Капитан пустил по адресу своего вестового одно из тех приветствий, которыми он обыкновенно дарил матросов и в минуты гнева, и в минуты доброго настроения и за художественность и разнообразие выдумки по этой части заслужил у матросов даже кличку "музыканта". Вслед за тем ловким движением руки, державшей и не в такую качку "медведя", он поднес стакан к усам и, отхлебнув треть, довольно крякнул и, усмехаясь, проговорил не без нотки презрения в своем сипловатом голосе:

- А еще матрос!..

И, выпив всего "медведя", капитан протянул вестовому стакан и проговорил:

- Убери, и пальто!

- Есть, вашескобродие!

- Да смотри не растянись опять, как пьяная баба... А еще матрос! насмешливо повторил капитан.

- Всякий может баланец потерять на такой качке, вашескобродие! - не без досады промолвил Рябка, задетый за живое насмешкой капитана.

- Всякий?! Сучий ты подкидыш, вот кто!..

- Меня никто не подкидывал, вашескобродие! - осторожно возразил Рябка и, выделывая ногами мыслете, благополучно дошел до дверей и, поставив в буфетной стакан, вернулся, чтобы подать своему капитану пальто.

Это нелегкое дело было исполнено довольно удачно, и Рябка не без некоторого удовлетворения проговорил, подавая шарф:

- Зябко, вашескобродие.

Умело ступая своими цепкими морскими ногами, капитан подошел к барометру и, взглянув на него, вышел из каюты.

А Рябка направился в буфетную выпить стакан "медведя". Он одобрял этот напиток не менее, чем капитан, и находил его пользительным.

Выпивши стакан и благоразумно поборовши соблазн выпить другой, он улегся в своей крошечной каютке напротив буфетной и моментально захрапел.

Наверху действительно было зябко.

Резкий ледяной ветер, свидетельствующий о близости Ледовитого океана, то гудел, то стонал в рангоуте и снастях, надувая марселя в четыре рифа и зарифленный фок, под которыми "Чайка" неслась, раскачиваясь и вздрагивая, узлов по двенадцати, убегая в бакштаг от попутной волны.

Небо черно от нависших туч. Вокруг мрак и непрерывный гул бушующего моря.

Изредка лишь из-за мчавшихся клочковатых облаков вдруг выглядывала полная луна, освещая своим таинственным серебристым светом холмистое море, несущийся клипер с его мачтами, парусами и палубой и рассыпающиеся у носа алмазные брызги верхушек волн, вкатывающихся на бак, чтобы вылиться в море через шпигаты. И снова мрак ледяной осенней ночи в Охотском море, куда клипер попал из Сан-Франциско, посланный начальником эскадры для крейсерства.

Когда капитан поднялся на мостик, его сразу охватило леденящим холодом после тепла каюты.

Расставив широко ноги и держась за поручни, капитан стал всматриваться.

Луна в эту минуту выплыла из-за облака.

Капитан воспользовался ее появлением на несколько секунд и взглянул на паруса, на небо, на море.

Взглянул - и на его лице не отразилось беспокойства. Ветер не крепчал.

- Как ход, Александр Васильич?

Лейтенант Адрианов, молодой человек с пригожим, совсем закрасневшим от холода лицом, ответил:

- Десять с половиной узлов, Павел Львович!

- А у вас на руле зевают!.. Эй, Кошкин! - крикнул капитан, перегнувшись через поручни мостика.

- Есть! - отвечал чей-то голос внизу.

- Я тебе покажу, как на руле зевать! А еще старший рулевой...

И, по обыкновению, капитан уснастил свой окрик.

- А к девяти часам и берег должен открыться. Не так ли, Евграф Иваныч? - обратился капитан к маленькой фигурке, одетой в затасканное пальто на беличьем меху, в валенках, с нахлобученной на лоб фуражкой и с шерстяным шарфом, обмотанным вокруг шеи и захватывающим нижнюю часть морщинистого, сухонького лица.

- Должен бы открыться, Павел Львович!.. Но только сами знаете... Наблюдений сегодня не было... Точно не определились. А течение... черт его знает... в Охотском море! - проговорил несколько ворчливым томом Евграф Иванович, старший штурман на "Чайке".

- Но, во всяком случае, не может быть большой ошибки, Евграф Иваныч, а?.. И берег еще далеко.

- А лучше бы, мне кажется, привести к ветру, да и покачиваться в бейдевинд, вместо того чтобы дуть по десяти с половиною узлов. Береженого и бог бережет, Павел Львович.

- Ну и трусу праздновать нечего, Евграф Иваныч. Не может же нас подать течением на семьдесят миль за день.

- Я, Павел Львович, трусу не праздную. Не привык-с, как вам известно.

- Да вы не обижайтесь, Евграф Иваныч. Слава богу, знаем друг друга. Немало с вами плавали. А только жаль даром время терять.

- Если бы еще ночь была светлая, что-нибудь видно было... А то...

Облака закрыли недолгую гостью - луну. Внезапно наступившая тьма словно бы докончила слова Евграфа Ивановича.

И под впечатлением этой тьмы, окутавшей со всех сторон быстро несущуюся вперед "Чайку", тревожное настроение, какое бывает от ожидания чего-то неизвестного, жуткого и страшного, невольно охватило и капитана.

Он, казалось, теперь и сам сомневался, как и Евграф Иванович, и в его голове пролетела мысль о возможности налететь на берег. И от этой мысли у него замерло сердце.

- Да... ночь, чтоб ей!.. - сердито проговорил капитан.

- То-то и есть... преподлейшая ночь! - повторил и старый штурман.

И, понимая отлично душевное состояние капитана, прибавил:

- А до света еще далеко. В восемь часов, не раньше, станет светло!

- Да не каркайте, Евграф Иваныч.

- Наше штурманское дело уж такое, Павел Львович, - каркать! - засмеялся Евграф Иваныч.

- Ну ладно... Будь по-вашему. Еще час пробежим, а потом приведем к ветру. Будем ночь на месте валандаться из-за вашего карканья, Евграф Иваныч!.. Ну, а часок я сосну... А вы, Евграф Иваныч, зайдите погреться ко мне. У Рябки "медведь" должен быть! Стакашку глотните. Ишь ведь холод!

Капитан пустил приветствие холоду и отдал вахтенному лейтенанту приказание разбудить себя через час.

- В бейдевинд приведем через час.

- Есть!

- Это Евграф Иваныч накаркал! - сердито проговорил капитан. - Пошли, прибавил он, спускаясь с мостика.

III

Они спустились вниз. Перед входом в каюту капитан заглянул в каютку вестового и крикнул:

- Рябка!

Тот вскочил на ноги и протирал сонные еще, бессмысленные глаза.

- Очнулся?

- Точно так, вашескобродие!

- По "медведю" нам. Остался?

- Никак нет. Самая ежели малость нестоящая, вашескобродие!

- Ой, Рябка! Зубы у тебя, видно, все целы, скотина! Зачем мало сварил кофе? Чтобы сию минуту был "медведь"!

- В один секунд! - проговорил вестовой и нырнул в буфетную.

- Присаживайтесь-ка, Евграф Иваныч. Он живо приготовит. Смышленая бестия!

Но Евграф Иванович прежде посмотрел на барометр.

- Поднимается! - баском протянул он и присел на стул около стола.

- И норд-вест, кажется, полегче стал. Штормягой не пахнет!

- И без того он вроде шторма.

- А главное - ледяной ветер...

Капитан повесил пальто и неожиданно воскликнул:

- И на кой дьявол адмирал турнул нас сюда. Стояли бы себе в Сан-Франциско... Славно там... не правда ли, Евграф Иваныч?

- Собственно, в каком смысле, Павел Львович?

- Во всяком смысле хорошо, Евграф Иваныч. И погода, и насчет провизии, и... ну, одним словом, настоящий порт!.. А то осматривай собачьи дыры в Охотском море.

Страница 2 из 5

Назад 1 2 3…5 Далее