Загрузка...
Конец Чертопханова — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Конец Чертопханова

Автор Иван Сергеевич Тургенев
12+187245 читателей
Дата написания1871-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Пантелей Еремейч Чертопханов, бывший благородный помещик, теряет свою жену, друга и статус, погружаясь в одиночество и насилие. Его попытки восстановить контроль над жизнью приводят к кражам, сомнениям и, в конечном счёте, к убийству лошади и собственной смерти.

Главный конфликт / проблема

Потеря близких и статуса приводит к внутреннему конфликту и насилию

Ключевые идеи

  • Разлука с Машей и её причина – тоска, а не измена.
  • Конфликт с Яффом и попытка мести.
  • Смерть друга Тихона и попытка сохранить его наследство.
  • Переход Чертопханова от благородного к надменному и одиночному.
  • Странные и комические события, подчёркивающие падение героя.
  • Обладание конём как проявление статуса и личной гордости
  • Конфликт между продавцом и покупателем из-за цены и достоинства лошади
  • Кража лошади и последующие поиски виновника
  • Возвращение героя и поиск утраченной лошади
  • Внутренний конфликт и сомнения в собственном восприятии
  • Внутренний конфликт Чертопханова приводит к решению устранить «самозванца» и, в итоге, к самоубийству.
  • Смерть Чертопханова символизирует конец его борьбы с внутренними демонами и завершение его жизненного пути.

Вывод

Книга показывает, как внутренний конфликт и гордыня могут привести к разрушению и смерти

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской классикой
  • Психологические портреты персонажей
  • История России XIX века

Главные темы

  • Падение героя
  • Внутренний конфликт
  • Кража и обман
  • Самоубийство

Персонажи

  • Пантелей Еремейч Чертопханов — Сначала благородный, но после потери Маши и друга становится надменным и одиноким. Страстно любит свою лошадь, считает её более ценным, чем жену, и готов платить за неё большие суммы. Старается восстановить связь с лошадью, но внутренний конфликт и сомнения подрывают его уверенность. Он переживает сильное озлобление и решает устранить «самозванца» Малек-Аделя, но в итоге убивает лошадь и сам погибает.
  • Перфишка — Помогает в поисках и расследовании кражи. Служит барину, передает новости и помогает в поиске лошади. Он приходит к дому, чтобы узнать о состоянии Чертопханова и участвует в его похоронах.
  • Маша — Уходит из-за тоски, не желая жить с ним.
  • Яфф — Обвиняется в измене, но не подтверждается.
  • Тихон Иванович Недопюскин — Смерть приводит к потере наследства и эмоциональной травме.
  • Лейба — Отрицает вину в краже, утверждает, что купил лошадь на ярмарке.
  • Дьякон — Обсуждает с Пантелием состояние лошади и выражает сомнения.
  • Малек-Адель — Он является целью убийства Чертопханова, но в итоге становится жертвой его гнева.
  • Сторож — Он пытается предупредить Чертопханова о последствиях, но его слова не слышны.
  • Мошель Лейба — Он сопровождает Перфишку в похоронах Чертопханова.

Цитаты

  • «К Яффу! к Яффу! – простонал Чертопханов, как только завидел Машу, – к Яффу! – повторил он, подбегая к ней и чуть не спотыкаясь на каждом шаге.»
  • «Он внезапно сунул ей пистолет в руку и присел на землю. – Ну, так убей ты меня! Без тебя я жить не желаю. Опостылел я тебе – и все мне стало постыло.»
  • Хозяина признает, васе благородие, хозяина!
  • Малек-Адель ржет!
  • «Серые лошади белеют!»
  • «Пучок анафемский! отвяжись!»
  • Кто бы тогда посмотрел на Чертопханова, кто бы мог быть свидетелем того угрюмого озлобления, с которым он осушал стакан за стаканом…
  • Столбовой дворянин Пантелей Чертопханов умирает; кто может ему препятствовать?

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 9 из 10

XII

Что эта дрянная кляча не Малек-Адель, что между ею и Малек-Аделем не существовало ни малейшего сходства, что всякий мало-мальски путный человек должен был с первого разу это увидеть, что он, Пантелей Чертопханов, самым пошлым образом обманулся – нет! что он нарочно, преднамеренно надул самого себя, напустил на себя этот туман, – во всем этом теперь уже не оставалось ни малейшего сомнения! Чертопханов ходил взад и вперед по комнате, одинаковым образом поворачиваясь на пятках у каждой стены, как зверь в клетке. Самолюбие его страдало невыносимо; но не одна боль уязвленного самолюбия терзала его: отчаяние овладело им, злоба душила его, жажда мести в нем загоралась. Но против кого? Кому отметить? Жиду, Яффу, Маше, дьякону, вору казаку, всем соседям, всему свету, самому себе наконец? Ум в нем мешался. Последняя карта убита! (Это сравнение ему нравилось.) И он опять ничтожнейший, презреннейший из людей, общее посмешище, шут гороховый, зарезанный дурак, предмет насмешки – для дьякона!! Он воображал, он ясно представлял себе, как этот мерзкий пучок станет рассказывать про серую лошадь, про глупого барина… О, проклятие!! Напрасно Чертопханов старался унять расходившуюся желчь; напрасно он пытался уверить себя, что эта… лошадь хотя и не Малек-Адель, однако все же… добра и может много лет прослужить ему: он тут же с яростью отталкивал от себя прочь эту мысль, точно в ней заключалось новое оскорбление для того Малек-Аделя, перед, которым он уж и без того считал себя виноватым… Еще бы! Этот одер, эту клячу он, как слепой, как олух, приравнял ему, Малек-Аделю! А что насчет службы, которую эта кляча могла еще сослужить ему… да разве он когда-нибудь удостоит сесть на нее верхом? Ни за что! Никогда!! Татарину ее отдать, собакам на снедь – другого она не стоит… Да! Этак лучше всего!

Часа два с лишком бродил Чертопханов по своей комнате.

– Перфишка! – скомандовал он вдруг. – Сию минуту ступай в кабак; полведра водки притащи! Слышишь? Полведра, да живо! Чтобы водка сию секунду тут у меня на столе стояла.

Водка не замедлила появиться на столе Пантелея Еремеича, и он начал пить.

XIII

Кто бы тогда посмотрел на Чертопханова, кто бы мог быть свидетелем того угрюмого озлобления, с которым он осушал стакан за стаканом, – тот наверное почувствовал бы невольный страх. Ночь наступила; сальная свечка тускло горела на столе. Чертопханов перестал скитаться из угла в угол; он сидел весь красный, с помутившимися глазами, которые он то опускал на пол, то упорно устремлял в темное окно; вставал, наливал себе водки, выпивал ее, опять садился, опять уставлял глаза в одну точку и не шевелился – только дыхание его учащалось и лицо все более краснело. Казалось, в нем созревало какое-то решение, которое его самого смущало, но к которому он постепенно привыкал; одна и та же мысль неотступно и безостановочно надвигалась все ближе и ближе, один и тот же образ рисовался все яснее и яснее впереди, а в сердце, под раскаляющим напором тяжелого хмеля, раздражение злобы уже сменялось чувством зверства, и зловещая усмешка появлялась на губах…

– Ну, однако, пора! – промолвил он каким-то деловым, почти скучливым тоном, – будет прохлаждаться-то!

Он выпил последний стакан водки, достал над кроватью пистолет – тот самый пистолет, из которого выстрелил в Машу, зарядил его, положил на «всякий случай» несколько пистонов в карман – и отправился на конюшню.

Сторож побежал было к нему, когда он стал отворять дверь, но он крикнул на него: «Это я! Аль не видишь? Отправляйся!» Сторож отступил немного в сторону. «Спать отправляйся! – опять крикнул на него Чертопханов, – нечего тебе тут стеречь! Эку невидаль, сокровище какое!» Он вошел в конюшню. Малек-Адель… ложный Малек-Адель лежал на подстилке. Чертопханов толкнул его ногою, примолвив: «Вставай, ворона!» Потом отвязал недоуздок от яслей, снял и сбросил на землю попону – и, грубо повернув в стойле послушную лошадь, вывел ее вон на двор, а со двора в поле, к крайнему изумлению сторожа, который никак не мог понять, куда это барин отправляется ночью, с невзнузданною лошадью в поводу? Спросить его – он, разумеется, побоялся, а только проводил его глазами, пока он не исчез на повороте дороги, ведущей к соседнему лесу.

XIV

Чертопханов шел большими шагами, не останавливаясь и не оглядываясь; Малек-Адель – будем называть его этим именем до конца – покорно выступал за ним следом. Ночь была довольно светлая; Чертопханов мог различить зубчатый очерк леса, черневшего впереди сплошным пятном. Охваченный ночным холодом, он бы, наверное, захмелел от выпитой им водки, если бы… если бы не другой, более сильный хмель, который обуял его всего. Голова его отяжелела, кровь раскатисто стучала в горло и в уши, но он шел твердо и знал, куда шел.

Он решился убить Малек-Аделя; целый день он только об этом думал… Теперь он решился!

Он шел на это дело не то чтобы спокойно, а самоуверенно, бесповоротно, как идет человек, повинующийся чувству долга. Ему эта «штука» казалась очень «простою»: уничтожив самозванца, он разом поквитается со «всем» – и самого себя казнит за свою глупость, и перед настоящим своим другом оправдается, и целому свету докажет (Чертопханов очень заботился о «целом свете»), что с ним шутить нельзя… А главное: самого себя он уничтожит вместе с самозванцем, ибо на что ему еще жить? Как это все укладывалось в его голове и почему это казалось ему так просто – объяснить не легко, хотя и не совсем невозможно: обиженный, одинокий, без близкой души человеческой, без гроша медного, да еще с кровью, зажженной вином, он находился в состоянии, близком к помешательству, а нет сомнения в том, что в самых нелепых выходках людей помешанных есть, на их глаза, своего рода логика и даже право. В праве своем Чертопханов был во всяком случае вполне уверен; он не колебался, он спешил исполнить приговор над виновным, не отдавая себе, впрочем, ясного отчета: кого он собственно обзывал этим именем?.. Правду говоря, он размышлял мало о том, что собирался сделать.

«Надо, надо кончить, – вот что он твердил самому себе, тупо и строго, – кончить надо!»

А безвинный виновный трусил покорной рысцой за его спиною… Но в сердце Чертопханова не было жалости.

Страница 9 из 10

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее