Загрузка...
Похищенный — обложка книги
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
приключенияпохищениепутешествиешотландияисториявыживаниеавантюрапотеря

Описание

Давид Бальфур, наследник, отправляется в путешествие, сталкиваясь с предательством, политическими конфликтами и личными испытаниями, чтобы доказать своё право на наследство и найти свободу.

Главный конфликт / проблема

Борьба Давида за наследство и выживание в условиях политических волнений и предательства

Ключевые идеи

  • Книга представляет собой личные записи о приключениях Давида Бальфура в 1751 году.
  • Автор предвосхищает вопросы читателя и устанавливает атмосферу повествования, подчеркивая, что работа предназначена для чтения в уютных зимних вечерах.
  • Наследство и семейные тайны
  • Проблемы доверия и предательства
  • Путешествие как поиск себя
  • Опасности и испытания на пути к будущему
  • Убийство мальчика и попытка сокрытия преступления капитаном и рейчем.
  • Встреча с Алланом Брека, якобитом, и его попытка обмануть экипаж.
  • Схватка в капитанской каюте, где герой проявляет храбрость и умение обращаться с оружием.
  • Борьба за выживание на острове после потери корабля.
  • Преодоление одиночества и суровых условий, поиск пищи и убежища.
  • Путешествие через суровые шотландские горы и реки в поисках Алана Брека.

Вывод

Книга показывает, как личные испытания и политические обстоятельства влияют на судьбу героя, подчёркивая важность смелости, решимости и честности.

Кому полезна

  • Любители исторических приключений
  • Читатели, интересующиеся шотландскими конфликтами и якобитами
  • Те, кто ценит повествование о выживании и личном росте

Главные темы

  • Поиск наследства
  • Политические конфликты и якобитские интриги
  • Выживание в экстремальных условиях
  • Личные взаимоотношения и дружба

Персонажи

  • Давид Бальфур — Семнадцатилетний сын умершего учителя, похищённый и переживший крушение, страдающий на пустынном острове, странствующий по горам и встречающий якобитов. Он ищет своё наследство в Шоос-гаузе, сталкивается с предательством Алана Брака и вынужден бороться за выживание, проявляя упорство и решительность.
  • Алан Брак — Хитрый и вооружённый якобит, предлагающий помощь и обмен, но в итоге становящийся союзником Давида. Он известен как выдающийся якобит шотландской горной области, иногда требовательный, но проявляющий заботу и участвуя в музыкальном дуэте.
  • Капитан Хозизен — Ведущий корабль, с которым Давид отправляется в плавание. Серьёзный и решительный, готов скрыть преступление, чтобы не потерять репутацию.
  • Эбенезер Бальфур — Семейный член, подозрительно относящийся к Давиду и в итоге становящийся его врагом.
  • Мистер Кемпбелл — Близок к отцу Давида, помогает ему в переходе к наследству.
  • Рэнсом — Появляется в Куинзферри, помогает Давиду понять морскую жизнь.
  • Мистер Шуэн — Убивает мальчика, пытается скрыть преступление и угрожает всем.
  • Мистер Райэч — Пытается скрыть убийство и поддерживает капитана.
  • Нэйль Рой Макроб — Скептически относится к разговору, но даёт маршрут и советы.
  • Гендерлэнд — Рассказывает о конфликте в Аппине, о «Красной Лисице» и о роли Алана.
  • Колин Рой — Руководитель преследования Алана и Давида.
  • Джеймс Глэнский — Принимает героев, но предупреждает о преследовании.

Цитаты

  • Записки о приключениях Давида Бальфура в 1751 году, о том, как он был похищен и потерпел крушение;
  • Если вы меня спросите о том, виновен ли Алан или невиновен, то я полагаю, что могу постоять за свой рассказ.
  • «Как только я умру, и дом будет приведен в порядок, а имущество продано, дайте моему сыну в руки это письмо и отправьте его в Шоос-гауз…»
  • «В Шоос-гауз! – воскликнул я. – Кровь строила его, кровь остановила постройку, кровь разрушит его.»
  • "Шуэн, ты убил мальчика!"
  • "Я не могу позволить себе быть соучастником ещё одного убийства!"
  • Нэйль, со своей стороны, не имел желания продолжать со мной разговор
  • Мой добрый друг, иссендинский священник, в свободное время перевел на гэльское наречие несколько гимнов и религиозных книг, которые хорошо знал Гендерлэнд
  • Давид, я не могу больше выносить этого!
  • Алан, я не могу больше выносить этого!

Сводка по автору из Wikidata

1850–1894. Robert Louis Stevenson. шотландский писатель и поэт (1850–1894)

Читать онлайн

Страница 4 из 59

Так вот тот дворец, куда я иду! Вот те стены, в которых я буду искать новых друзей и должен начать блестящую карьеру! Там, в Иссен-Уотерсайде, в доме моего отца, яркий огонь светил на милю вокруг и дверь отворялась для каждого нищего.

Я осторожно шел вперед, навострив уши, и до меня донеслись звуки передвигаемой посуды и чьего-то сухого сильного кашля, но не было слышно ни голосов, ни даже лая собаки.

Большая дверь, насколько я мог различить при тусклом вечернем свете, была деревянная, вся утыканная гвоздями, и я с робким сердцем поднял руку и постучал один раз. Потом стал ждать. В доме воцарилась мертвая тишина. Прошла минута, и ничто не двигалось, кроме летучих мышей, шнырявших над моей головой. Я снова постучал, снова стал слушать… Теперь мои уши так привыкли к тишине, что я слышал, как часы внутри дома отсчитывали секунды, но тот, кто был в доме, хранил мертвое молчание и, должно быть, затаил дыхание. Я уже думал, не убежать ли мне, но гнев пересилил; я стал колотить руками и ногами в дверь и громко звать мистера Бальфура. Едва я вошел в азарт, как услышал над собой кашель. Отскочив от двери и взглянув наверх, я в одном из окон верхнего этажа увидел человека в высоком ночном колпаке и расширенное к концу дуло мушкетона.

– Он заряжен, – произнес голос.

– Я принес письмо мистеру Эбенезеру Бальфуру из Шооса, – сказал я. – Здесь он?

– От кого? – спросил человек с мушкетоном.

– Это вас не касается, – возразил я, начиная раздражаться.

– Хорошо, – ответил он, – можешь положить его на порог и убираться.

– Уж этого-то я не сделаю! – воскликнул я. – Я отдам его мистеру Бальфуру в собственные руки, как мне велено. Это рекомендательное письмо.

– Что такое? – резко крикнул голос. Я повторил свои слова.

– Кто же ты сам? – был следующий вопрос после значительной паузы.

– Я не стыжусь своего имени, – сказал я. – Меня зовут Давид Бальфур.

Я убежден, что при этих словах человек вздрогнул, потому что услышал, как мушкетон брякнул о подоконник. Следующий вопрос был задай после долгого молчания и странно изменившимся голосом:

– Твой отец умер?

Я так был поражен, что не мог отвечать, и в изумлении смотрел на него.

– Да, – продолжал человек, – наверное он умер, и вот почему ты ломаешь мои двери.

Опять пауза, а затем он сказал вызывающе:

– Что ж, я впущу тебя, – и исчез из окна.

III. Я знакомлюсь со своим дядей

Вскоре послышался лязг цепей и отодвигаемых засовов; дверь была осторожно приотворена и немедленно закрыта за мной.

– Ступай на кухню и ничего не трогай, – сказал голос.

И пока человек, живший в доме, снова укреплял затворы, я ощупью добрался до кухни.

Ярко разгоревшийся огонь освещал комнату с таким убогим убранством, какого я никогда не видел. С полдюжины мисок и блюд стояло на полках; стол был накрыт для ужина: миска с овсяной кашей, роговая ложка и стакан слабого пива. В этой большой пустой комнате со сводчатым потолком ничего больше не было, кроме нескольких закрытых на ключ сундуков, стоявших вдоль стены, и посудного шкафа с висячим замком в углу.

Закрепив последнюю цепь, человек вернулся ко мне. Он был небольшого роста, сутуловат, с узкими плечами и землистым цветом лица; ему могло быть от пятидесяти до семидесяти лет. На нем был фланелевый ночной колпак и такой же халат, надетый сверх истрепанной рубашки и заменявший ему и жилет и кафтан. Он, очевидно, давно не брился. Но более всего тревожило и даже страшило меня то, что он все время не спускал с меня глаз и вместе с тем ни разу не взглянул мне прямо в лицо. Я никак не мог догадаться, кто он по рождению или по занятию. Более всего он был похож на старого, отслужившего свой век слугу, которого за харчи приставили смотреть за домом.

– Ты проголодался? – спросил он, и взгляд его забегал на уровне моего колена. – Можешь съесть эту кашу.

Я сказал, что это, вероятно, его собственный ужин.

– О, – сказал он, – я могу отлично обойтись без него. Но я выпью эля: он смягчает мой кашель.

Он выпил около полустакана, все время не спуская с меня глаз. Затем быстро протянул руку.

– Покажи письмо, – сказал он.

Я сказал, что письмо адресовано не ему, а мистеру Бальфуру.

– А за кого ты меня принимаешь? – спросил он. – Дай мне письмо Александра!

– Вы знаете, как звали моего отца?

– Было бы странно, если бы я этого не знал, – отвечал он. – Он был мне родным братом, и, хотя тебе, кажется, очень не по вкусу и я сам, и мой дом, и моя прекрасная овсянка, я все-таки твой родной дядя, мой милый, а ты – мой родной племянник. А потому отдай мне письмо, а сам пока ешь.

Будь я моложе на несколько лет, я, вероятно, расплакался бы от стыда, отвращения и разочарования. Теперь же я не мог произнести ни слова, но молча отдал ему письмо и стал есть кашу так неохотно, насколько это возможно для здорового юноши.

В это время дядя мой, наклонясь к огню, вертел письмо в руках.

– Знаешь ли ты, что в нем? – внезапно спросил он.

– Вы сами видите, сэр, – сказал я, – что печать не сломана.

– Гм… – сказал он. – Что же тебя привело сюда?

– Я хотел отдать письмо, – сказал я.

– Ну, – сказал он с хитрым видом, – ведь у тебя были, вероятно, какие-нибудь надежды.

– Сознаюсь, сэр, – отвечал я, – узнав, что у меня есть состоятельные родственники, я действительно надеялся, что они мне смогут помочь. Но я не нищий, я не ищу милости у вас и не прошу ничего, что дается неохотно. Хоть я и кажусь бедным, но у меня есть друзья, которые будут рады помочь мне.

– Ну, ну, – сказал дядя Эбенезер, – нечего тебе фыркать на меня. Мы еще отлично поладим. А затем, Дэви, если ты не хочешь этой каши, то я доем ее сам. Да, – продолжал он, завладев моим стулом и ложкой, – овсяная каша – славная, здоровая пища, важная пища. – Он вполголоса пробормотал молитву и принялся ужинать. – Твой отец очень любил поесть, я помню. Можно было назвать его если не большим, то, по крайней мере, усердным едоком. Что же касается меня, то я всегда только чуть притрагивался к пище. – Он глотнул пива, и это, вероятно, напомнило ему об обязанностях гостеприимства, потому что следующими его словами были: – Если ты хочешь пить, то найдешь воду за дверью.

На это я ничего не ответил, но упорно продолжал стоять и глядеть с большим гневом на моего дядю. Он продолжал торопливо есть и бросал быстрые взгляды то на мои башмаки, то на чулки домашней вязки. Только раз, когда он решился взглянуть немного повыше, глаза наши встретились, и даже на лице вора, пойманного на месте преступления, не могло отразиться столько страха. Это заставило меня призадуматься над тем, не происходила ли его боязливость от непривычки к людскому обществу, не пройдет ли она после небольшого опыта и не станет ли мой дядя совсем другим человеком. От этих мыслей меня пробудил его резкий голос.

– Твой отец давно умер? – спросил он.

– Уже три недели, сэр, – отвечал я.

– Александр был скрытный человек, молчаливый человек, – продолжал он. – Он и в молодости мало разговаривал. Он говорил что-нибудь обо мне?

– Пока вы сами мне не сказали, сэр, я и не знал, что у него был брат.

– О господи! – воскликнул Эбенезер. – Верно, он и о Шоосе не говорил?

– Никогда даже не называл его по имени, – сказал я.

Страница 4 из 59

Вам также может понравиться

Страница 1 из 17

Назад1217Далее