Загрузка...
Отчаянный — обложка книги
Дата написания1880-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияОтрывки из воспоминаний – своих и чужих, 2
Возрастное ограничение12+

Описание

В рассказе «Отчаянный» Тургенев описывает судьбу Миши Полтеве, молодого человека, чья жизнь проходит от строгой семейной дисциплины до бунтарского поведения, самоуничтожения и попыток искупления. Через повествование о его возвращении в Москву, службе в Кавказе и трагической гибели автор исследует тему отчаяния, внутреннего конфликта и поисков спасения. Книга раскрывает, как личные страдания и социальные обстоятельства переплетаются, создавая сложный портрет человека, ищущего выход из своего состояния.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Миши и его поиск спасения, сопровождающийся попытками самоуничтожения и поиском поддержки

Ключевые идеи

  • Отчаянность как беспредметный восторг, проявляющийся в современном обществе
  • Традиционные ценности и строгие обряды помещика
  • Контраст между прошлым и настоящим
  • Переход от скромности к бунту и поиску свободы.
  • Пробуждение внутреннего конфликта и поиск искупления через службу и монастырь.
  • Тоска как движущая сила, приводящая к самоуничтожению
  • Отсутствие храбрости и склонность к риску ради собственного удовольствия
  • Переход от радости к отчаянию у бедного Миши
  • Влияние гостеприимства и последующая потеря надежды
  • Трагическая судьба и память через серебряную чашку
  • Тургенев активно редактировал и уточнял текст, используя рукописи и корректурные гранки.
  • Главный герой – Миша Полтев – основан на реальном двоюродном брате писателя и служит критикой дворянской среды.

Вывод

Книга показывает, что отчаяние может проявляться как в личных, так и в социальных обстоятельствах, и что поиск спасения требует поддержки и понимания

Кому полезна

  • Студенты русской литературы
  • Литературные критики
  • Люди, интересующиеся психологией персонажей

Главные темы

  • Отчаянность
  • Внутренний конфликт
  • Проблема поиска спасения

Персонажи

  • Миша Полтев — Миша Полтев, родившийся в 1828 году, вырос в строгой семье, подчиняясь отцу. После смерти родителей продал имение, участвовал в представлениях, стремился к монастырю, но в итоге служил в армии. Он лишён храбрости, но страдает тоской, рискуя жизнью, часто вступает в пари, но не причиняет вреда другим. Его здоровье почти не страдает, но склонен к самоповреждениям. Сначала дружелюбный, но постепенно становится мрачным и уходит в отчаяние.
  • Андрей Николаевич Полтев — Андрей Николаевич Полтев, старозаветный и богобоязненный, строгий, страдающий «падучей болезнью», соблюдает обряды. Отец, описывающий Мишу как «матушкин сынок» и отмечающий его добродушие.
  • Мать Миши — Мать Миши, бывшая институтка, нервная, меланхоличная, играет на фортепиано, заботится о здоровье мужа и сына, хвалила Мишу за послушность и вежливость.
  • Рассказчик — Рассказчик, незнакомый, видел Мишу в детстве, но не слышал о нём до встречи в Москве. Он помогает Мише с экипировкой и службой, описывает его поведение и приключения, пытаясь помочь, предлагая место в доме при условии отказа от алкоголя.
  • П. — П., старый седоволосый, объясняет происхождение отчаянности и рассказывает историю Миши Полтеве.
  • А. — А., отмечает, что люди «отчаянные какие-то».
  • Старик-сосед — Старик-сосед, предсказал, что Миша станет бунтовщиком.
  • Тимофей — Тимофей, помогает Мише в попытке вырыть гроб и участвует в его планах.
  • Аферист — Аферист, отказывается принимать Мишу в дом, но позже проявляет сочувствие.
  • Николай Николаич — Николай Николаич, сострадательный человек, предоставляет Миши жильё, одежду и заботу, но не понимает его последующее поведение.
  • Старушка (тетя) — Старушка (тетя) и её племянница принимают Миши, но позже выражают тревогу из-за его поведения.
  • Племянница старушки — Племянница старушки получает помощь от Миши, но позже становится обеспокоенной его поведением.

Цитаты

  • Не понимаю я этих господ! – заметил А., – они отчаянные какие-то!
  • …Нас было человек восемь в комнате – и мы разговаривали о современных делах и людях.
  • «Помилуйте, бунтовщик будет».
  • «Я отправлюсь служить в Кавказе как юнкер».
  • "Тоска – как пулю в лоб! Закутишь поневоле."
  • "Не хочу жить, не хочу в России более жить!"
  • Он казался до того умиленным и счастливым, он весь сиял такою радостной благодарностью, что и я почувствовал умиление и радость…
  • Он начал уже с угрозой наступать на меня – но тут вдруг уперся, лицо его мгновенно перекосилось, вспыхнуло, он ударил себя в грудь, слезы брызнули из глаз и, пробормотав: «Дяденька! ангел! ведь я погибший человек – спасибо! спасибо!»
  • «Тружусь над „Отчаянным“ – и надеюсь выслать его через неделю для помещения в „Порядке“».
  • «Французским lettrés эта вещь понравилась; Тэн меня даже сконфузил своими комплиментами».

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 1 из 14

Иван Сергеевич Тургенев Отчаянный

I

…Нас было человек восемь в комнате – и мы разговаривали о современных делах и людях.

– Не понимаю я этих господ! – заметил А., – они отчаянные какие-то! Право, отчаянные… Ничего подобного еще никогда не бывало.

– Нет, бывало, – вмешался П., уже старый, седоволосый человек, родившийся около двадцатых годов нынешнего столетия, – отчаянные люди водились и прежде; только не походили они на нынешних отчаянных. Про поэта Языкова кто-то сказал, что у него был восторг, ни на что не обращенный, беспредметный восторг;{1} так и у тех людей – отчаянность была беспредметная. Да вот, если позволите, я вам расскажу историю моего двоюродного племянника, Миши Полтева. Она может служить образчиком тогдашней отчаянности.

Явился он на свет божий, помнится, в 1828 году, в родовом поместье своего отца, в одном из самых глухих уголков глухой, степной губернии. Мишина отца, Андрея Николаевича Полтева, я еще хорошо помню. Это был настоящий старозаветный помещик, богобоязненный, степенный человек, достаточно – по тому времени – образованный, немного, правду сказать, придурковатый, да и к тому же страдавший падучей болезнью… Это тоже старозаветная, дворянская болезнь… Впрочем, припадки у Андрея Николаевича бывали тихие, и разрешались они обыкновенно сном да унылостью. Сердца он был доброго, обращения приветливого, не без некоторой величавости: я себе всегда таким воображал царя Михаила Федоровича. Вся жизнь Андрея Николаевича протекла в неукоснительном исполнении всех с давних времен установившихся обрядов, в строгом соответствии со всеми обычаями древнеправославного, святорусского быта. Он вставал и ложился, кушал и в баню ходил, веселился и гневался (то и другое, правда, редко), даже трубку курил, даже в карты играл (два больших новшества!) не так, как бы ему вздумалось, не на свой манер, а по завету и преданию отцов – истово и чинно. Сам он был высокого росту, осанист и мясист, голос имел тихий и несколько хрипловатый, как оно часто бывает у русских добродетельных людей; соблюдал опрятность в белье и одежде, носил белые галстухи и табачного цвета длиннополые сюртуки, а дворянская кровь все-таки сказывалась: за поповича или купца никто бы его не принял! Всегда, при всех возможных случаях и встречах Андрей Николаевич несомненно знал, как надо поступать, что надо говорить и какие именно выражения употреблять; знал, когда должно лечиться и чем именно, каким приметам должно верить и какие можно оставлять без внимания… словом, знал всё, что следует делать… Ибо всё, мол, стариками предусмотрено и указано – своего только не придумывай… А главное: без бога – ни до порога! Должно сознаться: скука смертельная царила в его доме, в этих низких, теплых и темных комнатах, столь часто оглашаемых пением всенощных и молебнов, с почти не переводившимся запахом ладана и постных кушаний!

Женился Андрей Николаевич, уже не в первой молодости, на соседней бедной барышне, очень нервической и болезненной особе, бывшей институтке. Она недурно играла на фортепиано, говорила по-французски на институтский лад; охотно восторгалась и еще охотнее предавалась меланхолии и даже слезам… Словом – характера была беспокойного. Считая жизнь свою загубленной, она не могла любить своего мужа, который, «конечно», ее не понимал; но она уважала… она сносила его; и будучи существом вполне честным и вполне холодным, ни разу даже не подумала о другом «предмете». К тому же ее постоянно поглощали заботы, во-первых, о своем собственном, действительно слабом здоровье; во-вторых, о здоровье мужа, припадки которого ей всегда внушали нечто вроде суеверного ужаса; а наконец, и о единственном своем сыне, Мише, которого она воспитывала сама с большим рвением. Андрей Николаевич не мешал жене заниматься Мишей – но с условием: ни под каким видом не выступать из однажды навсегда назначенных рамок, в которых всё должно было вращаться у него в доме! Так, например: в святки и под Новый год, в Васильев вечер Мише позволялось наряжаться вместе с другими «хлопчиками», и не только позволялось, но даже ставилось в обязанность… Зато – сохрани бог в другое время! и т. д. и т. д.

II

Помню я этого Мишу лет тринадцати. Это был очень миловидный мальчик с розовыми щечками и мякенькими губками (да и весь он был мякенький да пухленький), с несколько выпуклыми влажными глазами, тщательно приглаженный и причесанный, ласковый и стыдливый – настоящая девочка! Одно только в нем мне не нравилось: смеялся он редко; но когда смеялся – зубы его, крупные, белые и по-звериному заостренные, неприятно выставлялись – и самый смех звучал чем-то резким и даже диким, почти зверским, – а в глазах пробегали нехорошие искры. Мать всё хвалила его за то, что он такой послушный и вежливый – и с мальчиками-шалунами не любит знаться, а всё больше льнет к женскому обществу. «Матушкин сынок, неженка, – отзывался о нем отец, Андрей Николаевич, – но зато в храм божий ходит охотно… И это меня радует». Один только старик сосед, бывший исправник, сказал раз при мне о Мише: «Помилуйте, бунтовщик будет». И это слово меня, помнится, тогда очень удивило. Бывший, исправник, правда, всюду видел бунтовщиков.

Точно таким примерным юношей оставался Миша до 18-летнего возраста, до самой смерти родителей, которых он лишился едва ли не в один и тот же день. Живя постоянно в Москве, я ничего не слышал о моем молодом родственнике. Правда, один приезжий из его губернии уверял меня, будто бы Миша продал за бесценок свое родовое имение; но это известие казалось мне слишком неправдоподобным! И вот вдруг, в одно осеннее утро, на двор моего дома влетает коляска, запряженная парой превосходных рысаков, с чудовищным кучером на козлах; а в коляске – облеченный в шинель военного покроя с двухаршинным бобровым воротником, с фуражкой набекрень à la diable m’emporte[1], сидит… Миша! Увидав меня (я стоял у окна гостиной и с изумленьем глядел на влетевший экипаж), он захохотал своим резким хохотом и, лихо тряхнув обшлагом шинели, выпрыгнул из коляски и вбежал в дом.

– Миша! Михаил Андреевич! – начал было я… – Вы ли это?

– Говорите мне: «ты» и «Миша», – перебил он меня. – Я… это я, собственной персоной… явился в Москву… на людей посмотреть… и себя показать. Вот и к вам заехал. Каковы рысачки?.. А? – он опять захохотал.

Хотя лет семь прошло с тех пор, как я в последний раз видел Мишу, но узнал я его тотчас. Лицо у него осталось совсем молодым и по-прежнему миловидным, – даже ус не пробился; только под глазами на щеках появилась одутловатость – и изо рту пахло вином.

– Да давно ли ты в Москве? – спросил я. – Я полагал, что ты там в деревне, хозяйничаешь…

– Э! Деревню-то я тотчас побоку! Как только родители, царство им небесное, скончались (Миша перекрестился истово, без малейшего кощунства) – я сейчас, нимало не медля… эйн, цвей, дрей! ха-ха! Дешево спустил, канальство! Такой подвернулся шельмец. Ну, да всё равно! По крайней мере поживу в свое удовольствие – и других потешу. Да что вы на меня так уставились? Неужто же в самом деле мне было тянуть да тянуть эту капитель?.. Голубчик, родной, нельзя ли чарочку?

Страница 1 из 14

Назад1214Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее