Загрузка...
Назад в библиотеку
Критика практического разума — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Критика практического разума

Автор Иммануил Кант
6+2015181 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1787-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаde
СерияВеликие идеи
Возрастное ограничение6+
Жанры
книги по философииметафизикаэтика
Темы
просвещениеромантизмчеловеческий разум

Описание

Критика практического разума Иммануила Канта – систематический анализ того, как чистый практический разум формирует моральный закон, свободу и высшее благо, а также как эти понятия взаимосвязаны и как они могут быть применены в повседневной жизни.

Главный конфликт / проблема

Какова природа практического разума и как он формирует моральный закон, свободу и высшее благо, и как эти понятия взаимодействуют в рамках априорных принципов и практических действий?

Ключевые идеи

  • Свобода как аподиктическое условие морального закона.
  • Различие между практическим и спекулятивным разумом.
  • Только чистая форма закона может стать универсальным практическим принципом.
  • Моральный закон как априорный принцип всеобщего законодательства
  • Автономия воли как единственный источник морального закона
  • Различие между гетерономией и автономией: только автономия создаёт обязательность
  • Моральный закон независим от эмпирических условий и основан на свободе
  • Понятия доброго и злого определяются моральным законом, а не чувственными удовольствиями
  • Моральный закон является единственным априорным мотивом чистой воли.
  • Любые субъективные мотивы, кроме морального закона, приводят к лицемерию и не могут быть основанием для истинной моральности.
  • Моральный закон подавляет эгоизм и склонности, возбуждая чувство уважения, которое является а priori.
  • Уважение к закону проявляется как смирение и положительное чувство, не основанное на чувственных удовольствиях.

Вывод

Кант приходит к выводу, что чистый практический разум, проявляющий автономию воли, является единственным источником универсального морального закона, который открывает свободу и позволяет достичь высшего блага, при условии принятия априорных постулатов о Боге, бессмертии и свободе.

Кому полезна

  • Философы и студенты философии
  • Люди, интересующиеся этикой и моралью
  • Педагоги и воспитатели
  • Профессионалы, работающие с этическими дилеммами
  • Общая аудитория, стремящаяся к глубокому пониманию моральных принципов

Главные темы

  • Свобода и моральный закон
  • Чистый практический разум и автономия воли
  • Категорический императив
  • Моральный закон как априорный принцип
  • Высшее благо и его связь с добродетелью и счастьем
  • Роль уважения и долга в этике
  • Метод морального воспитания
  • Апробация априорных постулатов (Бог, бессмертие, свобода)

Цитаты

  • Если разумное существо должно мыслить себе свои максимы как практические всеобщие законы, то оно может мыслить себе их только как такие принципы, которые содержат в себе определяющее основание воли не по материи, а только по форме.
  • Свобода и безусловный практический закон ссылаются друг на друга.
  • Поступай так, чтобы максима твоей воли могла в то же время иметь силу принципа всеобщего законодательства.
  • Чистый разум сам по себе есть практический разум и дает (людям) всеобщий закон, который мы называем нравственным законом.
  • Уважение к моральному закону есть единственный и вместе с тем несомненный моральный мотив, коль скоро это чувство может быть направлено на какой-нибудь объект только на этом основании.
  • Моральный закон, который один только по-настоящему (а именно во всех отношениях) объективен, совершенно исключает влияние себялюбия на высший практический принцип и бесконечно уменьшает самомнение.
  • Уважение к моральному закону есть чувство, которое возникает на интеллектуальной основе.
  • Моральный закон неизбежно смиряет каждого человека, сопоставляющего с этим законом чувственные влечения своей природы.
  • Долг и обязанность – только так мы должны называть наше отношение к моральному закону.
  • Высокое достоинство долга не имеет никакого отношения к наслаждению жизнью; у него свой особый закон и свой особый суд.

Сводка по автору из Wikidata

1724–1804. Immanuel Kant. родоначальник немецкой классической философии (1724—1804)

Читать онлайн

Страница 54 из 55

17

О каждом законосообразном поступке, который совершают не ради закона, можно сказать, что он морально добр только по букве, а не по духу (образу мыслей). – Прим. авт.

18

Фонтенель, Бернар Ле Бовье де (1657–1757) – французский писатель-сатирик и философ эпохи Просвещения. – Прим. ред.

19

Если точно исследовать понятие уважения к лицам так, как оно было представлено нами выше, то можно заметить, что оно всегда основывается на сознании долга, ставящего перед нами пример, и что, следовательно, уважение не имеет никакой другой основы, кроме моральной, и (что очень хорошо, а в психологическом отношении для познания людей даже очень полезно) во всех тех случаях, где мы пользуемся этим термином, следует обращать внимание на таинственное и удивительное, но часто встречающееся обстоятельство: как человек в своих суждениях принимает в соображение моральный закон. – Прим. авт.

20

Принцип личного счастья, который иные пытаются выдавать за высшее основоположение нравственности, представляет собой полный контраст этому закону. Этот принцип гласил бы: возлюби себя больше всего, а Бога и ближнего своего – только ради самого себя. – Прим. авт.

21

Пристли, Джозеф (1733–1804) – философ, естествоиспытатель и общественный деятель. – Прим. ред.

22

Вокансон, Жак де – мастер, который уже в XVIII в. создавал подобия роботов – фигуры музыкантов, животных, автоматически выполняющие некоторые действия. – Прим. ред.

23

Мендельсон, Мозес (1729–1786) – философ, экзегет. – Прим. ред.

24

Теософия – религиозно-философское учение о мистическом богопознании. – Прим. ред.

25

Убеждение в неизменности своего образа мыслей в продвижении к доброму кажется самим по себе невозможным для сотворенного существа. Ввиду этого христианское вероучение ведет свое происхождение только из того самого духа, который творит это освящение, т. е. это твердое намерение, а вместе с ним сознание постоянности в моральном прогрессе. Но и тот, кто сознает, что значительную часть своей жизни до самого ее конца он неуклонно стремился к лучшему, и притом из истинно моральных побуждений, вправе, естественно, иметь если не уверенность, то утешительную надежду, что и в существовании, продолжающемся после этой жизни, он будет держаться этих принципов; и хотя он здесь в своих собственных глазах никогда не оправдывается, он может надеяться на это в будущем при ожидаемом приумножении его естественного совершенства, а вместе с ним и приумножении его обязанностей; тем не менее он в этом продвижении, которое касается, правда, бесконечно далекой цели, но для Бога считается достоянием, может иметь надежду на блаженное будущее; ведь именно этим выражением пользуется разум, чтобы обозначить полное благо, независимое от всех случайных причин мира; это благо так же, как и святость, есть идея, которая может содержаться только в бесконечном прогрессе и его целокупности и которой, стало быть, сотворенное существо никогда полностью не достигает. – Прим. авт.

26

Обычно считают, что христианское нравственное предписание по своей чистоте не имеет никаких преимуществ перед моральным понятием стоиков; однако различие между ними совершенно явное. Стоическая система считала сознание душевной силы тем стержнем, вокруг которого должны были вращаться все нравственные убеждения; и хотя ее приверженцы и говорили об обязанностях, даже неплохо их определяли, но мотивы и истинное определяющее основание воли они усматривали в возвышении мышления над низменными, лишь вследствие душевной слабости господствующими мотивами чувств. Добродетель, следовательно, была у них в известной степени героизмом мудреца, возвышающегося над животной природой человека и находящего в этом удовлетворение; хотя он указывает другим на обязанности, но себя он считает выше их и не поддается искушению преступить нравственный закон. Однако всего этого они не могли бы делать, если бы представляли себе этот закон в той чистоте и строгости, как это делает заповедь Евангелия. Если под идеей я понимаю такое совершенство, адекватного которому ничего не может быть дано в опыте, то моральные идеи от этого не становятся чем-то запредельным, т. е. тем, даже понятие о чем никогда нельзя определить достаточно точно или о чем неизвестно, соответствует ли ему вообще какой-нибудь предмет или нет, каковы идеи спекулятивного разума; как прообразы практического совершенства моральные идеи служат необходимой путеводной нитью для нравственного поведения и вместе с тем мерилом для сравнения. Если рассматривать христианскую мораль с философской ее стороны, то сопоставление ее с идеями греческих школ показывает, что идеи киников, эпикурейцев, стоиков и христиан – это естественная простота, благоразумие, мудрость и святость. Что касается способа достижения этого, то греческие философы так расходятся между собой, что киники думали, будто для этого достаточно обыденного человеческого рассудка, другие же – [будто достаточно] лишь пути науки; те и другие, следовательно, считали для этого достаточным применение одних лишь естественных сил. Христианская мораль, так как она устанавливает свою заповедь (как это и должно быть) чисто и строго, отнимает у человека надежду быть полностью адекватным ей, по крайней мере в этой жизни, но этим же утешает его: если мы поступаем столь хорошо, сколь это в наших силах, мы можем надеяться, что то, что не в наших силах, пригодится в другом месте, хотя, быть может, мы и не будем знать, каким образом. Аристотель и Платон расходятся между собой только в вопросе о происхождении наших нравственных понятий. – Прим. авт.

Страница 54 из 55

Назад1…535455Далее

Вам также может понравиться

Мир как воля и представление — обложка книги

Мир как воля и представление

Артур Шопенгауэр

Критика чистого разума. Критика практического разума. Критика способности суждения — обложка книги

Критика чистого разума. Критика практического разума. Критика способности суждения

Иммануил Кант