Загрузка...
Страшные рассказы — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Страшные рассказы

Автор Эдгар Аллан По
12+
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение12+
Жанры
Темы
ПроклятиеГотикаТрагедияПотеряТайнаТревогаМистикаПсихологияПобедаПобег

Описание

Сборник мрачных рассказов, погружающий читателя в атмосферу готического ужаса, личных трагедий и сверхъестественных явлений, сопровождаемый биографическим и справочным материалом о жизни и творчестве Эдгара Аллана По.

Главный конфликт / проблема

Внутренний распад героя и его переход к насилию, а также борьба с личными страхами и сверхъестественными явлениями

Ключевые идеи

  • Готическая атмосфера как отражение внутреннего страха и судьбы
  • Мономания и одержимость как проявление психологической травмы
  • Падение нравственности под влиянием алкоголя и демона
  • Сверхъестественные преследования как проявление вины
  • Слияние реальности и фантазии в восприятии автора
  • Проблемы с дозировкой опиума и его влияние на сознание
  • Мистический портрет как символ внутреннего восприятия
  • Философские беседы с Морэллой о воли и индивидуальности
  • Трагическая смерть Морэллы и её влияние на автора
  • Восхищение и любовь к Лигейе, её интеллекту и красоте
  • Трагическая смерть Лигейи и последующее размышление автора о жизни и смерти
  • Готическая атмосфера замка как фон для внутренних переживаний

Вывод

Книга приводит к осознанию того, как личные трагедии и страхи могут превратиться в разрушительные действия и как готическая атмосфера усиливает внутренний конфликт

Кому полезна

  • Любители готической литературы
  • Студенты и исследователи литературы
  • Читатели, интересующиеся жизнью и творчеством По

Главные темы

  • Готический ужас
  • Личностные трагедии
  • Сверхъестественные явления
  • Биография автора

Персонажи

  • Эдгар Аллан По — Воспитывался в богатой семье, проявил выдающиеся способности в математике и физике, но страдал от алкоголизма и финансовых трудностей. Автор многочисленных поэм, рассказов и новелл, чья жизнь была омрачена алкоголем и личными трагедиями.
  • Нарратор — Человек, любивший животных, но подверженный алкоголю и внутреннему демону, который совершает убийства и переживает сверхъестественные явления. Охваченный лихорадкой и опиумом, ищет утешения в мистике и любви, переживает глубокую печаль после потери близких.
  • Береника — Жизнерадостная и лёгкая, но страдающая эпилепсией и мономанией, умирает в конце повествования.
  • Плутон — Любимый питомец, которого убил нарратор.
  • Новый черный кот — Появляется после убийства Плутона, вызывает у автора отвращение.
  • Старик — Человек с «ястребовым» глазом, которого убил нарратор.
  • Педро — Помогает нарраторам в замке, но нервен и неуверен.
  • Морэлла — Образованная, мистическая, увлечённая философией, умирает, оставляя автора в печали.
  • Лигейя — Идеальная красота, глубокий ум, страстная, умирает, оставляя автора в раздумьях.
  • Ровена — Болеет, упоминается в конце главы.
  • Джон Аллан — Богатый торговец, который привёл По в Англию и обеспечил его образование. Богатый торговец, требующий от По найти доходное дело.
  • Вирджиния Клемм — Сестра матери По, с которой он женился в 1836 году.

Цитаты

  • "nevermore"
  • "Dicebant mihi sodales, si sepulchrum amicae visitarem, curas meas aliquantulum fore levates"
  • Я вынул из жилета перочинный ножик, раскрыл его, схватил несчастное животное за горло и хладнокровно вырезал у него один глаз из орбиты!
  • Я повесил его, несмотря на то, что слезы текли ручьем из моих глаз и сердце сжималось чувством самого горького раскаяния.
  • «Она была девушка редкой красоты и столь же веселая, как прекрасная… он был страстный, прилежный, суровый… и она улыбалась и не хотела жаловаться…"
  • «И не уступил бы человек ангелам, даже и перед смертью не склонился бы, если б не была у него слабая воля.»
  • …Верно молвить это слово
  • Какой болезнь сравнится с алкоголем!
  • Ворон
  • Эврика

Сводка по автору из Wikidata

1809–1849. Edgar Allan Poe. американский писатель, поэт, литературный критик и редактор (1809—1849)

Читать онлайн

Страница 3 из 32

Высокий лоб был очень бледен и озарен чем-то необыкновенно мирным; и волосы, когда-то черные как смоль, падали отдельными прядями, и затеняли бесчисленными завитками впалые виски, и блистали теперь ярким золотом, резко дисгармонируя с господствующей печальностью всего выражения. Глаза были безжизненны, и тусклы, и казались лишенными зрачков. Я невольно содрогнулся и перевел свой взгляд от их стеклянной неподвижности к тонким искривленным губам. Они раздвинулись; на них отразилась улыбка, исполненная какой-то странной выразительности, и медленно передо мною открылись зубы этой измененной Береники. О, если бы Богу угодно было, чтобы я никогда их не видал или, увидев, тотчас умер!

Звук затворяемой двери смутил меня, и, подняв глаза, я увидел, что Береника ушла из комнаты. Но из пределов моего расстроенного мозга не вышел – увы! – и не мог быть удален белый и чудовищный призрак зубов. Ни одной точки на их поверхности, ни одной тени на их эмали, ни одного отломка на их краях – ничего не упустила моя память, все заметил я в этот краткий миг ее улыбки. Я видел их теперь даже более отчетливо, чем тогда. Зубы – зубы! – они были здесь, и там, и везде, я их видел перед собой, я их осязал; длинные, узкие и необыкновенно белые, с искривленными вкруг них бледными губами, как в тот первый миг, когда они так страшно открылись. И вот неудержимое бешенство моей мономании пришло ко мне, и я напрасно боролся против ее загадочного и неотвратимого влияния. Среди многочисленных предметов внешнего мира я не находил ничего, что бы отвлекло меня от моей мысли о зубах. Я томился, я жаждал их необузданно. Все другие предметы, все разнородные интересы погасли в этом единственном созерцании. Они, только они, представлялись моим умственным взорам, и в своей единственной индивидуальности они сделались сущностью моей духовной жизни. Я смотрел на них под разными углами. Я придавал им самое разнородное положение. Я наблюдал их отличительные черты. Я останавливался взором на их особенностях. Я подолгу размышлял об их форме. Я думал об изменении в их природе. Я содрогался, когда приписывал им в воображении способность чувствовать и ощущать, способность выражать душевное состояние даже независимо от губ. О m-me Салль[13] прекрасно было сказано, что «tous ses pas étaient des sentiments»[14]; относительно Береники я еще более серьезно был убежден, что toutes ses dents étaient des idées. Des idées![ 15] А, вот она, идиотская мысль, погубившая меня! Des idées! А, так поэтому-то я жаждал их так безумно! Я чувствовал, что только их власть может возвратить мне мир, вернув мне рассудок.

И вечер надвинулся на меня, и потом пришла тьма, и помедлила, и ушла, и новый день забрезжил – и туманы второй ночи собрались вокруг, и я все еще сидел недвижно в этой уединенной комнате – я все еще был погружен в размышления, – и все еще призрак зубов страшным образом висел надо мной и тяготел, и с отвратительной отчетливостью он как бы витал везде кругом по комнате среди изменчивой игры света и теней. Наконец в мой сон ворвался вопль, как бы крик испуга и ужаса, и потом, после перерыва, последовал гул смешанных голосов, прерываемый глухими стонами печали или тревоги. Я поднялся с своего места и, распахнув одну из дверей библиотеки, увидал в прихожей служанку, всю в слезах, которая сказала мне, что Береники больше нет! Ранним утром она была застигнута эпилепсией, и теперь, с наступлением ночи, могила ждала свою гостью, и все приготовления для похорон были уже окончены.

……………

Я увидал себя сидящим в библиотеке, и я опять сидел здесь один. Я как будто только что проснулся от смутного тревожного сна. Я знал, что была полночь, и я отлично знал, что после захода солнца Береника была погребена. Но относительно этого мрачного промежуточного периода у меня не было никакого положительного или, по крайней мере, никакого определенного представления, и однако же воспоминание о нем было переполнено ужасом – ужасом тем более ужасным, что он был смутным, и страхом еще более страшным в силу своего уклончивого смысла. В летописи моего существования была чудовищная страница, вся исписанная туманными, и гнусными, и непонятными воспоминаниями. Я старался распутать их – напрасно; и время от времени, как будто дух отлетевшего звука, в моих ушах, казалось мне, содрогался звенящий пронзительный крик резкого женского голоса. Я мог что-то сделать – но что? Я спрашивал себя, громко повторяя этот вопрос, и шепчущее эхо комнаты отвечало мне: «Что?»

На столе около меня горела лампа; близ нее стоял маленький ящик. Он ничем не был замечателен, и я часто видал его раньше, он принадлежал нашему домашнему врачу; но как он попал сюда, на мой стол, и почему я содрогался, разглядывая его? Это было необъяснимо, и взор мой наконец случайно упал на страницу открытой книги – и на фразу, подчеркнутую в ней. То были необыкновенные и простые слова поэта Ибн-Зайата: «Dicebant mihi sodales, si sepulchrum amicae visitarem, curas meas aliquantulum fore levates». Почему же, когда я прочел их, волосы стали дыбом у меня на голове и кровь оледенела в моих жилах?

Послышался легкий стук в дверь библиотеки – и бледный, как выходец из могил, в комнату на цыпочках вошел слуга. Его глаза были дикими от ужаса, и, обращаясь ко мне, он заговорил дрожащим, хриплым и необыкновенно тихим голосом. Что говорил он? Я расслышал отдельные обрывки. Он говорил, что безумный крик возмутил безмолвие ночи, что все слуги собрались, что в направлении этого звука стали искать; и тут его голос сделался ужасающе отчетливым, когда он начал шептать мне об осквернении могилы – об изуродовании тела, закутанного в саван, но еще дышащего, еще трепещущего, еще живого!

Он указал на мое платье; оно было обрызгано грязью и запачкано густой запекшейся кровью. Я не говорил ни слова, и он тихонько взял меня за руку; на ней были вдавленные следы человеческих ногтей. Он обратил мое внимание на какой-то предмет, прислоненный к стене. Я смотрел на него несколько минут: это был заступ. С криком я бросился к столу и схватил ящик, стоявший на нем. Но я не мог его открыть; и, охваченный дрожью, я выпустил его из рук, он тяжело упал и разбился на куски; и из него, с металлическим звуком, покатились различные зубоврачебные инструменты, а среди них там и сям рассыпались по полу тридцать два небольших кусочка цвета слоновой кости.

Страница 3 из 32

Вам также может понравиться

Страница 1 из 41

Назад1241Далее