Загрузка...
Конец Чертопханова — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Конец Чертопханова

Автор Иван Сергеевич Тургенев
12+187245 читателей
Дата написания1871-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Пантелей Еремейч Чертопханов, бывший благородный помещик, теряет свою жену, друга и статус, погружаясь в одиночество и насилие. Его попытки восстановить контроль над жизнью приводят к кражам, сомнениям и, в конечном счёте, к убийству лошади и собственной смерти.

Главный конфликт / проблема

Потеря близких и статуса приводит к внутреннему конфликту и насилию

Ключевые идеи

  • Разлука с Машей и её причина – тоска, а не измена.
  • Конфликт с Яффом и попытка мести.
  • Смерть друга Тихона и попытка сохранить его наследство.
  • Переход Чертопханова от благородного к надменному и одиночному.
  • Странные и комические события, подчёркивающие падение героя.
  • Обладание конём как проявление статуса и личной гордости
  • Конфликт между продавцом и покупателем из-за цены и достоинства лошади
  • Кража лошади и последующие поиски виновника
  • Возвращение героя и поиск утраченной лошади
  • Внутренний конфликт и сомнения в собственном восприятии
  • Внутренний конфликт Чертопханова приводит к решению устранить «самозванца» и, в итоге, к самоубийству.
  • Смерть Чертопханова символизирует конец его борьбы с внутренними демонами и завершение его жизненного пути.

Вывод

Книга показывает, как внутренний конфликт и гордыня могут привести к разрушению и смерти

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской классикой
  • Психологические портреты персонажей
  • История России XIX века

Главные темы

  • Падение героя
  • Внутренний конфликт
  • Кража и обман
  • Самоубийство

Персонажи

  • Пантелей Еремейч Чертопханов — Сначала благородный, но после потери Маши и друга становится надменным и одиноким. Страстно любит свою лошадь, считает её более ценным, чем жену, и готов платить за неё большие суммы. Старается восстановить связь с лошадью, но внутренний конфликт и сомнения подрывают его уверенность. Он переживает сильное озлобление и решает устранить «самозванца» Малек-Аделя, но в итоге убивает лошадь и сам погибает.
  • Перфишка — Помогает в поисках и расследовании кражи. Служит барину, передает новости и помогает в поиске лошади. Он приходит к дому, чтобы узнать о состоянии Чертопханова и участвует в его похоронах.
  • Маша — Уходит из-за тоски, не желая жить с ним.
  • Яфф — Обвиняется в измене, но не подтверждается.
  • Тихон Иванович Недопюскин — Смерть приводит к потере наследства и эмоциональной травме.
  • Лейба — Отрицает вину в краже, утверждает, что купил лошадь на ярмарке.
  • Дьякон — Обсуждает с Пантелием состояние лошади и выражает сомнения.
  • Малек-Адель — Он является целью убийства Чертопханова, но в итоге становится жертвой его гнева.
  • Сторож — Он пытается предупредить Чертопханова о последствиях, но его слова не слышны.
  • Мошель Лейба — Он сопровождает Перфишку в похоронах Чертопханова.

Цитаты

  • «К Яффу! к Яффу! – простонал Чертопханов, как только завидел Машу, – к Яффу! – повторил он, подбегая к ней и чуть не спотыкаясь на каждом шаге.»
  • «Он внезапно сунул ей пистолет в руку и присел на землю. – Ну, так убей ты меня! Без тебя я жить не желаю. Опостылел я тебе – и все мне стало постыло.»
  • Хозяина признает, васе благородие, хозяина!
  • Малек-Адель ржет!
  • «Серые лошади белеют!»
  • «Пучок анафемский! отвяжись!»
  • Кто бы тогда посмотрел на Чертопханова, кто бы мог быть свидетелем того угрюмого озлобления, с которым он осушал стакан за стаканом…
  • Столбовой дворянин Пантелей Чертопханов умирает; кто может ему препятствовать?

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 10 из 10

XV

Недалеко от опушки леса, куда он привел свою лошадь, тянулся небольшой овраг, до половины заросший дубовым кустарником. Чертопханов спустился туда… Малек-Адель спотыкнулся и чуть не упал на него.

– Аль задавить меня хочешь, проклятый! – вскрикнул Чертопханов и, словно защищаясь, выхватил пистолет из кармана. Уже не ожесточение испытывал он, а ту особенную одеревенелость чувства, которая, говорят, овладевает человеком перед совершением преступления. Но собственный голос испугал его – так дико прозвучал он под навесом темных ветвей, в гнилой и спертой сырости лесного оврага! К тому же, в ответ на его восклицание, какая-то большая птица внезапно затрепыхалась в верхушке дерева над его головою… Чертопханов дрогнул. Точно он разбудил свидетеля своему делу – и где же? в этом глухом месте, где он не должен был встретить ни одного живого существа…

– Ступай, черт, на все четыре стороны! – проговорил он сквозь зубы и, выпустив повод Малек-Аделя, с размаху ударил его по плечу прикладом пистолета. Малек-Адель немедленно повернулся назад, выкарабкался вон из оврага… и побежал. Но недолго слышался стук его копыт. Поднявшийся ветер мешал и застилал все звуки.

В свою очередь, Чертопханов медленно выбрался из оврага, достиг опушки и поплелся по дороге домой. Он был недоволен собою; тяжесть, которую он чувствовал в голове, в сердце, распространилась по всем членам; он шел сердитый, темный, неудовлетворенный, голодный, словно кто обидел его, отнял у него добычу, пищу…

Самоубийце, которому помешали исполнить его намерение, знакомы подобные ощущения.

Вдруг что-то толкнуло его сзади, между плеч. Он оглянулся… Малек-Адель стоял посреди дороги. Он пришел следом за своим хозяином, он тронул его мордой… доложил о себе…

– А! – закричал Чертопханов, – ты сам, сан за смертью пришел! Так на же!

В мгновенье ока он выхватил пистолет, взвел курок, приставил дуло ко лбу Малек-Аделя, выстрелил…

Бедная лошадь шарахнулась в сторону, взвилась на дыбы, отскочила шагов на десять и вдруг грузно рухнула и захрипела, судорожно валяясь по земле…

Чертопханов зажал себе уши обеими руками и побежал. Колени подгибались под ним. И хмель, и злоба, в тупая самоуверенность – все вылетело разом. Осталось одно чувство стыда и безобразия – да сознание, сознание несомненное, что на этот раз он и с собой покончил.

XVI

Недель, шесть спустя казачок Перфишка почел долгом остановить проезжавшего мимо бессоновской усадьбы станового пристава.

– Чего тебе? – спросил блюститель порядка.

– Пожалуйте, ваше благородие, к нам в дом, – ответил казачок с низким поклоном, – Пантелей Еремеич, кажись, умирать собираются; так вот я и боюсь.

– Как? умирать? – переспросил становой.

– Точно так-с. Сперва они кажинный день водку кушали, а теперь вот в постель слегли, и уж оченно они худы стали. Я так полагаю, они теперь и понимать-то ничего не понимают. Без языка совсем.

Становой слез с телеги.

– Что же ты, за священником, по крайней мере, сходил? Исповедался твой барин? Причастился?

– Никак нет-с.

Становой нахмурился.

– Как же ты это так, братец? Разве этак можно, а? иль ты не знаешь, что за это… ответственность бывает большая, а?

– Да я их и третьего дня и вчерась спрашивал, – подхватил оробевший казачок, – не прикажете ли, говорю, Пантелей Еремеич, за священником сбегать? «Молчи, говорит, дурак. Не в свое дело не суйся». А сегодня, как я стал, докладывать, – только посмотрели на меня да усом повели.

– И много он пил водки? – спросил становой.

– Дюже много! Да вы уж сделайте милость, ваше благородие, пожалуйте к ним в комнату.

– Ну, веди! – проворчал становой и последовал за Перфишкой.

Удивительное зрелище его ожидало.

В задней комнате дома, сырой и темной, на убогой кровати, покрытой конскою попоной, с лохматой буркой вместо подушки, лежал Чертопханов, уже не бледный, а изжелта-зеленый, как бывают мертвецы, со ввалившимися глазами под глянцевитыми веками, с заостренным, но все еще красноватым носом над взъерошенными усами. Лежал он одетый в неизменный свой архалук с патронами на груди и в черкесские синие шаровары. Папаха с малиновым верхом закрывала ему лоб до самых бровей. В одной руке Чертопханов держал охотничью нагайку, в другой – шитый кисет, последний подарок Маши. На столе возле кровати стоял пустой штоф; а в головах, пришпиленные булавками к стене, виднелись два акварельных рисунка: на одном, сколько можно было понять, был представлен толстый человек с гитарой в руках – вероятно, Недопюскин; другой изображал скачущего всадника… Лошадь походила на тех сказочных животных, которых рисуют дети на стенах и заборах; но старательно оттушеванные яблоки ее масти и патроны на груди всадника, острые носки его сапогов и громадные усы не оставляли места сомнению: этот рисунок долженствовал изобразить Пантелея Еремеича верхом на Малек-Аделе.

Изумленный становой не знал, что предпринять. Мертвая тишина царствовала в комнате. «Да уж он скончался», – подумал он и, возвысив голос, промолвил:

– Пантелей Еремеич! А, Пантелей Еремеич!

Тогда произошло нечто необыкновенное. Глаза Чертопханова медленно раскрылись, потухшие зрачки двинулись сперва справа налево, потом слева направо, остановились на посетителе, увидали его… Что-то замерцало в их тусклой белизне, подобие взора в них проявилось; посиневшие губы постепенно расклеились, и послышался сиплый, уж точно гробовой голос:

– Столбовой дворянин Пантелей Чертопханов умирает; кто может ему препятствовать? Он никому не должен, ничего не требует… Оставьте его, люди! Идите!

Рука с нагайкой попыталась приподняться… Напрасно! Губы опять склеились, глаза закрылись – и по-прежнему лежал Чертопханов на своей жесткой кровати вытянувшись как пласт и сдвинув подошвы.

– Дай знать, когда скончается, – шепнул, выходя из комнаты, становой Перфишке, – а за попом, я полагаю, сходить и теперь можно. Надо ж порядок соблюсти, особоровать его.

Перфишка в тот же день сходил за попом; а на следующее утро ему пришлось дать знать становому: Пантелей Еремеич скончался в ту же ночь.

Когда его хоронили, гроб его провожали два человека: казачок Перфишка да Мошель Лейба. Весть о кончине Чертопханова каким-то образом дошла до жида – и он не преминул отдать последний долг своему благодетелю.

Страница 10 из 10

Назад1910Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее