Загрузка...
Игрок — обложка книги
Дата написания1865-12-31
Язык книгиru
СерияКнижная полка
Возрастное ограничение16+

Описание

Главный герой, возвращаясь из отлучки, оказывается втянут в мир азартных игр, семейных интриг и финансовых махинаций, где власть и личные амбиции сталкиваются, приводя к разрушительным последствиям.

Главный конфликт / проблема

Нарратор сталкивается с конфликтом между желанием заработать на азартных играх и обязанностями перед генералом, а также с финансовыми и семейными конфликтами, которые приводят к разрушительным последствиям.

Ключевые идеи

  • Генерал и Марья Филипповна контролируют финансовые решения и влияют на действия нарратора.
  • Рулетка становится символом риска, власти и зависимости от чужих решений.
  • Полина Александровна использует деньги и наследство как инструмент влияния.
  • Нарратор находится в конфликте между личными амбициями и обязанностями перед генералом.
  • Герой испытывает внутренний конфликт между желанием выиграть в азартных играх и страхом перед потерей контроля.
  • Отношения с Полиной и её влияние на решения героя.
  • Влияние маркеза Де‑Грие и генерала на социальный статус героя.
  • Проблемы идентичности и чувства рабства в контексте высшего общества.
  • Экстремальная эксцентричность и власть бабушки влияют на всех присутствующих.
  • Азарт и азартные игры становятся метафорой для конфликтов между наследством и личной свободой.
  • Погружение в азартные игры и финансовые потери как источник эмоционального кризиса
  • Сложные и противоречивые отношения с бабушкой, Полиной и другими персонажами

Вывод

Книга демонстрирует, как азарт и власть могут разрушать личные отношения и приводить к финансовым потерям, оставляя героя в состоянии внутреннего кризиса и неопределённости.

Кому полезна

  • Любители классической русской литературы
  • Читатели, интересующиеся психологией персонажей
  • Люди, интересующиеся историей России и её культурой

Главные темы

  • Азартные игры и их влияние на личные отношения
  • Власть и семейные интриги
  • Финансовые махинации и наследственные вопросы

Цитаты

  • А то вы, пожалуй, их в воксал, на рулетку, поведете.
  • Так неужели вы думаете, что монсиньор бросит для вас свой кофе?
  • Я до того убежден, что когда начну играть для себя, то выиграю.
  • Мой рабство – наслаждение.
  • Zero, – провозгласил крупёр.
  • Она явилась, хотя и без ног, носимая, как и всегда, во все последние пять лет, в креслах.
  • Бабушка проиграла почти сто тысяч рублей, и теперь она ищет помощи у Де‑Грие, но его слова вызывают у неё недоверие.
  • Нарратор описывает, как «потеря» в рулетке стала для него «крупным» событием, но в то же время он теряет контроль над своей жизнью.

Сводка по автору из Wikidata

1821–1881. Фёдор Михайлович Достоевский. русский писатель и философ (1821–1881)

Читать онлайн

Страница 2 из 42

– Точно так-с, – отвечал я. – Так как я целых два дня был убежден, что придется, может быть, отправиться по нашему делу на минутку в Рим, то и пошел в канцелярию посольства святейшего отца в Париже, чтоб визировать паспорт. Там меня встретил аббатик, лет пятидесяти, сухой и с морозом в физиономии, и, выслушав меня вежливо, но чрезвычайно сухо, просил подождать. Я хоть и спешил, но, конечно, сел ждать, вынул «Opinion nationale» и стал читать страшнейшее ругательство против России. Между тем я слышал, как чрез соседнюю комнату кто-то прошел к монсиньору; я видел, как мой аббат раскланивался. Я обратился к нему с прежнею просьбою; он еще суше попросил меня опять подождать. Немного спустя вошел кто-то еще незнакомый, но за делом, – какой-то австриец; его выслушали и тотчас же проводили наверх. Тогда мне стало очень досадно; я встал, подошел к аббату и сказал ему решительно, что так как монсиньор принимает, то может кончить и со мной. Вдруг аббат отшатнулся от меня с необычайным удивлением. Ему просто непонятно стало, каким это образом смеет ничтожный русский равнять себя с гостями монсиньора? Самым нахальным тоном, как бы радуясь, что может меня оскорбить, обмерил он меня с ног до головы и вскричал: «Так неужели ж вы думаете, что монсиньор бросит для вас свой кофе?» Тогда и я закричал, но еще сильнее его: «Так знайте ж, что мне наплевать на кофе вашего монсиньора! Если вы сию же минуту не кончите с моим паспортом, то я пойду к нему самому».

«Как! в то время, когда у него сидит кардинал!» – закричал аббатик, с ужасом от меня отстраняясь, бросился к дверям и расставил крестом руки, показывая вид, что скорее умрет, чем меня пропустит.

Тогда я ответил ему, что я еретик и варвар, «que je suis heretique et barbare» и что мне все эти архиепископы, кардиналы, монсиньоры и проч. и проч. – все равно. Одним словом, я показал вид, что не отстану. Аббат поглядел на меня с бесконечною злобою, потом вырвал мой паспорт и унес его наверх. Через минуту он был уже визирован.

– Вот-с, не угодно ли посмотреть? – Я вынул паспорт и показал римскую визу.

– Вы это, однакоже… – начал было генерал.

– Вас спасло, что вы объявили себя варваром и еретиком, – заметил, усмехаясь, французик. – «Cela n’etait pas si bête».[ 5]

– Так неужели смотреть на наших русских? Они сидят здесь – пикнуть не смеют и готовы, пожалуй, отречься от того, что они русские. По крайней мере в Париже, в моем отеле со мною стали обращаться гораздо внимательнее, когда я всем рассказал о моей драке с аббатом. Толстый польский пан, самый враждебный ко мне человек за табльдотом, стушевался на второй план. Французы даже перенесли, когда я рассказал, что года два тому назад видел человека, в которого французский егерь в двенадцатом году выстрелил – единственно только для того, чтоб разрядить ружье. Этот человек был тогда еще десятилетним ребенком, и семейство его не успело выехать из Москвы.

– Этого быть не может, – вскипел французик, – французский солдат не станет стрелять в ребенка!

– Между тем это было, – отвечал я. – Это мне рассказал почтенный отставной капитан, и я сам видел шрам на его щеке от пули.

Француз начал говорить много и скоро. Генерал стал было его поддерживать, но я рекомендовал ему прочесть хоть, например, отрывки из «Записок» генерала Перовского, бывшего в двенадцатом году в плену у французов. Наконец, Марья Филипповна о чем-то заговорила, чтоб перебить разговор. Генерал был очень недоволен мною, потому что мы с французом уже почти начали кричать. Но мистеру Астлею мой спор с французом, кажется, очень понравился; вставая из-за стола, он предложил мне выпить с ним рюмку вина. Вечером, как и следовало, мне удалось с четверть часа поговорить с Полиной Александровной. Разговор наш состоялся на прогулке. Все пошли в парк к воксалу. Полина села на скамейку против фонтана, а Наденьку пустила играть недалеко от себя с детьми. Я тоже отпустил к фонтану Мишу, и мы остались, наконец, одни.

Сначала начали, разумеется, о делах. Полина просто рассердилась, когда я передал ей всего только семьсот гульденов. Она была уверена, что я ей привезу из Парижа, под залог ее бриллиантов, по крайней мере две тысячи гульденов или даже более.

– Мне во что бы ни стало нужны деньги, – сказала она, – и их надо добыть; иначе я просто погибла.

Я стал расспрашивать о том, что сделалось в мое отсутствие.

– Больше ничего, что получены из Петербурга два известия: сначала, что бабушке очень плохо, а через два дня, что, кажется, она уже умерла. Это известие от Тимофея Петровича, – прибавила Полина, – а он человек точный. Ждем последнего, окончательного известия.

– Итак, здесь все в ожидании? – спросил я.

– Конечно: все и всё; целые полгода на одно это только и надеялись.

– И вы надеетесь? – спросил я.

– Ведь я ей вовсе не родня, я только генералова падчерица. Но я знаю наверно, что она обо мне вспомнит в завещании.

– Мне кажется, вам очень много достанется, – сказал я утвердительно.

– Да, она меня любила; но почему вам это кажется?

– Скажите, – отвечал я вопросом, – наш маркиз, кажется, тоже посвящен во все семейные тайны?

– А вы сами к чему об этом интересуетесь? – спросила Полина, поглядев на меня сурово и сухо.

– Еще бы; если не ошибаюсь, генерал успел уже занять у него денег.

– Вы очень верно угадываете.

– Ну, так дал ли бы он денег, если бы не знал про бабуленьку? Заметили ли вы, за столом: он раза три, что-то говоря о бабушке, назвал ее бабуленькой: «la baboulinka». Какие короткие и какие дружественные отношения!

– Да, вы правы. Как только он узнает, что и мне что-нибудь по завещанию досталось, то тотчас же ко мне и посватается. Это, что ли, вам хотелось узнать?

– Еще только посватается? Я думал, что он давно сватается.

– Вы отлично хорошо знаете, что нет! – с сердцем сказала Полина. – Где вы встретили этого англичанина? – прибавила она после минутного молчания.

– Я так и знал, что вы о нем сейчас спросите.

Я рассказал ей о прежних моих встречах с мистером Астлеем по дороге.

– Он застенчив и влюбчив и уж, конечно, влюблен в вас?

– Да, он влюблен в меня, – отвечала Полина.

– И уж, конечно, он в десять раз богаче француза. Что, у француза действительно есть что-нибудь? Не подвержено это сомнению?

– Не подвержено. У него есть какой-то château.[ 6] Мне еще вчера генерал говорил об этом решительно. Ну что, довольно с вас?

– Я бы на вашем месте непременно вышла замуж за англичанина.

– Почему? – спросила Полина.

– Француз красивее, но он подлее; а англичанин, сверх того что честен, еще в десять раз богаче, – отрезал я.

– Да; но зато француз маркиз – и умнее, – ответила она наиспокойнейшим образом.

– Да верно ли? – продолжал я по-прежнему.

– Совершенно так.

Полине ужасно не нравились мои вопросы, и я видел, что ей хотелось разозлить меня тоном и дикостию своего ответа; я об этом ей тотчас же сказал:

– Что ж, меня действительно развлекает, как вы беситесь. Уж за одно то, что я позволяю вам делать такие вопросы и догадки, следует вам расплатиться.

Страница 2 из 42

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее