Снова поданы два экипажа к крыльцу петровского дома: один – карета, в которую садятся Мими, Катенька, Любочка, горничная и сам приказчик Яков, на козлах; другой – бричка, в которой едем мы с Володей и недавно взятый с оброка лакей Василий.

Папа, который несколько дней после нас должен тоже приехать в Москву, без шапки стоит на крыльце и крестит окно кареты и бричку.

«Ну, Христос с вами! трогай!» Яков и кучера (мы едем на своих) снимают шапки и крестятся. «Но, но! с богом!» Кузов кареты и бричка начинают подпрыгивать по неровной дороге, и березы большой аллеи одна за другой бегут мимо нас. Мне нисколько не грустно: умственный взор мой обращен не на то, что я оставляю, а на то, что ожидает меня. По мере удаления от предметов, связанных с тяжелыми воспоминаниями, наполнявшими до сей поры мое воображение, воспоминания эти теряют свою силу и быстро заменяются отрадным чувством сознания жизни, полной силы, свежести и надежды.

Редко провел я несколько дней – не скажу весело: мне еще как-то совестно было предаваться веселью, – но так приятно, хорошо, как четыре дня нашего путешествия. У меня перед глазами не было ни затворенной двери комнаты матушки, мимо которой я не мог проходить без содрогания, ни закрытого рояля, к которому не только не подходили, но на который и смотрели с какою-то боязнью, ни траурных одежд (на всех нас были простые дорожные платья), ни всех тех вещей, которые, живо напоминая мне невозвратимую потерю, заставляли меня остерегаться каждого проявления жизни из страха оскорбить как-нибудь ее память. Здесь, напротив, беспрестанно новые живописные места и предметы останавливают и развлекают мое внимание, а весенняя природа вселяет в душу отрадные чувства – довольства настоящим и светлой надежды на будущее.

Рано, рано утром безжалостный и, как всегда бывают люди в новой должности, слишком усердный Василий сдергивает одеяло и уверяет, что пора ехать и все уже готово. Как ни жмешься, ни хитришь, ни сердишься, чтобы хоть еще на четверть часа продлить сладкий утренний сон, по решительному лицу Василья видишь, что он неумолим и готов еще двадцать раз сдернуть одеяло, вскакиваешь и бежишь на двор умываться.

В сенях уже кипит самовар, который раскрасневшись, как рак, раздувает Митька-форейтор; на дворе сыро и туманно, как будто пар подымается от пахучего навоза; солнышко веселым, ярким светом освещает восточную часть неба, и соломенные крыши просторных навесов, окружающих двор, глянцевиты от росы, покрывающей их. Под ними виднеются наши лошади, привязанные около кормяг, и слышно их мерное жевание. Какая-нибудь мохнатая Жучка, прикорнувшая перед зарей на сухой куче навоза, лениво потягивается и, помахивая хвостом, мелкой рысцой отправляется в другую сторону двора. Хлопотунья-хозяйка отворяет скрипящие ворота, выгоняет задумчивых коров на улицу, по которой уже слышны топот, мычание и блеяние стада, и перекидывается словечком с сонной соседкой. Филипп, с засученными рукавами рубашки, вытягивает колесом бадью из глубокого колодца, плеская светлую воду, выливает ее в дубовую колоду, около которой в луже уже полощутся проснувшиеся утки; и я с удовольствием смотрю на значительное, с окладистой бородой, лицо Филиппа и на толстые жилы и мускулы, которые резко обозначаются на его голых мощных руках, когда он делает какое-нибудь усилие.

За перегородкой, где спала Мими с девочками и из-за которой мы переговаривались вечером, слышно движенье. Маша с различными предметами, которые она платьем старается скрыть от нашего любопытства, чаще и чаще пробегает мимо нас, наконец отворяется дверь и нас зовут пить чай.

Василий, в припадке излишнего усердия, беспрестанно вбегает в комнату, выносит то то, то другое, подмигивает нам и всячески упрашивает Марью Ивановну выезжать ранее. Лошади заложены и выражают свое нетерпение, изредка побрякивая бубенчиками; чемоданы, сундуки, шкатулки и шкатулочки снова укладываются, и мы садимся по местам. Но каждый раз в бричке мы находим гору вместо сидения, так что никак не можем понять, как все это было уложено накануне и как теперь мы будем сидеть; особенно один ореховый чайный ящик с треугольной крышкой, который отдают к нам в бричку и ставят под меня, приводит меня в сильнейшее негодование. Но Василий говорит, что это обомнется, и я принужден верить ему.

Солнце только что поднялось над сплошным белым облаком, покрывающим восток, и вся окрестность озарилась спокойно-радостным светом. Все так прекрасно вокруг меня, а на душе так легко и спокойно… Дорога широкой дикой лентой вьется впереди, между полями засохшего жнивья и блестящей росою зелени; кое-где при дороге попадается угрюмая ракита или молодая березка с мелкими клейкими листьями, бросая длинную неподвижную тень на засохшие глинистые колеи и мелкую зеленую траву дороги… Однообразный шум колес и бубенчиков не заглушает песен жаворонков, которые вьются около самой дороги. Запах съеденного молью сукна, пыли и какой-то кислоты, которым отличается наша бричка, покрывается запахом утра, и я чувствую в душе отрадное беспокойство, желание что-то сделать – признак истинного наслаждения.

Я не успел помолиться на постоялом дворе; но так как уже не раз замечено мною, что в тот день, в который я по каким-нибудь обстоятельствам забываю исполнить этот обряд, со мною случается какое-нибудь несчастие, я стараюсь исправить свою ошибку: снимаю фуражку, поворачиваясь в угол брички, читаю молитвы и крещусь под курточкой так, чтобы никто не видал этого. Но тысячи различных предметов отвлекают мое внимание, и я несколько раз сряду в рассеянности повторяю одни и те же слова молитвы.

Вот на пешеходной тропинке, вьющейся около дороги, виднеются какие-то медленно движущиеся фигуры: это богомолки. Головы их закутаны грязными платками, за спинами берестовые котомки, ноги обмотаны грязными, оборванными онучами и обуты в тяжелые лапти. Равномерно размахивая палками и едва оглядываясь на нас, они медленным, тяжелым шагом подвигаются вперед одна за другою, и меня занимают вопросы: куда, зачем они идут? долго ли продолжится их путешествие и скоро ли длинные тени, которые они бросают на дорогу, соединятся с тенью ракиты, мимо которой они должны пройти. Вот коляска, четверкой, на почтовых быстро несется навстречу. Две секунды, и лица, на расстоянии двух аршин, приветливо, любопытно смотревшие на нас, уже промелькнули, и как-то странно кажется, что эти лица не имеют со мной ничего общего и что их никогда, может быть, не увидишь больше.

Страница 1 из 24

Назад1224Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее