Загрузка...
Анатэма — обложка книги
Дата написания1908-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияБиблиотека всемирной литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

Пьеса «Анатэма» Леонида Николаевича Андреевича, ставшая объектом цензуры в начале 20 века, повествует о поиске богоподобия главной героини и о трагическом падении богатого еврея Давида Лейзера, чьи попытки щедрости приводят к общественному конфликту.

Главный конфликт / проблема

Стремление Анатэмы открыть врата к Великому Разуму и попытка Давида Лейзера выполнить обещания щедрости, что приводит к общественному конфликту и трагическому падению.

Ключевые идеи

  • Театральная премьера как культурное событие
  • Влияние политической цензуры на искусство
  • Врата и страж как символы границы между миром и Великим Разумом
  • Желание Анатэма стать богом и поиск смысла в богатстве и щедрости
  • Конфликт между материальным богатством и духовной ценностью
  • Давид Лейзер пытается помочь бедным, но не имеет средств
  • Обвинения в нечестности и требование чудес приводят к его падению
  • Трагический конец символизирует разрушение веры и надежды
  • Публикация пьесы как отдельного издания и в зарубежном издании
  • Премьера и исполнение в Московском Художественном театре
  • Запрет постановки со стороны П. А. Столыпина

Вывод

Книга приводит к выводу, что истинная власть и богоподобие заключаются в щедрости, а человеческая слабость приводит к трагическим последствиям.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся русской драматургией и историей театра
  • Историки и критики, изучающие политическую цензуру начала 20 века
  • Общая аудитория, ценящая глубокие моральные и социальные темы

Главные темы

  • Богоподобие и щедрость
  • Политическая цензура и общественная реакция

Персонажи

  • Анатэма — Персонаж, центральный для сюжета пьесы. Серый, задумчивый, стремится открыть врата к Великому Разуму и стать богом, но сталкивается с сомнениями и реальностью щедрости. Показывает Давиду путь к спасению, но его слова часто противоречивы и путают героя.
  • Давид Лейзер — Персонаж, возможно, владелец бизнеса. Обладает огромными средствами, решает раздать их бедным, символизирует материальное богатство. Старый еврей, страдающий от финансовых трудностей и внутренней борьбы, стремится выполнить обещания, но не может, что приводит к обвинениям и угрозам.
  • Сура — Супруга главного персонажа. Старая еврейка, переживает утраты и заботится о семье. Сообщает о толпе и приносит младенца, чтобы Давид мог выполнить просьбу.
  • Наум — Детский персонаж, часть семейной драмы. Болезненный, стремится к жизни, хочет танцевать.
  • Роза — Детский персонаж, часть семейной драмы. Красивая, но бедная, ищет признание.
  • Абрам Хессин — Персонаж, возможно, бедный. Получил одну копейку от Давида, что вызывает недовольство и обвинения.
  • Некто — Персонаж, отвечающий за контроль доступа к сцене, ограниченный камень, молчаливый, символизирует непроницаемую границу между миром и Великим Разумом.
  • Иван Бескрайний — Персонаж, занимающийся торговлей.
  • Сонка Цитрон — Персонаж, занимающийся торговлей.
  • Пурикес — Персонаж, занимающийся торговлей.
  • Учитель танцев — Персонаж, проводящий занятия танцами.
  • Шарманщик — Персонаж, играющий на шарманке.

Цитаты

  • Премьера пьесы состоялась на сцене Московского Художественного театра 2 октября 1909 г.
  • Постановка запрещена лично П. А. Столыпиным специальным циркуляром от 9 января 1910 г.
  • Ты не смеешь? Но, быть может, разошлись от старости могучие врата, и в узенькую щель, никого не тревожа, сможет заглянуть несчастный, честный Анатэма – укажи ее знаком.
  • Всякий, сказавший слово: любовь, – солгал. Всякий, сказавший слово: разум, – солгал. И даже тот, кто произнес имя: бог, – солгал.
  • "Я не могу, Нуллюс, у меня нет ничего. Я старый больной человек, и у него нет ничего."
  • "Смертный младенец, которого Сура приносит, чтобы Давид мог его воскресить."
  • Запрещена к постановке лично П. А. Столыпиным специальным циркуляром от 9 января 1910 г.

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 1 из 23

Annotation

Премьера пьесы состоялась на сцене Московского Художественного театра 2 октября 1909 г. Режиссеры – Вл. И. Немирович-Данченко и В. В. Лужский. В роли Анатэмы – В. И. Качалов.

Постановка запрещена лично П. А. Столыпиным специальным циркуляром от 9 января 1910 г.

Леонид Андреев

Лица, участвующие в представлении

Первая картина

Вторая картина

Третья картина

Четвертая картина

Пятая картина

Шестая картина

Седьмая картина

Комментарии

Леонид Андреев Анатэма Трагическое представление в семи картинах

Лица, участвующие в представлении

Некто, ограждающий входы.

Анатэма.

Давид Лейзер.

Сура, его жена.

Наум и Роза, их дети.

торговцы:

Иван Бескрайний

Сонка Цитрон

Пурикес

Учитель танцев.

Молодой господин.

Бледный господин.

бедняки:

Шарманщик

Странник

Абрам Хессин

Плачущая женщина

Женщина с ребенком

Пьяный

Девочка от Сонки

Дейбке

Музыканты, слепые и народ.

Первая картина

Сцена представляет собою пустынную, дикую местность, как бы склон некоей горы, поднимающейся в беспредельную высь. В глубине сцены, на половине горы, стоят огромные, железные, наглухо закрытые врата, знаменующие собою предел умопостигаемого мира. За железными вратами, угнетающими землю своею неимоверной тяжестью, в безмолвии и тайне, обитает начало всякого бытия, Великий Разум вселенной.

У подножия врат, тяжко опершись на длинный меч, в полной неподвижности стоит Некто, ограждающий входы. Облаченный в широкие одежды, в неподвижности складок и изломов своих подобные камню, он скрывает лицо свое под темным покрывалом и сам являет собою величайшую тайну. Единый мыслимый, един он предстоит земле; стоящий на грани двух миров, он двойственен своим составом: по виду человек, по сущности он дух. Посредник двух миров, он словно щит огромный, сбирающий все стрелы, – все взоры, все мольбы, все чаяния, укоры и хулы. Носитель двух начал, он облекает речь свою в безмолвие, подобное безмолвию самих железных врат, и в человеческое слово.

Среди камней, озираясь пугливо и дико, показывается Анатэма – так именуется Некто, преданный заклятию. Припадая к серым камням, сам серый, осторожный и гибкий, как змея, отыскивающая нору, он тихо крадется к Некоему, ограждающему входы, мечтая поразить его ударом неожиданным. Но сам пугается дерзости своей и, вскочив на ноги, смеется вызывающе и злобно. Затем присаживается на камне, с видом свободным и независимым, и бросает маленькие камешки к ногам Некоего, ограждающего входы, – хитрый, он скрывает свой страх под личиной насмешки и легкой дерзости. При слабом свете, сером и бесцветном, голова преданного заклятию кажется огромной: особенно велик его высокий куполообразный лоб, изрезанный морщинами бесплодных дум и неразрешимых, извека поставленных вопросов. Реденькая бородка Анатэмы совершенно седа; побелены сединою и его волосы, некогда черные как смоль, теперь же серыми, дикими лохмами вздымающиеся на голове его. Беспокойный в движениях, он тщетно пытается скрыть вечно пожирающую его тревогу и торопливость, лишенную цели. И, соревнуя бессильно-гордой неподвижности Некоего, ограждающего входы, он затихает на мгновение в позе гордого величия, но уже в следующую минуту, в мучительной погоне за вечно ускользающим, он мечется в безмолвных корчах, как червь под пятою. И в вопросах своих он быстр и яростен, как вихрь, черпающий силу и ярость в круговращении своем; но, увлекая малые предметы, он распадается бессильно перед лицом молчания.

Анатэма. Ты все еще здесь на страже? А я думал, что ты ушел, – ведь и у цепной собаки есть минуты, когда она отдыхает или спит, хотя бы конурою служил ей целый мир, а господином – вечность! И разве боится воров вечность? Но не гневайся; как добрый друг пришел я к тебе и молю покорно: открой на мгновение тяжелые врата и дай заглянуть мне в вечность. Ты не смеешь? Но, быть может, разошлись от старости могучие врата, и в узенькую щель, никого не тревожа, сможет заглянуть несчастный, честный Анатэма – укажи ее знаком. Тихонько, на брюхе, я подползу, взгляну – и уползу обратно, и он не будет знать. А я буду знать и стану богом, стану богом, стану богом! Так давно уже мне хочется стать богом – и разве плохой бы я был бог? Смотри. (Становится в надменную позу, но тотчас же хохочет. Затем спокойно, поджав ноги. у саживается на плоском камне и бросает игральные кости. Бормочет как бы про себя, но настолько громко, чтобы его слышал Некто, ограждающий входы.) Не хочешь – не надо – драться я не стану. Разве я за этим пришел сюда? Просто я гулял по миру и совершенно случайно забрел сюда, – мне нечего делать, и я гуляю. А вот теперь я сыграю в кости, – мне нечего делать, и я сыграю в кости. Будь бы не так важен он, я пригласил бы и его, – но он слишком горд, слишком горд и не понимает удовольствия игры.

Шесть, восемь, двадцать – верно. У дьявола всегда верно, даже когда он играет честно… Давид Лейзер… Давид Лейзер… (Обращаясь к Некоему, ограждающему входы, развязно.) Ты не знаешь ли Давида Лейзера? Вероятно, нет. Это старый, больной и глупый еврей, которого никто не знает, и даже твой господин забыл о нем. Так говорит Давид Лейзер, и я не могу ему не верить: он глупый, но честный человек. Это его я выиграл сейчас в кости –ты видел: шесть, восемь, двадцать. Однажды на берегу моря я встретил Давида Лейзера, когда он допрашивал волны, о чем жалуются они; и он мне понравился. Глупый, но честный человек, и если его хорошенько просмолить и зажечь, то выйдет недурной факел для моего праздника. (Болтая с притворной развязностью, тихонько перебирается на ближайший к Некоему камень.) Никто не знает Давида Лейзера, а я сделаю его славным, я сделаю его могущественным и великим – очень возможно, что даже бессмертным я сделаю его. Ты не веришь? Никто не верит мудрому Анатэме, даже говорящему правду, – а кто же любит правду больше, нежели Анатэма? Не ты ли? Молчаливый пес, грабитель, укравший истину у мира, железом заградивший входы! (Яростно бросается на Некоего, ограждающего входы, и с визгом ужаса и боли отступает пред грозной неподвижностью его. И ноет жалобно, припадая серой грудью к серому камню.) Ах, у дьявола седые волосы! Плачьте, возлюбившие Анатэму, стенайте и горюйте, стремящиеся к истине, почитающие ум, – у Анатэмы седые волосы! Кто поможет сыну хари, – он одинок во вселенной. Зачем, великий, ты напугал так бесстрашного Анатэму – он не хотел тебя ударить, он только приблизиться хотел. Можно подойти к тебе, скажи? (Некто, ограждающий входы, молчит, но Анатэме слышится что-то в его молчании. Вытянув змеиную шею, он кричит страстно.) Громче, громче! Молчишь ты или говоришь, я не понимаю? У преданного заклятию тонкий слух, и в твоем молчании он улавливает тени каких-то слов; смутное движение мыслей он чувствует в неподвижности твоей – но он не понимает. Говоришь ты или молчишь? Сказал ли ты: «подойди», или мне только послышалось это?

Некто, ограждающий входы. Подойди.

Анатэма. Ты сказал. Но я не смею подойти.

Некто. Подойди.

Страница 1 из 23

Назад1223Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 18

Назад1218Далее