Загрузка...
Отчаянный — обложка книги
Дата написания1880-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияОтрывки из воспоминаний – своих и чужих, 2
Возрастное ограничение12+

Описание

В рассказе «Отчаянный» Тургенев описывает судьбу Миши Полтеве, молодого человека, чья жизнь проходит от строгой семейной дисциплины до бунтарского поведения, самоуничтожения и попыток искупления. Через повествование о его возвращении в Москву, службе в Кавказе и трагической гибели автор исследует тему отчаяния, внутреннего конфликта и поисков спасения. Книга раскрывает, как личные страдания и социальные обстоятельства переплетаются, создавая сложный портрет человека, ищущего выход из своего состояния.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Миши и его поиск спасения, сопровождающийся попытками самоуничтожения и поиском поддержки

Ключевые идеи

  • Отчаянность как беспредметный восторг, проявляющийся в современном обществе
  • Традиционные ценности и строгие обряды помещика
  • Контраст между прошлым и настоящим
  • Переход от скромности к бунту и поиску свободы.
  • Пробуждение внутреннего конфликта и поиск искупления через службу и монастырь.
  • Тоска как движущая сила, приводящая к самоуничтожению
  • Отсутствие храбрости и склонность к риску ради собственного удовольствия
  • Переход от радости к отчаянию у бедного Миши
  • Влияние гостеприимства и последующая потеря надежды
  • Трагическая судьба и память через серебряную чашку
  • Тургенев активно редактировал и уточнял текст, используя рукописи и корректурные гранки.
  • Главный герой – Миша Полтев – основан на реальном двоюродном брате писателя и служит критикой дворянской среды.

Вывод

Книга показывает, что отчаяние может проявляться как в личных, так и в социальных обстоятельствах, и что поиск спасения требует поддержки и понимания

Кому полезна

  • Студенты русской литературы
  • Литературные критики
  • Люди, интересующиеся психологией персонажей

Главные темы

  • Отчаянность
  • Внутренний конфликт
  • Проблема поиска спасения

Персонажи

  • Миша Полтев — Миша Полтев, родившийся в 1828 году, вырос в строгой семье, подчиняясь отцу. После смерти родителей продал имение, участвовал в представлениях, стремился к монастырю, но в итоге служил в армии. Он лишён храбрости, но страдает тоской, рискуя жизнью, часто вступает в пари, но не причиняет вреда другим. Его здоровье почти не страдает, но склонен к самоповреждениям. Сначала дружелюбный, но постепенно становится мрачным и уходит в отчаяние.
  • Андрей Николаевич Полтев — Андрей Николаевич Полтев, старозаветный и богобоязненный, строгий, страдающий «падучей болезнью», соблюдает обряды. Отец, описывающий Мишу как «матушкин сынок» и отмечающий его добродушие.
  • Мать Миши — Мать Миши, бывшая институтка, нервная, меланхоличная, играет на фортепиано, заботится о здоровье мужа и сына, хвалила Мишу за послушность и вежливость.
  • Рассказчик — Рассказчик, незнакомый, видел Мишу в детстве, но не слышал о нём до встречи в Москве. Он помогает Мише с экипировкой и службой, описывает его поведение и приключения, пытаясь помочь, предлагая место в доме при условии отказа от алкоголя.
  • П. — П., старый седоволосый, объясняет происхождение отчаянности и рассказывает историю Миши Полтеве.
  • А. — А., отмечает, что люди «отчаянные какие-то».
  • Старик-сосед — Старик-сосед, предсказал, что Миша станет бунтовщиком.
  • Тимофей — Тимофей, помогает Мише в попытке вырыть гроб и участвует в его планах.
  • Аферист — Аферист, отказывается принимать Мишу в дом, но позже проявляет сочувствие.
  • Николай Николаич — Николай Николаич, сострадательный человек, предоставляет Миши жильё, одежду и заботу, но не понимает его последующее поведение.
  • Старушка (тетя) — Старушка (тетя) и её племянница принимают Миши, но позже выражают тревогу из-за его поведения.
  • Племянница старушки — Племянница старушки получает помощь от Миши, но позже становится обеспокоенной его поведением.

Цитаты

  • Не понимаю я этих господ! – заметил А., – они отчаянные какие-то!
  • …Нас было человек восемь в комнате – и мы разговаривали о современных делах и людях.
  • «Помилуйте, бунтовщик будет».
  • «Я отправлюсь служить в Кавказе как юнкер».
  • "Тоска – как пулю в лоб! Закутишь поневоле."
  • "Не хочу жить, не хочу в России более жить!"
  • Он казался до того умиленным и счастливым, он весь сиял такою радостной благодарностью, что и я почувствовал умиление и радость…
  • Он начал уже с угрозой наступать на меня – но тут вдруг уперся, лицо его мгновенно перекосилось, вспыхнуло, он ударил себя в грудь, слезы брызнули из глаз и, пробормотав: «Дяденька! ангел! ведь я погибший человек – спасибо! спасибо!»
  • «Тружусь над „Отчаянным“ – и надеюсь выслать его через неделю для помещения в „Порядке“».
  • «Французским lettrés эта вещь понравилась; Тэн меня даже сконфузил своими комплиментами».

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 3 из 14

IV

Я узнал много такого, чего я и от него не ожидал. Меня, конечно, не удивило то, что военным человеком, служакой, он оказался плохим, даже просто негодным; но чего я не ожидал, так это того, что и храбрости в нем особенной не замечалось; что в сражениях он имел вид унылый и вялый, не то скучал, не то смущался. Всякая дисциплина его стесняла, внушала ему грусть; дерзок он был до сумасбродства, когда дело шло только о нем лично: не было такого безумного пари, от которого бы он отказался; но делать зло другим, убивать, драться он не мог – быть может, оттого, что сердце у него было доброе, а быть может, оттого, что «хлопчатобумажное» (как он выражался) воспитание его изнежило. Самого себя истреблять он был готов всячески и во всякое время… Но других – нет. «Чёрт его разберет, – толковали о нем товарищи, – дряблый он, тряпка – и отчаянный какой-то, просто оглашенный!» Случалось мне впоследствии спрашивать Мишу: какой это злой дух его толкает, заставляет пить запоем, рисковать жизнью и т. п.? У него всегда был один ответ: тоска!

– Да отчего – тоска?

– Как же, помилуйте! Придешь этаким образом в себя, очувствуешься, станешь размышлять о бедности, о несправедливости, о России… Ну – и кончено! Сейчас тоска – хоть пулю в лоб! Закутишь поневоле.

– Россию-то ты зачем сюда приплел?

– А то как же? Нельзя! Оттого я и боюсь размышлять.

– Всё это у тебя – и тоска эта – от бездействия.

– Да не умею я ничего делать, дяденька! родной! Вот взять да жизнь на карту поставить – пароли́ пэ,{7} да щелк за воротник! Это я умею! Вы вот научите меня, что мне делать, жизнью из-за чего рискнуть! Я – сию минуту!..

– Да ты живи просто… Зачем рисковать?

– Не могу! Вы скажете: необдуманно я поступаю… Как же иначе?.. Станешь думать – и, господи, что в голову полезет! Это немцы одни думают!..

Как тут было разговаривать с ним? Отчаянный – да и полно!

Из числа кавказских легенд, о которых я упомянул, расскажу вам две, три. Однажды, в обществе офицеров, стал Миша хвастаться выменянной шашкой: «Настоящий персидский клинок!» Офицеры выразили сомнение, точно ли клинок настоящий? Миша заспорил. «Да вот, – воскликнул он наконец, – говорят, насчет шашек первый знаток – Абдулка кривой. Поеду к нему и спрошу». Офицеры изумились. «Это какой Абдулка? Что в горах живет? Не мирной? Абдулхан?» – «Он самый и есть». – «Да он тебя за лазутчика примет, в клоповник засадит – а не то этой самой шашкой голову тебе срежет. Да и как ты доберешься до него? Тебя сейчас сцапают». – «А я все-таки поеду к нему». – «Пари, что не поедешь!» – «Пари!» – И Миша тотчас оседлал лошадь и поехал к Абдулке. Три дня пропадал. Все были убеждены, что пришел оглашенному конец. Глядь! вернулся – пьянехонек и с шашкой, только не с той, которую повез, а с другою. Стали его расспрашивать. «Ничего, говорит, добрый Абдулка человек. Сперва точно кандалы велел мне на ноги набить и даже на кол посадить собирался. Только я объяснил ему, зачем приехал, и шашку показал. „И не задерживай ты меня, говорю: выкупа, говорю, за меня не жди; гроша у меня за душою нет – и родных не имеется“. Удивился Абдулка; посмотрел на меня единым своим глазом. „Ну, говорит, делибаш ты, урус; должен я тебе верить?“ – „Верь, говорю; я не лгу никогда“. (И точно Миша никогда не лгал.) Опять посмотрел на меня Абдулка. „А пить вино умеешь?“ – „Умею, говорю; сколько дашь, столько и выпью“. Опять удивился Абдулка, аллаха помянул. И велел он тут своей – дочке, что ли, хорошенькая такая, только взгляд, как у чекалки, – притащить бурдюк. И начал я действовать. „А шашка твоя, говорит, фальшивая; вот возьми настоящую. И теперь мы с тобой кунаки“. А пари вы, господа, проиграли; платите!»

Вторая легенда о Мише вот какого свойства: он до страсти любил карты; но так как денег у него не водилось и карточные долги он не платил (хотя шулером никогда не был), то играть с ним уже никто не садился. Вот однажды начал он приставать к одному товарищу-офицеру: сыграй да сыграй с ним! «Да ведь ты проиграешь – не отдашь». – «Деньгами точно не отдам – а левую руку себе прострелю, вот этим самым пистолетом!» – «Да какая мне от этого выгода будет?» – «Выгоды никакой – а все-таки любопытно». Разговор этот происходил после попойки, при свидетелях. Точно ли показалось офицеру любопытным Мишино предложение – только он согласился. Принесли карты, началась игра. Мише повезло: он выиграл сто рублей. И тут противник его ударил себя по лбу. «Какой же я олух! – воскликнул он, – на какую удочку попался! Кабы ты проиграл, стал бы ты себе простреливать руку – как же, держи карман!» – «А вот ты и соврал, – возразил Миша, – я и выиграл, да руку себе прострелю». Он схватил пистолет – и бац! прострелил себе руку. Пуля пролетела насквозь… а неделю спустя рана зажила совершенно.

В другой еще раз ехал Миша ночью с товарищами по дороге… И видят они, возле самой дороги зияет узкий овраг вроде расселины, темный-претемный, дна не видать. «Вот, – говорит один товарищ, – уж на что Мишка отчаянный, а в этот овраг не прыгнет». – «Нет, прыгну!» – «Нет, не прыгнешь, потому что в нем, пожалуй, саженей десять глубины и шею сломить можно». Знал приятель, за что его задеть: за самолюбие… Очень оно было у Миши велико. «А я все-таки прыгну! Хочешь пари? Десять рублей». – «Изволь!» И не успел товарищ выговорить это слово, как уже Миша с коня долой – в овраг – и загремел по каменьям. Все так и замерли… Прошла добрая минута, и слышат они, словно из земной утробы, доносится Мишин голос, глухо таково: «Цел! в песок попал… А летел долго! Десять рублей за вами». – «Вылезай!» – закричали товарищи. «Да, вылезай! – отозвался Миша, – чёрта с два! вылезешь тут. Вам теперь за веревками да за фонарями ехать надо. А пока, чтобы не скучно было ждать, бросьте-ка мне фляжку…»

Так и пришлось Мише просидеть часов пять на дне оврага; и когда его вытащили, у него плечо оказалось вывихнутым. Но это нисколько его не смутило. На другой же день костоправ из кузнецов вправил ему плечо, и он действовал им как ни в чем не бывало.

Вообще здоровье у него было удивительное, неслыханное. Я уже сказывал вам, что он до самой смерти сохранил почти детскую свежесть лица. Болезней он не ведал, несмотря на все излишества; крепость его организма ни разу не пошатнулась. Где бы другой непременно занемог опасно или даже умер бы, он только встряхивался, как утка на воде, и расцветал пуще прежнего. Раз, тоже на Кавказе… Правда, эта легенда довольно неправдоподобна, но по ней можно судить, на что считали Мишу способным… Итак, раз на Кавказе он в пьяном виде свалился в ручей нижней частью туловища – голова и руки остались на берегу, наружу. Дело было зимою, ударил сильный мороз, и когда его нашли на другое утро, ноги его и живот сквозили из-под крепкой ледяной коры, намерзшей в течение ночи – и хоть бы насморк он схватил! В другой раз (это было уже в России, под Орлом, и тоже в жестокий мороз) попал он в загородный трактир, в компанию семи молодых семинаристов. Семинаристы эти праздновали свой выпускной экзамен, а Мишу пригласили, как милого человека, человека «со вздохом», как говорилось тогда. Выпито было чрезвычайно много, и когда наконец веселая ватага собралась к отъезду, Миша, мертвецки пьяный, находился уже в бесчувственном состоянии. У всех семи семинаристов были одни только троечные сани с высоким задком; куда было деть безответное тело? Тогда один из молодых людей, вдохновившись классическими воспоминаниями, предложил привязать Мишу за ноги к задку саней, как Гектора к колеснице Ахиллеса!{ 8} Предложение было одобрено… и, подпрыгивая на ухабах, скользя боком на раскатах, с задранными кверху ногами, с вывалянной в снегу головою, проехал наш Миша на спине все двухверстное расстояние от трактира до города и хоть бы кашлянул потом, хоть бы поморщился! Таким дивным здоровьем наделила его природа!

Страница 3 из 14

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее