Загрузка...
Железная воля — обложка книги
Дата написания1875-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга «Железная воля» повествует о немецком инженере Гуго Карловиче Пекторалисе, чья непоколебимая решимость приводит к открытию фабрики, конфликтам с соседями и финансовым трудностям, а также к сверхъестественным испытаниям, связанным с долгами и духами.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной волей и внешними обстоятельствами, включая финансовые трудности, конфликты с соседями и сверхъестественные испытания, которые проверяют упорство и честность героя.

Ключевые идеи

  • Железная воля как качество, проявляющееся в упорстве и соблюдении обещаний.
  • Разница между русской и немецкой культурой и восприятием силы воли.
  • Преодоление языковых и культурных барьеров через упорство.
  • Важность технической компетентности и настойчивости в бизнесе.
  • Железная воля как движущая сила, но не всегда приводит к успеху
  • Конфликт интересов в соседних предприятиях может перерасти в судебное разбирательство
  • Переход от подчиненного к собственному бизнесу сопряжен с рисками и неожиданными препятствиями
  • Проблемы долгов и пьянства в семье
  • Влияние сверхъестественных явлений на повседневную жизнь
  • Конфликт между личной волей и внешними обстоятельствами

Вывод

Книга приводит к выводу, что железная воля и честность важны, но без учёта внешних обстоятельств и духовных аспектов они могут привести к потере и испытаниям, подчёркивая необходимость баланса между личной решимостью и внешними факторами.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся историей русской промышленности и личной волей
  • Читатели, ищущие уроки упорства и честности
  • Те, кто интересуется сверхъестественными и духовными аспектами жизни

Главные темы

  • Железная воля и упорство
  • Конфликты с соседями и финансовые трудности
  • Сверхъестественные явления и духовные испытания

Персонажи

  • Гуго Карлович Пекторалис — Гуго Карлович Пекторалис – немецкий инженер с железной волей, не говорит по-русски, но учится, решает технические проблемы, женится на Кларе Павловной. Точный, настойчивый, стремится к независимости, открывает фабрику, конфликтует с Офенбергом и Сафрончиком, вынужден платить компенсацию, жена покидает его.
  • Клара Павловна — Клара Павловна – немецкая женщина с асимметричными конечностями, символ железной воли. Сначала поддерживает Пекторалиса, но в итоге покидает его из-за финансовых и личных проблем, оставляя его одиноким.
  • Сафрончик — Сафрончик (Сафроныч) – бывший чугуноплавильщик, ставший пьяницей, но благодаря жене Марье Матвеевне управлял доходами, скрывал деньги, пережил сверхъестественные события. В конфликте с Пекторалисом не желает уступать место, вынужден платить компенсацию за закрытые ворота, в итоге умирает.
  • Офенберг — Офенберг – соперник Пекторалиса, сопротивляется его уходу, участвует в конфликте, приводит к шуму и ссоре.
  • Марья Матвеевна — Марья Матвеевна – умело управляет семейными финансами, защищает мужа от долгов, отбирает полтину, отнимает деньги, пытается изгнать духа.
  • Федор Афанасьевич Вочнев — Федор Афанасьевич Вочнев – старик, разливший чай, призывает к спокойствию, отмечает, что железная воля – это не только сила, но и умение держать слово.
  • Дмитрий Ерофеич — Дмитрий Ерофеич – обманщик, но в итоге помогает Пекторалису получить лошадь.
  • Нарратор — Нарратор – наблюдатель, помогает Пекторалису, учится русскому, описывает события в компании.
  • Отец Флавиан — Отец Флавиан – пытается изгнать духа, участвует в обряде.
  • Дьякон Савва — Дьякон Савва – пытается изгнать духа, участвует в обряде.
  • Фенка — Фенка – босоногая, с заячьей губой, оставила дверь в чердак открытой, позволяя духу проникнуть.

Цитаты

  • Ржа железо точит.
  • Железная воля
  • «Я и о тебе подумал – я тебя не оставлю, и ты будешь со мною»
  • «Я не отпускал, и я не могу, но я не могу, но я не могу»
  • "Глупый я человек, – очень глупый: правду мне покойник Жига говорил, что я глуп, а мне неожиданная благодать в сем немце дарована."
  • "Пока Пекторалис с Сафронычем тягались – и первый, разоряясь, сносил определенными кушами все свои достатки в пользу последнего, – этот, сделавшись настоящим пьяницею, все-таки был в лучшем положении."

Сводка по автору из Wikidata

1831–1895. Николай Леско́в. русский писатель и публицист (1831—1895)

Читать онлайн

Страница 21 из 23

Егорка возвратился домой бегом и с прискоком и, проходя мимо слухового окна, даже дьяволу шиш показал. Да и все приободрились, решив, что одну ночь как-нибудь уже можно прокоротать, а чтобы не было очень страшно, то все легли вместе в одной комнате, и только Егорка поместился на кухне, при Марфутке, чтобы той не страшно было ночью вставать переваливать тесто, которое роскошно грелось и подходило под шубою на краю печки.

Бес между тем совсем присмирел, он точно как будто прознал обо всем, что на его голову затевалось. Целый день он не сделал никому из семейства никакой гадости, только кое-кому слышалось все, что он как будто сопел; а к ночи, когда стал забирать большой мороз, начал будто даже и покряхтывать и зубами щелкать. Это и во всю ночь слышалось и Марье Матвеевне и всем, кто на более или менее короткое время просыпался, но никого сильно это не тревожило; всякий говорил только: «Так ему, врагу христианскому, и надо», и, перекрестясь, поворачивался на другой бок и засыпал.

Но, увы, такое пренебрежение, однако, было еще несвоевременно, оно вывело злого духа из терпения, и в тот самый момент, как у церкви отца Флавиана раздался третий удар утреннего колокола, на чердаке у Марьи Матвеевны послышался самый жалостный стон, и в то же самое время в кухне что-то рухнуло и полетело с необъяснимым шумом.

Марья Матвеевна вскочила и, забыв весь страх, выбежала в чем была на этот разгром и остолбенела от новой бесовской каверзы.

Перед нею на полу у самой печи, на краю которой подходило в корчаге пирожное тесто, стоял Егорка, весь с головы до ног обмазанный тестом, а вокруг него валялись черепки разбитой корчаги.

И Марья Матвеевна, и Егор, и спустившая ноги с печи батрачка Марфутка, все втроем так были этим озадачены, что в один голос крикнули:

– А, чтоб тебе пусто было!

Таким-то недобрым предзнаменованием начался этот новый день, которому суждено было осветить борьбу отца Флавиана и дьякона Саввы с загадочным существом, шумевшим на чердаке и дошедшим до той крайней дерзости, чтобы выбросить из горшка все тесто, назначенное на пироги духовенству.

И когда это, в какое время? – когда уже нельзя было завести новой опары и когда о железное кольцо калитки звякал рукою сухой, длинный пономарь, тащивший луженую чашу.

Как теперь все это уладить, чтобы не пострадало дело, которое имело такое дурное начало и могло иметь еще худший конец?

По правде сказать, все это было гораздо интереснее, чем весь Пекторалис, к судьбе которого это, по-видимому, весьма стороннее обстоятельство имело самое близкое и роковое касательство.

XXII

Марья Матвеевна была в страшном горе по поводу происшествия с тестом; она решительно не знала, как объявить отцу Флавиану, что ему нет пирогов с морковью, и решилась не смущать его этим по крайней мере до тех пор, пока он отслужит водосвятие. Как женщина благоразумная и опытная, она держалась выжидательного метода и была уверена, что время большой фокусник, способный помочь там, где уже, кажется, и нет никакой возможности ждать помощи. Так и вышло, водосвятие было начато тотчас же, как пришло духовенство, а прежде чем служба была окончена, дело приняло такой неожиданный оборот, что о пирогах с морковью некогда стало и думать.

Случилось вот что: едва в конце молебна дьякон Савва начал возглашать многолетие хозяевам, как в чердачную дверь, которая оставалась до сих пор замкнутою, послышался нетерпеливый стук, и чей-то как будто знакомый, но упавший голос заговорил:

– Отоприте мне, отоприте!

Сначала это, разумеется, произвело общий переполох, и все присутствующие бросились в перепуге к отцу Флавиану…

Зрелище, открытое дверью, действительно было самое неожиданнее: на последней ступеньке лестницы в двери стоял сам Сафроныч, или бес, принявший его обличье. Последнее, конечно, было вероятнее, тем более что привидение или лукавый дух хоть и хитро подделался, но все-таки не дошел до оригинала; он был тощее Сафроныча, с мертвенною синевою в лице и почти с совершенно угасшими глазами. Но зато как он был смел! Нимало не испугавшись кропила, он тотчас же подошел к отцу Флавиану, подставил горсточку и сам ждал, чтобы тот его покропил, что отец Флавиан и исполнил. Тогда Сафроныч приложился к кресту и, как ни в чем не бывало, пошел здороваться с семейными. Марья Матвеевна волей-неволей должна была признать в этом полумертвеце своего настоящего мужа.

– Где же ты был, мой голубчик? – спросила она, исполнись к нему сострадания и жалости.

– Там, куда меня бог привел за наказание, там и сидел.

– Это ты и стучал?

– Должно быть, я стучал.

– Но зачем же ты швырялся?

– А вы зачем девчонку обижали?

– А ты зачем же сам вниз не лез?

– Как же я мог против определения… Вот когда я многолетний глас услыхал, я сейчас и спустился… Чайку мне, чайку потеплее, да на печку меня пустите, да покройте тулупчиком, – заговорил он поспешно своим хриплым и слабым голосом и, поддерживаемый под руки батраком и женою, полез на горячую печь, где его и начали укутывать тулупами, меж тем как дьякон Савва этим временем обходил с кропилом весь чердак и не находил там ничего особенного.

Понятно, что после такого открытия о большом угощении уже нечего было думать; появление Сафроныча в этом жалостном виде заставило свертеть все это кое-как, на скорую руку, и Флавиан удовольствовался только горячим чаем, который кушал, сидя в широком кресле, поставленном возле печки, где отогревался Сафроныч и кое-как отвечал на шббольно предлагаемые ему вопросы.

Все последние события представлялись Сафронычу таким образом, что он был где-то, лез куда-то и очутился в аду, где долго беседовал с Жигою, открывшим ему, что даже самому сатане уже надоела их ссора с Пекторалисом, – и все это дело должно кончиться. Не противясь такому решению, Сафроныч решил там и остаться, куда он за грехи свои был доставлен, и он терпел все, как его мучили холодом и голодом и напускали на него тоску от плача и стонов дочки; но потом услыхал вдруг отрадное церковное пение и особенно многолетие, которое он любил, – и когда дьякон Савва помянул его имя, он вдруг ощутил в себе другие мысли и решился еще раз сойти хоть на малое время на землю, чтобы Савву послушать и с семьею проститься.

Толковее этого бедный человек ничего не мог рассказать, да и отцу Флавиану жаль было его больше неволить. Бедняк был в самом жалком положении, все он грелся и дрожал, не мог согреться. К вечеру, придя немножко в себя, он пожелал поисповедаться и приготовиться к смерти, а через день действительно умер.

Все это совершилось так неожиданно и скоро, что Марья Матвеевна не успела прийти в себя, как ей уже надо было хлопотать о похоронах мужа. В этих грустных хлопотах она даже совсем не обратила должного внимания на слова Егорки, который через час после смерти Сафроныча бегал заказывать гроб и принес странное известие, что «немец на старом дворе отбил ворота», из-за которых шла долгая распря, погубившая и Пекторалиса и Сафроныча.

Теперь враг Пекторалиса был мертв, и Гуго мог, не нарушая обетов своей железной воли, открыть эти ворота и перестать платить разорительный штраф, что он и сделал.

Страница 21 из 23

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее