Загрузка...
Отчаянный — обложка книги
Дата написания1880-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияОтрывки из воспоминаний – своих и чужих, 2
Возрастное ограничение12+

Описание

В рассказе «Отчаянный» Тургенев описывает судьбу Миши Полтеве, молодого человека, чья жизнь проходит от строгой семейной дисциплины до бунтарского поведения, самоуничтожения и попыток искупления. Через повествование о его возвращении в Москву, службе в Кавказе и трагической гибели автор исследует тему отчаяния, внутреннего конфликта и поисков спасения. Книга раскрывает, как личные страдания и социальные обстоятельства переплетаются, создавая сложный портрет человека, ищущего выход из своего состояния.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Миши и его поиск спасения, сопровождающийся попытками самоуничтожения и поиском поддержки

Ключевые идеи

  • Отчаянность как беспредметный восторг, проявляющийся в современном обществе
  • Традиционные ценности и строгие обряды помещика
  • Контраст между прошлым и настоящим
  • Переход от скромности к бунту и поиску свободы.
  • Пробуждение внутреннего конфликта и поиск искупления через службу и монастырь.
  • Тоска как движущая сила, приводящая к самоуничтожению
  • Отсутствие храбрости и склонность к риску ради собственного удовольствия
  • Переход от радости к отчаянию у бедного Миши
  • Влияние гостеприимства и последующая потеря надежды
  • Трагическая судьба и память через серебряную чашку
  • Тургенев активно редактировал и уточнял текст, используя рукописи и корректурные гранки.
  • Главный герой – Миша Полтев – основан на реальном двоюродном брате писателя и служит критикой дворянской среды.

Вывод

Книга показывает, что отчаяние может проявляться как в личных, так и в социальных обстоятельствах, и что поиск спасения требует поддержки и понимания

Кому полезна

  • Студенты русской литературы
  • Литературные критики
  • Люди, интересующиеся психологией персонажей

Главные темы

  • Отчаянность
  • Внутренний конфликт
  • Проблема поиска спасения

Персонажи

  • Миша Полтев — Миша Полтев, родившийся в 1828 году, вырос в строгой семье, подчиняясь отцу. После смерти родителей продал имение, участвовал в представлениях, стремился к монастырю, но в итоге служил в армии. Он лишён храбрости, но страдает тоской, рискуя жизнью, часто вступает в пари, но не причиняет вреда другим. Его здоровье почти не страдает, но склонен к самоповреждениям. Сначала дружелюбный, но постепенно становится мрачным и уходит в отчаяние.
  • Андрей Николаевич Полтев — Андрей Николаевич Полтев, старозаветный и богобоязненный, строгий, страдающий «падучей болезнью», соблюдает обряды. Отец, описывающий Мишу как «матушкин сынок» и отмечающий его добродушие.
  • Мать Миши — Мать Миши, бывшая институтка, нервная, меланхоличная, играет на фортепиано, заботится о здоровье мужа и сына, хвалила Мишу за послушность и вежливость.
  • Рассказчик — Рассказчик, незнакомый, видел Мишу в детстве, но не слышал о нём до встречи в Москве. Он помогает Мише с экипировкой и службой, описывает его поведение и приключения, пытаясь помочь, предлагая место в доме при условии отказа от алкоголя.
  • П. — П., старый седоволосый, объясняет происхождение отчаянности и рассказывает историю Миши Полтеве.
  • А. — А., отмечает, что люди «отчаянные какие-то».
  • Старик-сосед — Старик-сосед, предсказал, что Миша станет бунтовщиком.
  • Тимофей — Тимофей, помогает Мише в попытке вырыть гроб и участвует в его планах.
  • Аферист — Аферист, отказывается принимать Мишу в дом, но позже проявляет сочувствие.
  • Николай Николаич — Николай Николаич, сострадательный человек, предоставляет Миши жильё, одежду и заботу, но не понимает его последующее поведение.
  • Старушка (тетя) — Старушка (тетя) и её племянница принимают Миши, но позже выражают тревогу из-за его поведения.
  • Племянница старушки — Племянница старушки получает помощь от Миши, но позже становится обеспокоенной его поведением.

Цитаты

  • Не понимаю я этих господ! – заметил А., – они отчаянные какие-то!
  • …Нас было человек восемь в комнате – и мы разговаривали о современных делах и людях.
  • «Помилуйте, бунтовщик будет».
  • «Я отправлюсь служить в Кавказе как юнкер».
  • "Тоска – как пулю в лоб! Закутишь поневоле."
  • "Не хочу жить, не хочу в России более жить!"
  • Он казался до того умиленным и счастливым, он весь сиял такою радостной благодарностью, что и я почувствовал умиление и радость…
  • Он начал уже с угрозой наступать на меня – но тут вдруг уперся, лицо его мгновенно перекосилось, вспыхнуло, он ударил себя в грудь, слезы брызнули из глаз и, пробормотав: «Дяденька! ангел! ведь я погибший человек – спасибо! спасибо!»
  • «Тружусь над „Отчаянным“ – и надеюсь выслать его через неделю для помещения в „Порядке“».
  • «Французским lettrés эта вещь понравилась; Тэн меня даже сконфузил своими комплиментами».

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 2 из 14

Миша говорил ужасно скоро, торопливо и в то же время как бы спросонья.

– Миша, помилуй! – возопил я, – побойся ты бога! На кого ты похож, в каком ты виде? А еще чарочку! И продать такое хорошее имение за бесценок…

– Бога я всегда боюсь и помню, – подхватил он. – Да ведь он добрый – бог-то… простит! И я тоже добрый… никого еще в жизни не обидел. И чарочка тоже добрая; и обижать… тоже никого не обижает. А вид у меня самый настоящий… Дяденька, желаете, стрункой по половице пройду? Или попляшу немного?

– Ах, пожалуйста, избавь! Какой тут пляс? Ты лучше сядь.

– Сесть-то я сяду… Да что вы мне ничего не скажете о моих серых? Вы посмотрите, ведь львы! Пока я их нанимаю, но куплю непременно… вместе с кучером. Свои лошади не в пример выгоднее. И деньги ведь были, да спустил их вчера в банчишко.{ 2} Ничего, завтра наверстаем. Дяденька… а что же чарочку?

Я всё еще не мог опомниться.

– Помилуй, Миша, сколько тебе лет? Не лошадьми, не карточной игрой тебе заниматься следует… а в университет поступить, или на службу.

Миша сперва опять захохотал, потом свистнул протяжно.

– Ну, дяденька, я вижу, вы теперь в меланхолическом настроении. Заверну в другой раз. А вы вот что: заезжайте-ка вечерком в Сокольники. Там у меня палатка разбита. Цыгане поют…{3} Фу ты! ну ты! держись только! А на палатке вымпел, а на вымпеле ба-альшими буквами написано: «Хор полтевских цыган». Змеем вымпел-то вьется, буквы золотые, всякому прочесть лестно. Угощение – кто только пожелает!.. Отказу нет. Пыль по всей Москве пошла… мое почтение!.. Что ж? Заедете? Уж какая там у меня есть одна… аспид! Черна, как сапог, злюща, как собака, а глаза… уголья! Никогда невозможно знать: что она – поцелует или укусит? Заедете, дяденька?.. Ну, до свидания!

И, внезапно обняв и чмокнув меня в плечо, Миша выскочил на двор, в коляску, махнул над головой фуражкой, гикнул, – чудовищный кучер покосился на него через бороду, рысаки рванулись, и всё исчезло!

На другой день я, грешный человек, поехал-таки в Сокольники и действительно увидал палатку с вымпелом и надписью. По́лы палатки были приподняты: шум, треск, визг неслись оттуда. Народ толпился кругом. На земле на разостланном ковре сидели цыгане, цыганки, пели, били в бубны, а посреди их, с гитарой в руках, в шелковой рубахе и бархатных шароварах, юлою вертелся Миша. «Господа! почтенные! милости просим! сейчас представление начнется! Даровое! – кричал он надтреснутым голосом. – Эй! шампанского! хлоп! в лоб! в потолок! Ах ты, шельма, Поль де Кок!»{ 4} – К счастью, он не увидал меня, и я поспешил удалиться.

Не буду, господа, я распространяться о моем изумлении при виде такой перемены. И в самом деле, как мог этот смирный и скромный мальчик превратиться вдруг в пьяного шалопая?! Неужто же это всё в нем таилось с детства и тотчас выступило наружу, как только соскочил с него гнет родительской власти? А что пыль пошла от него по Москве, как он выражался, – в этом уже точно не было никакого сомнения. Видал я кутил на своем веку; но тут проявлялось нечто неистовое, какое-то бешенство самоистребления, какое-то отчаяние!

III

Месяца два продолжалась эта потеха… И вот стою я опять у окна в гостиной и посматриваю на двор… Вдруг – что за притча?! входит в ворота тихой поступью послушник… Шапонька гречником надвинута на лоб, волосики из-под ней расчесаны направо и налево… длинный подрясник, кожаный пояс… Неужели Миша? Он и есть!

Вышел я к нему на крыльцо…

– Это что за маскарад? – спрашиваю я.

– Не маскарад, дяденька, – отвечает мне Миша с глубоким вздохом. – А так как я всё мое имущество до последней копеечки растранжирил – да и раскаяние мною овладело сильное, – то и решился я отправиться в Троицкую Сергиеву лавру{5} грехи свои отмаливать. Ибо какой мне теперь приют остался?.. И вот пришел я к вам проститься, дяденька, как блудный сын…

Я посмотрел в упор на Мишу. Лицо всё такое же, розовое да свежее (впрочем, оно так и не изменилось у него до конца), и глаза влажные да ласковые с поволокой, и ручки беленькие… А вином отдает.

– Что ж? – промолвил я наконец, – дело хорошее – коли другого исхода нет. Но зачем же от тебя вином-то пахнет?

– Старая закваска, – ответил Миша и вдруг засмеялся – да тотчас спохватился и, поклонившись прямым и низким, монашеским поклоном, прибавил: – Не пожалуете ли что на путь-дороженьку? Ведь в монастырь иду я пешком…

– Когда?

– Сегодня… сейчас.

– К чему же так спешить?

– Дяденька! Мой девиз всегда был: скорей! скорей!

– А теперь какой у тебя девиз?

– И теперь тот же… Только – к добру скорей!

Так Миша и ушел, предоставив мне размышлять о превратностях судеб человеческих.

Но он скоро опять напомнил мне о своем существовании. Месяца два спустя после его посещения я получил от него письмо, первое из тех писем, которыми он впоследствии наделял меня.{ 6} И заметьте странность: я редко видывал более опрятный и четкий почерк, чем у этого безалаберного человека. И слог его писем был очень правильный, слегка витиеватый. Неизменные просьбы о помощи всегда чередовались с обещаниями исправиться, честными словами и клятвами… Всё это казалось – а может, и было – искренним. Росчерк Миши под письмом постоянно сопровождался особенными закрутасами, черточками и точками – и много употреблял он восклицательных знаков. В том первом письме Миша извещал меня о новом «обороте своей фортуны». (Впоследствии он называл эти обороты – нырками… и нырял он часто.) Он отправлялся на Кавказ служить «грудью» царю и отечеству, в качестве юнкера! И хотя некая добродетельная тетка вошла в его бедственное положение и прислала ему незначительную сумму, – он, однако, все-таки просил и меня помочь ему экипироваться. Я исполнил его просьбу и в течение двух лет опять ничего не слышал о нем.

Признаться, я сильно сомневался в том, поехал ли он на Кавказ? Но оказалось, что он точно поехал туда, по протекции поступил в Т…й полк юнкером и прослужил в нем эти два года. Целые легенды составились там о нем. Мне их сообщил один офицер его полка.

Страница 2 из 14

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее