Загрузка...
Бабушка Акулина — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Бабушка Акулина

Автор Максим Горький
12+19499 читателей
Дата написания1894-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияСобрание сочинений в тридцати томах
Возрастное ограничение12+

Описание

Бабушка Акулина, скромная филантропка, возвращается в осеннюю холодную улицу, падает и умирает, но её смерть объединяет соседей и друзей, которые собираются в подвале, чтобы обсудить её состояние и помочь ей в последние минуты.

Главный конфликт / проблема

Смерть бабушки Акулины и реакция общества на её уход

Ключевые идеи

  • Бабушка Акулина – символ филантропии среди уличных отверженных.
  • Падение и последующая смерть показывают её уязвимость и роль в обществе.
  • Собрание людей в подвале иллюстрирует взаимопомощь и конфликтные отношения в низших слоях.

Вывод

Смерть бабушки объединяет людей, показывая силу человеческой доброты и необходимость взаимопомощи

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся социальной драмой
  • Люди, работающие в социальной сфере

Главные темы

  • Сострадание и взаимопомощь среди отверженных слоёв общества
  • Проблемы бедности и социальной изоляции

Персонажи

  • Бабушка Акулина — Низенькая, почти полупьяная, в грязных лохмотьях, но любящая и заботящаяся о «внучат».
  • Ники — Суровый, но добрый, часто ругается, но не отправляет её в «каталажку».
  • Адвокат — Сивый, рваный, пьян, но участвует в обсуждении бабушки.
  • Марька — полная женщина с серыми глазами, часто шутит.
  • Ярлык — семнадцатилетний, часто судим за кражи.
  • Мамочка — сухой, длинный, в рваном халате.
  • Петр Исаич Бух — молодой человек с бородой, бледный.
  • Настенька — помогает бабушке, пытается найти её торбочку.
  • Отец Дьякон — флегматичный, большой мужчина, предлагает водку.

Цитаты

  • – Ишь, старая чертовка, – говорил он, – опять наклюкалась! И скоро ли только ты издохнешь?
  • – А она, должно, и впрямь расшиблась… – догадался Никифорыч, пристально посмотрев на неё.

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 3 из 3

* * *

– Вот так фунт с походом! – воскликнул Ярлык, разрешая общее напряжённое молчание.

– Дела наши – табак! – сказал Дьякон.

А Адвокат мрачно подтвердил:

– Последнего приюта мы лишились!

– Н-ну, приют-то останется за нами, – успокоительно протянул Мамочка. – А как и чем мы сегодня будем питаться, – вот это штука.

– Н-да, на сей день мы лишены пищи, – грустно проговорил Дьякон.

– Попищишь, попищишь, да с пустым брюхом и ляжешь! – сострил Ярлык.

– Детушки… водицы бы! – открыв глаза, прошептала больная…

Настенька дала ей воды. Старуха напилась, перекрестилась дрожащей рукой и обвела всех глазами. Потом она тяжело вздохнула и странно двинула головой по куче тряпья, на которой она лежала.

– Господи, сколько вас! – заговорила она своим скрипучим голосом, дрожащим от слабости и ещё более неприятным поэтому. – Того вон я не знаю… кто это ты?

– Я – Бух…

– Ну, Бух, так Бух, бог с тобой… всё равно человек. Все мы люди одинаковые. А я вот умираю, братценьки… Умираю, старуха, господь с вами! Жила, грешила, пьянствовала, воровала… вот умру и ничего такого больше не буду делать…

– Это ты правильно, – мёртвому человеку, должно быть, и выпить никогда не хочется, – шутливо подтвердил Дьякон.

С возвращением к бабушке сознания к нему возвратилась надежда на возможность чего-нибудь поесть сегодня.

– Ничего не хочется, да! А вы простите меня… И вас всех господь простит. Не любили вы меня, старуху, ну, это ваше дело. Я любила вас, ей-богу!.. Прощайте, спаси вас царица небесная!

Старуха снова перекрестилась.

– Ну, это ты, баушка, брось! – хмуро сказал Адвокат. – Поднимешься… полежишь и встанешь…

– Нет, уже не встану. Вся как есть разбилась, – видно, печёнки отбила. Вон как горю…

Прощайте!

– Бабка! – остановил её Мамочка, – брось-ка ты это, – лучше вот что скажи: ты собрала сегодня чего?

– Я-то? Отшибло память, не помню. Кажись, собрала… Как, чай, не собрать? Всегда ведь собирала…

– А куда оно делось? – осведомился Дьякон.

– Не знаю… Кто меня поднял? Никифорыч? У него, поди…

– Добеги-ка, Настенька, узнай.

– Пойду я на улицу с такой-то битой рожей!

– Я те швырну, так ты полетишь, а не пойдёшь!

– Дьявол!

– Не ругайтесь, дети… не нужно… дайте мне другие какие слова услыхать… Умираю ведь… поверьте – умираю… Вот что, детушки: в головах у меня в коробочке трёшна есть бумажкой… так это я на гроб себе… припасла… выньте… как помру я… и…

Она задыхалась, – и на лбу у неё выступил пот. Публика молчала, пристально и сосредоточенно рассматривая её, и это молчание продолжалось минуты две.

– Бабушка Акулина… – глухо начал Дьякон.

– А?

– Вот что, ты не обижайся на меня. Только я скажу… вот что, – мёртвому человеку всё равно… он ничего не хочет, а мы живые. Тебе что? Ты в гробу или без гробу… всё равно; гроб-то всегда от полиции будет. Ты дай-ка нам трёху-то, – мы бы поели.

– Не надо… что ты? – шепнул Адвокат.

Дьякон посмотрел на остальную публику.

Она ждала конца его предприятия, – жадно ждала, он видел это.

– Нам-то тоже, что ли, помирать? – шёпотом же ответил Дьякон и, наклонясь к старухе, спросил: – Как же? Возьмём мы?

Бабушка Акулина раскрыла рот, почвакала губами и еле слышно проговорила:

– Берите, берите, дура я старая… ишь ведь, перед смертью-то забыла про вас было… берите… вот тут… конешно… гроб от полиции… дура.

И замолчала.

– Ярлык! Лети! Духом! – торжествующе шептал Дьякон, выволакивая из-под изголовья белую аптечную коробочку с трёшницей.

Ярлык сделал гримасу и исчез.

– Отойдём от неё, братцы, надо покой дать человеку, – предложил публике догадливый Дьякон.

Публика отхлынула от бабушки Акулины. Она осталась одна на куче тряпок. Её серое лицо ярче выделялось на их фоне. Лежала она неподвижно и лишь иногда слабо стонала.

Никто не заметил, когда именно она умерла.

* * *

А хоронили её на другой день. Гроб стоял на телеге, извозчик без шапки шёл рядом с телегой и протестующе говорил, обращаясь к Никифорычу, шагавшему с разносной книгой в руках по другую сторону катафалка бабушки Акулины:

– Говорю я правду. Али это порядок? Хвать человека – вези! На, везу! А кто мне рубль додаст? А-а?! Я бы работал на хлебном базаре за полтора рубля, – а здесь мне полтину сунут. А опосля-то не попадёшь. На сколько время проваландаюсь с вами? А мне на полтину-то лошадь не прокормить, – вот оно что, друг.

Но Никифорыч не обращал внимания на воркотню извозчика. Рядом с ним, старым солдатом, видавшим виды на своём веку, шёл Адвокат, согнувшись в три погибели, без шапки, с завязанными грязной тряпкой ушами и засунув руки глубоко в рукава какой-то рваной кацавейки. Никифорыч внушительно говорил ему:

– Старуха была для вас, чертей, – мать. Зашибала она, но это ничего. Воровала – опять для вас. Видишь? И вот я её провожаю и ты. И, если бы меня не послали, выпросился бы и пошёл проводить старуху. Понял? Я, брат, людей вот как вижу, – насквозь. Н-да. А вот ты умрёшь, а умрёшь ты ско-оро, брат. Уж меня не обманешь, нет, я по роже вижу: скоро ты умрёшь! Но тебя я провожать не пойду, коли меня не пошлют. Ни-ни! Потому, что ты такое? Плесень.

Адвокат вскинул свои бесцветные глаза на Никифорыча и криво улыбнулся.

– Мне не надо, не ходи…

– И не пойду. И поезжай ты в могилу один.

– Ну так что? И поеду.

– И поедешь, – потому, что ты есть? А старуха была мать вам… Сердце у ней было.

Понял?

Была оттепель, шёл снег.

Крупными, тяжёлыми и мокрыми хлопьями он падал на гроб бабушки Акулины, и весь этот простой, сосновый некрашеный гроб был мокр от снега, таявшего на нём.

Так-то вот хоронили бабушку Акулину, воровку, нищую и филантропку Задней Мокрой улицы.

Страница 3 из 3

Назад123Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее