Загрузка...
Игрок — обложка книги
Дата написания1865-12-31
Язык книгиru
СерияКнижная полка
Возрастное ограничение16+

Описание

Главный герой, возвращаясь из отлучки, оказывается втянут в мир азартных игр, семейных интриг и финансовых махинаций, где власть и личные амбиции сталкиваются, приводя к разрушительным последствиям.

Главный конфликт / проблема

Нарратор сталкивается с конфликтом между желанием заработать на азартных играх и обязанностями перед генералом, а также с финансовыми и семейными конфликтами, которые приводят к разрушительным последствиям.

Ключевые идеи

  • Генерал и Марья Филипповна контролируют финансовые решения и влияют на действия нарратора.
  • Рулетка становится символом риска, власти и зависимости от чужих решений.
  • Полина Александровна использует деньги и наследство как инструмент влияния.
  • Нарратор находится в конфликте между личными амбициями и обязанностями перед генералом.
  • Герой испытывает внутренний конфликт между желанием выиграть в азартных играх и страхом перед потерей контроля.
  • Отношения с Полиной и её влияние на решения героя.
  • Влияние маркеза Де‑Грие и генерала на социальный статус героя.
  • Проблемы идентичности и чувства рабства в контексте высшего общества.
  • Экстремальная эксцентричность и власть бабушки влияют на всех присутствующих.
  • Азарт и азартные игры становятся метафорой для конфликтов между наследством и личной свободой.
  • Погружение в азартные игры и финансовые потери как источник эмоционального кризиса
  • Сложные и противоречивые отношения с бабушкой, Полиной и другими персонажами

Вывод

Книга демонстрирует, как азарт и власть могут разрушать личные отношения и приводить к финансовым потерям, оставляя героя в состоянии внутреннего кризиса и неопределённости.

Кому полезна

  • Любители классической русской литературы
  • Читатели, интересующиеся психологией персонажей
  • Люди, интересующиеся историей России и её культурой

Главные темы

  • Азартные игры и их влияние на личные отношения
  • Власть и семейные интриги
  • Финансовые махинации и наследственные вопросы

Цитаты

  • А то вы, пожалуй, их в воксал, на рулетку, поведете.
  • Так неужели вы думаете, что монсиньор бросит для вас свой кофе?
  • Я до того убежден, что когда начну играть для себя, то выиграю.
  • Мой рабство – наслаждение.
  • Zero, – провозгласил крупёр.
  • Она явилась, хотя и без ног, носимая, как и всегда, во все последние пять лет, в креслах.
  • Бабушка проиграла почти сто тысяч рублей, и теперь она ищет помощи у Де‑Грие, но его слова вызывают у неё недоверие.
  • Нарратор описывает, как «потеря» в рулетке стала для него «крупным» событием, но в то же время он теряет контроль над своей жизнью.

Сводка по автору из Wikidata

1821–1881. Фёдор Михайлович Достоевский. русский писатель и философ (1821–1881)

Читать онлайн

Страница 1 из 42

Глава I

Наконец, я возвратился из моей двухнедельной отлучки. Наши уже три дня, как были в Рулетенбурге. Я думал, что они и бог знает как ждут меня, однакож ошибся. Генерал смотрел чрезвычайно независимо, поговорил со мной свысока и отослал меня к сестре. Было ясно, что они где-нибудь перехватили денег. Мне показалось даже, что генералу несколько совестно глядеть на меня. Марья Филипповна была в чрезвычайных хлопотах и поговорила со мною слегка; деньги, однакож, приняла, сосчитала и выслушала весь мой рапорт. К обеду ждали Мезенцова, французика и еще какого-то англичанина; как водится, деньги есть, так тотчас и званый обед; по-московски. Полина Александровна, увидев меня, спросила: что я так долго? и, не дождавшись ответа, ушла куда-то. Разумеется, она сделала это нарочно. Нам, однакож, надо объясниться. Много накопилось.

Мне отвели маленькую комнатку, в четвертом этаже отеля. Здесь известно, что я принадлежу к свите генерала. По всему видно, что они успели-таки дать себя знать. Генерала считают здесь все богатейшим русским вельможей. Еще до обеда он успел, между другими поручениями, дать мне два тысячефранковых билета разменять. Я разменял их в конторе отеля. Теперь на нас будут смотреть, как на миллионеров, по крайней мере целую неделю. Я хотел было взять Мишу и Надю и пойти с ними гулять; но с лестницы меня позвали к генералу; ему заблагорассудилось осведомиться, куда я их поведу? Этот человек решительно не может смотреть мне прямо в глаза; он бы и очень хотел, но я каждый раз отвечаю ему таким пристальным, то есть непочтительным взглядом, что он как будто конфузится. В весьма напыщенной речи, насаживая одну фразу на другую и, наконец, совсем запутавшись, он дал мне понять, чтоб я гулял с детьми где-нибудь, подальше от воксала, в парке. Наконец, он рассердился совсем и круто прибавил: «А то вы, пожалуй, их в воксал, на рулетку, поведете. Вы меня извините, – прибавил он, – но я знаю, вы еще довольно легкомысленны и способны, пожалуй, играть. Во всяком случае хоть я и не ментор ваш, да и роли такой на себя брать не желаю, но по крайней мере имею право пожелать, чтобы вы, так сказать, меня-то не скомпрометировали…»

– Да ведь у меня и денег нет, – отвечал я спокойно, – чтобы проиграться, нужно их иметь.

– Вы их немедленно получите, – ответил генерал, покраснев немного, порылся у себя в бюро, справился в книжке, и оказалось, что за ним моих денег около ста двадцати рублей.

– Как же мы сосчитаемся, – заговорил он, – надо переводить на талеры. Да вот возьмите сто талеров, круглым счетом, – остальное, конечно, не пропадет.

Я молча взял деньги.

– Вы, пожалуста, не обижайтесь моими словами, вы так обидчивы… Если я вам заметил, то я, так сказать, вас предостерег, и уж, конечно, имею на то некоторое право…

Возвращаясь пред обедом с детьми домой, я встретил целую кавалькаду. Наши ездили осматривать какие-то развалины. Две превосходные коляски, великолепные лошади! Mademoiselle Blanche в одной коляске с Марьей Филипповной и Полиной; французик, англичанин и наш генерал верхами. Прохожие останавливались и смотрели; эффект был произведен; только генералу несдобровать. Я рассчитал, что с четырьмя тысячами франков, которые я привез, да прибавив сюда то, что они, очевидно, успели перехватить, у них теперь есть семь или восемь тысяч франков; этого слишком мало для m-lle Blanche.

M-lle Blanche стоит тоже в нашем отеле, вместе с матерью; где-то тут же и наш французик. Лакеи называют его «m-r le comte»,[1] мать m-lle Blanche называется «m-me la comtesse»;[2] что ж, может быть, и в самом деле они comte et comtesse.[ 3]

Я так и знал, что m-r le comte меня не узнает, когда мы соединимся за обедом. Генерал, конечно, и не подумал бы нас знакомить или хоть меня ему отрекомендовать; a m-r le comte сам бывал в России и знает, как невелика птица – то, что они называют outchitel. Он, впрочем, меня очень хорошо знает. Но, признаться, я и к обеду-то явился непрошенным; кажется, генерал позабыл распорядиться, а то бы, наверно, послал меня обедать за table d’hot’oм.[ 4] Я явился сам, так что генерал посмотрел на меня с неудовольствием. Добрая Марья Филипповна тотчас же указала мне место; но встреча с мистером Астлеем меня выручила, и я поневоле оказался принадлежащим к их обществу.

Этого странного англичанина я встретил сначала в Пруссии, в вагоне, где мы сидели друг против друга, когда я догонял наших; потом я столкнулся с ним, въезжая во Францию, наконец, в Швейцарии; в течение этих двух недель два раза – и вот теперь я вдруг встретил его уже в Рулетенбурге. Я никогда в жизни не встречал человека более застенчивого; он застенчив до глупости и сам, конечно, знает об этом, потому что он вовсе не глуп. Впрочем, он очень милый и тихий. Я заставил его разговориться при первой встрече в Пруссии. Он объявил мне, что был нынешним летом на Норд-Капе и что весьма хотелось ему быть на Нижегородской ярмарке. Не знаю, как он познакомился с генералом; мне кажется, что он беспредельно влюблен в Полину. Когда она вошла, он вспыхнул, как зарево. Он был очень рад, что за столом я сел с ним рядом, и, кажется, уже считает меня своим закадычным другом.

За столом французик тонировал необыкновенно; он со всеми небрежен и важен. А в Москве, я помню, пускал мыльные пузыри. Он ужасно много говорил о финансах и о русской политике. Генерал иногда осмеливался противоречить, но скромно, единственно настолько, чтоб не уронить окончательно своей важности.

Я был в странном настроении духа; разумеется, я еще до половины обеда успел задать себе мой обыкновенный и всегдашний вопрос: «Зачем я валандаюсь с этим генералом и давным-давно не отхожу от них?» Изредка я взглядывал на Полину Александровну; она совершенно не примечала меня. Кончилось тем, что я разозлился и решился грубить.

Началось тем, что я вдруг, ни с того ни с сего, громко и без спросу ввязался в чужой разговор. Мне, главное, хотелось поругаться с французиком. Я оборотился к генералу и вдруг совершенно громко и отчетливо и, кажется, перебив его, заметил, что нынешним летом русским почти совсем нельзя обедать в отелях за табльдотами. Генерал устремил на меня удивленный взгляд.

– Если вы человек, себя уважающий, – пустился я далее, – то непременно напроситесь на ругательства и должны выносить чрезвычайные щелчки. В Париже и на Рейне, даже в Швейцарии, за табльдотами так много полячишек и им сочувствующих французиков, что нет возможности вымолвить слова, если вы только русский.

Я проговорил это по-французски. Генерал смотрел на меня в недоумении, не зная, рассердиться ли ему, или только удивиться, что я так забылся.

– Значит, вас кто-нибудь и где-нибудь проучил, – сказал французик небрежно и презрительно.

– Я в Париже сначала поругался с одним поляком, – ответил я, – потом с одним французским офицером, который поляка поддерживал. А затем уж часть французов перешла на мою сторону, когда я им рассказал, как я хотел плюнуть в кофе монсиньора.

– Плюнуть? – спросил генерал с важным недоумением и даже осматриваясь. Французик оглядывал меня недоверчиво.

Страница 1 из 42

Назад1242Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее