— Никаких инцидентов за десертом не было и никто никому не объявлял войну. Конференция закончилась великолепным банкетом, затянувшимся далеко за полночь; вина были превосходные и пары их, я вижу, прошли для вас не совсем бесследно. Вы, вероятно, видели сон, от которого еще не можете отделаться…

— Вы думаете?

— Иначе нельзя объяснить ваши слова…

— Разве они так нелепы?

— Есть грех…

— Значит, инцидента не было? Войны нет? А аэрокар «2000 года».

— Что?

— Аэрокар нашей газеты «2000-го Года»? Ведь мы же вместе летели на нем и мисс Ада с нами, после пожара Гааги…

— Пощадите! Какой «2000 год»? Такой и газеты нет — все это вам приснилось. Вспомните: вы здесь от «Petit Journal», а я от «Фигаро»…

Это был как бы внезапный проблеск света. В первый раз после долгого кошмара я вернулся к действительности.

Ванг объявил, что ванна готова, и я отправился в туалет, где холодный душ совершенно освежил меня. Я продолжал разговаривать с Пижоном через тонкую перегородку.

— Ах! Если бы вы знали, какие необычные видения преследовали меня в эту ночь, — говорил я. — В свободное время я расскажу вам…

Пижон лучший из моих товарищей; добрейший и милейший малый, всегда готовый балагурить и плесть небылицы, но трезвый и точный в своих корреспонденциях. Мы часто путешествуем с ним вместе, естественно, что он сыграл такую видную роль в моем сне.

Через четверть часа я был готов и мы спустились вниз, а залу, где уже собрались приглашенные.

С какой радостью увидел я очаровательную мисс Аду и ее жениха. Как сердечно пожимал я им руки, рассыпаясь в пожеланиях счастья. Они были видимо тронуты, но и как будто немножко смущены моим волнением.

— Как они могут оставаться спокойными после таких ужасов? — подумал я — Шутка сказать: умереть от холеры, сгореть на костре…

Да что же я? Ведь это было во сне!..

Началась суматоха; брачная процессия отправлялась в церковь, все вышли из залы, стали рассаживаться по экипажам.

Я влез в открытое ландо и невольно отшатнулся. Передо мной, на передней скамейке сидели, дружески беседуя, Джим Кеог и Вами.

Но я быстро сообразил, в чем дело. Это были американский уполномоченный коммодор Клейтон и японский делегат г. Цукуба, с которыми я познакомился на конференции.

Но какое сходство! Я положительно чувствовал себя не в своей тарелке, вспоминая известные уже читателю события, в которых эти лица играли такую деятельную и трагическую роль.

В церкви, пока совершался венчальный обряд, я переживал мысленно события моего фантастического сна… Я видел мисс Аду в гондоле «Южного», на палубе «Кракатау», когда она отправлялась на поиски своего Томми…

Как она любила его… в моем сне. Надеюсь, и в действительности будет то же.

Я видел ее жениха в Кейп-Весте, когда он устраивал разрыв белых с японцами. За этим последовала вторая фаза адской войны: научные бойни Эриксона, катастрофа на канале, «белая стена», победоносное нашествие китайских полчищ. Хорошо, что эта часть войны происходила только во сне!

Как и первая, впрочем… И то хорошо! Ведь обе фазы сопровождались ужасающими гекатомбами! Сколько крови! Сколько трупов!

Передо мной быстро замелькали отвратительные зрелища, картины пожаров, побоищ, взрывов, подводных катастроф… Какое счастье, что этого не было в действительности! Но неужели это еще будет — не во сне, а наяву?

Кто-то тронул меня за руку и сказал вполголоса:

— Обряд кончился. Расходятся… Я вздрогнул; это говорил Вами… то есть, г. Цукуба. Друзья и знакомые столпились в ризнице, поздравляя новобрачных. Когда очередь дошла до меня, я слазал с глубоким волнением.

— Примите поздравление от товарища ваших испытаний.

Они с изумлением взглянули на меня. Я понял, что дал маху. Но останавливаться было некогда, другие поздравите ли следовали за мной.

Когда я поздравлял г. Вандеркуйпа, он сказал:

— Мы рассчитываем вас видеть за завтраком, дорогой мой.

Я принял приглашение тем охотнее, что чувствовал изрядный аппетит. Еще бы — сколько времени у меня ничего во рту не было, кроме скверного риса, которым пичкали меня китайцы…

Тьфу! Опять это наваждение! Очнусь я когда-нибудь от сна или нет?

За завтраком — одним из тех лукулловских пиршеств, о которых желудок гастронома долго хранит благодарное воспоминание — было шумно и весело.

Очаровательная мисс Ада председательствовала с удивительной грацией; Том Дэвис, статный молодец, с гордостью посматривал на нее. Приятно было смотреть на эту парочку.

Мне досталось место между двумя роттердамскими арматорами, родственниками г-жи Вандеркуйп, говорившими только по-голландски. Естественно, что наша беседа отличалась лаконизмом. Иногда тот или другой из моих соседей указывал на свою тарелку и произносил одобрительным тоном.

— Bien! Bien!

На что я отвечал тоном глубокого убеждения:

— О, да!

Затем мы погружались в безмолвие.

Но я был рад этому. Это молчание давало мне возможность возвращаться к моему сну, припоминать недавно пережитые события. Я видел за столом, в веселой толпе гостей, участников недавних ужасов. Я видел г-жу Лувэ и мадмуазель Резон, замученных на Красной Площади, и удивлялся, как могут они смеяться так весело; мне казалось, что воспоминание о жестокой пытке должно навсегда согнать улыбку с их уст! Я видел генерала Страугберга, убитого при Туксоне; аугсбургского бургомистра, сдававшего город аэрадмиралу Рапо; добродушного Лаглэва, погибшего при взрыве плотины, и многих других участников кровавой драмы… Случайно я встретился глазами с Пижоном; он смотрел на меня с беспокойством и, поймав, мой взгляд, приложил палец ко лбу Я понял: он догадался о моем состоянии и напоминает мне о необходимости взять себя в руки.

Я встряхнулся, стараясь отогнать наваждение.

Наступил неизбежный момент тостов. Очередь дошла до меня: я должен был сказать несколько слов, как представитель печати.

Я встал с бокалом шампанского, но едва я произнес обычное:

Милостивые Государыни и Милостивые Государи! — как странное явление омрачило для меня этот праздник. В глубине залы я увидел голубоватое облако, среди которого пылали, точно грозное предостережение на Валтасаровском пире, слова. «War Insanes Asylum» убежище военных сумасшедших.

Ошеломленный этим видением, я с усилием произнес несколько бессвязных фраз. Я упомянул о жестоких испытаниях, так героически перенесенных очаровательной новобрачной и ее супругом — и увидел недоумевающие лица, удивленные взгляды… Кое-как я закончил пожеланием долгой и счастливой жизни молодым супругам, выразив при этом — совершенно некстати! — надежду, что их существование никогда больше не возмутят ужасы адской войны, подобной той, которая так недавно заливала кровью мир. Сказав это и чувствуя, что великая держава-пресса безнадежно осрамилась в моем лице на этом брачном пиршестве, я беспомощно опустился на стул среди неловкого молчания присутствующих, в глазах которых явственно читались соболезнующие слова.

— Бедняга совсем рехнулся; видно переутомился во время конференции!

К счастью, Пижон немедленно поднялся и поддержал профессиональную честь, произнеся коротенькую, веселую и остроумную речь, вызвавшую бурю аплодисментов.

Страница 71 из 72

Назад 1…70 71 72 Далее