Загрузка...
Назад в библиотеку
Совесть против насилия: Кастеллио против Кальвина — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Совесть против насилия: Кастеллио против Кальвина

Автор Стефан Цвейг
0+
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Жанры
классическая прозадуховная литература
Темы
РеформацияКальвинКастеллиогуманизмисторияполитикарелигияконфликтидеологиянаследие

Описание

Книга исследует конфликт между личной совестью и насилием в эпоху Реформации, показывая, как гуманисты, такие как Себастьян Кастеллио, противостояли авторитарному реформатору Жану Кальвину. Через хронику событий в Женеве, от референдума до казни Мигеля Сервета, автор раскрывает механизмы власти, дисциплины и веротерпимости, а также их влияние на развитие европейской культуры и политических идей.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной совестью и насилием, между гуманистическими идеалами и авторитарным реформаторским контролем

Ключевые идеи

  • Идеологический конфликт Реформации между гуманистами и реформаторами
  • Психологический портрет Жана Кальвина как деспотичного лидера
  • Борьба за свободу совести против авторитарной власти
  • Идеализм одиночки против организованной силы
  • Вечное противостояние свободы и авторитета
  • Реформация в Женеве стала полным переходом к единственной протестантской религии через референдум.
  • Фарель использовал насилие для подавления католической церкви, но не смог создать устойчивую систему.
  • Кальвин создал систематизированную доктрину и стремился к полной дисциплине, превращая религию в инструмент власти.
  • Конфликт между религиозными лидерами и городским советом привел к временной изгнанию Кальвина, но он вернулся и установил теократию.
  • Кальвин создает единую систему, где Библия – единственный закон
  • Дисциплина достигается через всесторонний контроль и страх
  • Идеология подавляет индивидуальность и свободу

Вывод

Книга показывает, как борьба за свободу совести против насилия привела к формированию теократического порядка и, в конечном счёте, к развитию идей веротерпимости и либеральных ценностей

Кому полезна

  • Историки
  • Теологи
  • Студенты
  • Общественные деятели
  • Читатели, интересующиеся религиозной историей и политикой

Главные темы

  • Реформация и свобода совести
  • Авторитаризм и религиозная дисциплина
  • Конфликт между гуманизмом и реформаторством

Персонажи

  • Жан Кальвин — Деспотичный реформатор, создал «Institutio religionis Christianae», требовал полной дисциплины и превратил религиозную власть в инструмент политического контроля. Он подавлял оппонентов, оправдывал сожжение Сервета как защиту веры и использовал насилие для укрепления своей власти в Женеве.
  • Себастьян Кастеллио — Гуманист и критик, автор «Муха против слона» и «Contra libellum Calvini». Он боролся за свободу совести, свободный перевод Библии и веротерпимость, противостоя Кальвину и его авторитарной дисциплине, став символом независимой мысли.
  • Мигель Сервет — Критик Троицы и автор «Restitiitio», упрямый ученый, отказывался признать вину и был казнен 1553 г. Его книги сжигают, он стал символом жестокости Реформации.
  • Фарель — Нарушил религиозную дисциплину, использовал насилие, штурмировал церкви, привел к хаосу, но не создал устойчивой системы.
  • Городской совет — Пытался ограничить власть Кальвина, но уступил, участвовал в назначении и отстранении Кастеллио, в итоге подчинился реформатору.
  • Гийом де Три — Собирал доказательства Сервета и передавал их инквизиции, участвуя в преследовании еретиков.
  • Николаус де ла Фонтен — Обвинитель в процессе против Сервета, но сам находился в тюрьме.
  • Пьер Буден — Выражал сомнения в праве Кальвина на преследование еретиков.
  • Меланхтон — Сначала поддерживал Кальвина, но позже выражал сомнения.
  • Теодор де Без — Провозглашал свободу совести как дьявольское учение и поддерживал насилие против Кастеллио.
  • Джон Нокс — Распространил кальвинизм в Шотландии, стал главным представителем пуританского духа.

Цитаты

  • Об искусстве сомневаться, 1562 г.
  • Совесть против насилия
  • Муха против слона
  • Ни крест, ни венец не прославляют их забытые жертвы
  • «Пусть другие думают иначе, но я не считаю, что у нашей должности такие узкие рамки»
  • «Я в сто раз охотнее пойду на смерть, чем опять начну эти прежние мучительные стычки»
  • «Библия для Кальвина – альфа и омега, любое решение любых дел основывается на начертанном в ней слове.”
  • «Публичные казни и тюремные сроки за мелкие проступки»
  • «Не годится оставлять всю церковь на произвол судьбы, дабы помочь ее части».
  • «Себастьян вбил себе в голову, что я будто бы стремлюсь к власти».

Сводка по автору из Wikidata

1881–1942. Stefan Zweig. австрийский писатель

Читать онлайн

Страница 4 из 53

КАЛЬВИН ЗАХВАТЫВАЕТ ВЛАСТЬ

В воскресенье, 21 мая 1536 года, граждане Женевы, созванные торжественными звуками фанфар, собрались на городской площади и, единодушно проголосовав поднятием рук, объявили, что отныне они хотят жить только «согласно Евангелию и слову божию». Путем референдума, и по сей день еще столь характерного для Швейцарии архидемократического обычая, в бывшей резиденции епископа была введена реформированная религия — как единственное законное и разрешенное вероисповедание в пределах города и государства. Нескольких лет хватило, чтобы в городе на Роне не только подавить старую католическую веру, но и уничтожить, искоренить ее. Последние священники, каноники, монахи и монахини, которым угрожала чернь, бежали из монастырей, все без исключения церкви были очищены от икон и других признаков «суеверия». И теперь, в этот праздничный майский день, наступил окончательный триумф: отныне по закону протестантизм в Женеве стал не только высшей и преимущественной властью — он стал единственной властью.

Это решительное всеобщее введение реформированной религии в Женеве, по существу, является достижением одного-единственного радикально настроенного человека, убежденного террориста, проповедника Фареля[16]. Эта фанатичная натура, узкий железный лоб, сильный и к тому же беспощадный характер («никогда в жизни не встречал более самонадеянного и наглого человека», — говорил о нем мягкий, сдержанный Эразм), этот «романский Лютер"» осуществлял принудительную диктаторскую власть над массами. Маленький, уродливый, с рыжей бородой и растрепанными волосами, он с церковной кафедры своим грохочущим голосом и безмерной яростью властной натуры приводил чувства народа в лихорадочное смятение; и подобно политику Дантону[17] этот религиозный революционер умел собрать воедино рассеянные и скрытые инстинкты уличной толпы и зажечь их для решающего удара и наступления. Прежде чем победить, Фарель тысячу раз рисковал своей жизнью, крестьяне угрожали побить его камнями, его арестовывали и изгоняли все власти; но с первобытной мощью и непримиримостью человека, которым владеет одна-единственная идея, он силой подавлял всякое сопротивление. Как варвар врывался он со своей гвардией штурмовиков в католические церкви в то время, когда священник совершал причастие у алтаря, и самовольно взбирался на кафедру, чтобы под крики своих сторонников обличать мерзости антихриста. Из уличных мальчишек он формирует юнгфольк[18], он вербует толпы детей, чтобы те во время богослужения влетали в соборы и криками, визгом, смехом срывали службу, наконец, осмелев благодаря все более сильному притоку сторонников, он мобилизует свою гвардию на последнюю атаку и приказывает силой вторгаться в монастыри, срывать иконы со стен и сжигать их. Этот метод открытого насилия оказался успешным: как всегда, малочисленное, но активное меньшинство, проявляющее смелость и не останавливающееся перед террором, запугивает подавляющее, но вялое большинство. Конечно, католики жалуются на нарушение прав и осаждают магистрат, но в то же время, покорные судьбе, они сидят по своим домам; в довершение всего бежавший епископ без сопротивления оставляет свою резиденцию победоносной Реформации.

Но теперь, после победы, становится ясно, что Фарель в порыве фанатизма сумел опрокинуть старый порядок, но отнюдь не был призван для созидания нового. Фарель — хулитель, но не творец, бунтарь, но не созидатель; он мог яростно идти на штурм римской церкви, возбуждать в тупых массах ненависть к монахам и монахиням, своим кулаком бунтовщика он мог разбить скрижали старого закона. Беспомощно и бесцельно стоит он перед обломками. Теперь, когда вместо изгнанной католической религии в Женеве требовалось создать новые устои, Фарель оказался совершенно несостоятельным, как чисто разрушительная сила, он сумел только освободить пространство для нового; но никогда уличный революционер не сможет действовать творчески и в духовной сфере. Разрушив, он выполнил свое дело, но строить должен прийти другой.

Не только один Фарель переживал тогда подобный критический момент неопределенности после слишком быстрой победы; и в Германии, и в остальной части Швейцарии руководители Реформации колеблются, не имея единой точки зрения и ясности в отношении выпавшей на их долю исторической задачи. То, что первоначально хотели осуществить и Лютер, и Цвингли, было не чем иным, как очищением существующей церкви, возвращением веры от авторитета папы и соборов к забытому евангельскому учению. Первоначально Реформация действительно означала для них в прямом смысле слова лишь реорганизацию, то есть улучшение, очищение, преобразование. Но так как католическая церковь упрямо отстаивала свои позиции и не выказывала готовности пойти на какие-либо уступки, перед ними неожиданно встала задача осуществить свои религиозные требования не внутри, а вне католической церкви; и сразу же, как только перешли от разрушения к созиданию, мнения разделились. Само собой разумеется, не было бы ничего логичнее, если бы религиозные революционеры Лютер, Цвингли и другие теологи-реформаторы братски объединились на основе общей веры и новой церкви. Но когда в истории побеждало логическое и естественное? Вместо одной всемирной протестантской церкви повсюду возникают отдельные направления; Виттенберг не хочет принимать закон божий из Цюриха, а Женева — обряды Берна, но каждый город хочет осуществить свою реформацию, на свой, цюрихский, бернский и женевский, лад; уже в этом кантональном кризисе в миниатюре пророчески отражается будущая националистическая заносчивость европейских государств. В мелочных распрях, в теологической казуистике и полемических трактатах Лютер, Цвингли, Меланхтон[19], Буцер и Карлштадт, все те, кто совместно подрывали огромное здание ecclesia universitas [20] , растрачивают теперь свои лучшие силы. А в Женеве Фарель, абсолютно бессильный, стоит перед обломками старого порядка — вечная трагедия человека, который исполнил предназначенное ему историческое деяние, но не чувствует себя соответствующим его результатам и требованиям.

Поэтому счастливым был для трагического триумфатора тот час, когда он случайно узнал, что Кальвин, знаменитый Жан Кальвин, остановился проездом из Савойи на один день в Женеве. Он немедленно посетил его в гостинице, чтобы получить совет и попросить практической помощи. Ибо этот двадцатишестилетний человек, почти на двадцать лет моложе Фареля, считается уже непререкаемым авторитетом. Сын епископального сборщика налогов, нотариуса, родившийся в Нуайоне во Франции, воспитанный в строгой школе Коллегии Монтегю (как Эразм и Лойола), которого прочили сначала в священники, а потом в юристы, Жан Кальвин (или Шовен) в двадцать четыре года должен был бежать из Франции в Базель из-за своей приверженности лютеровскому учению. Но в отличие от большинства людей, теряющих вместе с родиной внутреннюю силу, эмиграция пошла ему на пользу. Именно в Базеле, этом перекрестке Европы, где встречаются и сталкиваются разные формы протестантизма, Кальвин гениальным прозрением логика постигает, что его час настал. От ядра евангелического учения уже откололись наиболее радикальные его последователи, пантеисты и атеисты, мечтатели и фанатики начинают уводить протестантизм в ту или иную сторону от христианства, кровью и ужасом закончилась уже зловещая трагикомедия анабаптистов в Мюнстере[21], уже возникает угроза распада Реформации на отдельные секты и превращения их в национальные религии вместо того, чтобы подняться до всеобщей власти, подобно ее противнику — римской церкви. С пророческой уверенностью двадцатичетырехлетний человек осознает, что этому внутреннему расколу следует своевременно противопоставить объединение, духовную кристаллизацию нового учения в книге, схеме, программе; следует, наконец, создать творческий набросок евангелического догмата. С самого начала этот неизвестный молодой юрист и теолог отважно нацеливается на молодежь. И пока истинные руководители еще сосредоточены на мелочах, он, устремившись к главному, за один год создал в своем «Institutio religionis Christianae» [22] (1535 г.) первый набросок евангелического учения — учебник и руководство, каноническое произведение протестантизма. Это «Institutio» — одна из десяти или двадцати книг в мире, о которых без преувеличения можно сказать, что они определили ход истории и изменили облик Европы, важнейшее произведение Реформации после лютеровского перевода Библии, оно, благодаря своей логической непреклонности, своей конструктивной решимости, с первого же часа оказывало на современников решающее воздействие. Духовному движению всегда необходим гений, который его начинает, и гений, который его завершает. Лютер, вдохновитель, привел Реформацию в движение, а Кальвин, организатор, остановил ее, прежде чем она раздробилась на тысячи сект. Поэтому в определенном смысле «Institutio» так же завершает религиозную революцию, как Кодекс Наполеона[23] — французскую: оба подводят черту, подытоживают их, оба они лишают бурное, перехлестывающее через край начальное движение огненной лавы, стремясь придать этому потоку форму закона и стабильности. Тем самым произвол превращается в догму, свобода в диктатуру, душевный подъем — в жесткую духовную норму. Отныне католической церкви противостоит духовно единая протестантская мировая держава.

Страница 4 из 53

Назад1…345…53Далее

Вам также может понравиться

Иерусалим — обложка книги

Иерусалим

Сельма Лагерлёф

Повести — обложка книги

Повести

Александр Сергеевич Пушкин

Чудеса Антихриста — обложка книги

Чудеса Антихриста

Сельма Лагерлёф

Учение Христа, изложенное для детей — обложка книги

Учение Христа, изложенное для детей

Лев Николаевич Толстой

Встреча с одним бахаи — обложка книги

Встреча с одним бахаи

Чингиз Айтматов